Вдова Уизли (The Widow Weasley)

27 мая 2022 года Гермиона не могла поверить, что они наконец-то задержали одного из убийц. Она ждала этого дня с тех пор, как на Гарри напали, молилась об этом после смерти Рона и поклялась, что это произойдет после того, как Невилл будет убит. Но теперь, когда этот день настал, она не почувствовала облегчения. Оставалось еще два сообщника, которых нужно было установить и схватить, прежде чем дело можно было закрыть, поэтому сегодняшний день казался скорее началом, чем концом. Настойчивое требование Драко о том, чтобы Пожиратели смерти, находящиеся в Азкабане, подвергались допросу с применением жестких мер и болевых приемов, было быстро одобрено Министром магии. Хотя Гермиона яростно протестовала и даже угрожала уйти в отставку, если использование непростительных проклятий станет стандартной практикой правоохранительных органов, она не могла отрицать, что один из их самых больших прорывов произошел благодаря использованию нетрадиционных методов. Это был осужденный Пожиратель смерти Эфраим Флинт, который — после того, как на него наложили более дюжины болезненных заклятий и неоднократно использовали заклинание, от которого ему казалось, что он задыхается — в конце концов раскрыл, как действовал заговор, стоящий за убийствами. Небольшая группа заключенных Пожирателей смерти заказывала убийства из Азкабана. Они смогли избежать разоблачения, потому что их партнерами на свободе были не их сверстники и даже не их дети, а их внуки и правнуки. Молодые волшебники, которые никогда не попадали в список подозреваемых Министерства, потому что были несовершеннолетними и все еще учились в Хогвартсе, когда начались убийства. Те, кто совершал убийства, были детьми, родившимися после войны, детьми, которые никогда не знали Волан-де-Морта, детьми, которые никогда не жили в мире, где к чистокровным относились как к людям, стоящим выше других волшебных семей. Они ходили в школу на равных с магглорожденными и полукровками. Тем не менее, по крайней мере трое из них стремились продолжить дело своих предков, вернуть положение своей семьи в обществе и добиться успеха там, где потерпели неудачу их предшественники. То, что казалось проявлением сострадания со стороны молодого поколения к своим старшим в тюрьме, на самом деле было совещаниями по планированию убийств. Как только стратегия Пожирателей смерти была раскрыта, министр магии приказал заключить под стражу всех чистокровных в возрасте от пятнадцати до двадцати одного года, а также членов их семей, находящихся в Азкабане. Невыразимцы Беркса были ответственны за то, что собрали и допросили тех, чьи фамилии начинались на М-З. В то время как авроры Гарри должны были допрашивать внука Флинта, Итана, и чистокровных, чьи фамилии начинались на А-Л. Несмотря на все усилия всех сотрудников магического правопорядка, с начала массовых арестов прошло почти двадцать четыре часа, но никаких новых зацепок так и не было подтверждено. Гермиона обхватила голову руками и глубоко вздохнула, перечитывая стенограмму интервью Итана Флинта с аврором Долишем. Хотя Флинт признался в своей причастности к смерти Рона и Невилла, он отказался назвать имена своих сообщников. — Тебе придется применить к Флинту суровые методы допроса, — спокойно заявил Драко Гарри, бросив копию протокола на кофейный столик в отеле. — Что?! — Гермиона удивленно воскликнула. — Он всего лишь ребенок! Кроме того, мы, скорее всего, уже задержали людей, с которыми он работал. Мы должны продолжать использовать стандартные правоохранительные процедуры, чтобы попытаться заставить его заговорить. Мы не должны действовать поспешно. — Перестань быть такой малодушной, Грейнджер. Флинт — семнадцатилетний убийца, владеющий информацией, которая поможет предотвратить будущие нападения. Нам нужно немедленно узнать имена его сообщников, откуда он получил информацию о способности Министерства выявлять тех, кто использует оборотное зелье, и механизм того, как они напали на тебя, если мы хотим быть уверенными, что больше никто не погибнет. — Все еще возможно, что мы сможем получить эти ответы, не подвергая его пыткам! Исследования показывают, что жесткие допросы с применением физического насилия не более эффективны, чем… — Исследования? — перебил Драко. — Какие исследования? — Маггловедческие исследования о пытках… подозреваемых в терроризме, — запинаясь, произнесла Гермиона. — Избавь меня от своей маггловской чепухи, — усмехнулся Драко. — Из допроса Эфраима Флинта мы знаем, что этот подход работает. Нам нужно действовать немедленно. Каждый потраченный впустую час ставит под угрозу бог знает сколько жизней. Гермиона покачала головой. — Мы пока не обязаны этого делать. Мы можем дать аврорам больше времени для выполнения их работы, — когда Драко не ответил, она повернулась к своему лучшему другу. — Гарри? Гарри печально посмотрел на Гермиону. — Итан Флинт — единственная зацепка, которая у нас сейчас есть. Если мы сможем узнать от него еще пару имен, это, наконец, положит конец этому кошмару. — Ты должна хотеть этого больше, чем кто-либо другой, Грейнджер, — тихо сказал ей Драко. — А я нет! Это скользкий путь. Если вы начнете использовать жесткую тактику собеседования сегодня, чтобы получить информацию, которую можно было бы получить без таких крайних мер, что произойдет завтра? Станет ли использование боли стандартной процедурой собеседования? Стоит ли нам пытать семью и друзей Флинта, поскольку они тоже могут что-то знать? — Да! — прошипел Драко. — Боль и страдания немногих, особенно виновных — небольшая цена за спасение невинных. — Что ж, как единственный в этой комнате, кто выдержал действие Круциатуса, позвольте мне сказать вам, что какой бы информации ни удалось получить с помощью этой формы допроса, доверять нельзя. Если я смогла солгать Беллатрисе, то Флинт может солгать нам. — Это всего лишь означает, что им пользовались недостаточно долго, — грубо заявил Драко, хотя, казалось, он краснел от чувства вины. — Кэрроу использовали его в Хогвартсе на моем седьмом курсе, и в конце концов все достигли предела. — Если под критическим моментом ты подразумеваешь, что они достигли того момента, когда готовы были сказать все, что угодно, лишь бы прекратить боль, то я согласна, что в конечном итоге это происходит. Испытывая сильную боль, подозреваемый скажет все, что, по его мнению, следователь хочет услышать. Правду, ложь, полуправду… все, что угодно, лишь бы боль прекратилась. Информация такого рода не облегчит нашу работу. — Верно, но это дает нам отправную точку, — заметил Гарри. — Гермиона, я понимаю твои опасения и согласен, что это не лучший способ раскрыть дело, но мы не можем просто игнорировать тот факт, что Итан Флинт знает больше, чем он нам рассказал. Я собираюсь попросить у министра разрешения применить к Флинту жесткую тактику допроса во время его следующего интервью». На следующий день, когда Гермиона сидела за своим столом и просматривала досье на подозреваемых, задержанных как аврорами, так и Невыразимыми, Гарри вошел в кабинет и опустился на стул напротив нее. — Я получил разрешение министра на использование усиленных методов допроса Флинта. Мы начнем допрашивать его завтра рано утром. — Значит, у меня остается около двадцати часов, чтобы найти в файлах что-нибудь, что заставит тебя пересмотреть свое решение? — устало спросила Гермиона. — Гермиона… — начал Гарри, но замолчал, когда Гермиона нахмурилась. — Я действительно не хочу возвращаться к нашему вчерашнему спору. Я все еще не согласна с вашими доводами в пользу этого, — сказала она ему. — Макс Берк также запросил разрешение на применение усиленных методов допроса к подозреваемому. — Что? Как он мог? Он даже не знает, причастен ли кто-нибудь из людей, которых он удерживает, к убийствам! Это такая пародия на правосудие, — запротестовала Гермиона. — Очевидно, он нашел в Хогвартсе чистокровного человека, у которого было одно из писем Малфоя, предлагающее обменять тебя на безопасность его матери. Берк убежден, что это означает, что парень причастен к нападениям. Гермиона закатила глаза. — Отлично. Теперь и Невыразимые тоже делают поспешные выводы. — Все будет хорошо, Гермиона. — Я так не думаю, Гарри, — ответила она, уронив голову на руки. — Я не думаю, что все когда-нибудь снова будет хорошо. В тот вечер Гермиона забежала домой, чтобы переодеться и перекусить. Когда она уселась за кухонный стол, из камина выбралась Роза с покрасневшими глазами и запыхавшимся видом. — Дорогая? — О, мама! — воскликнула Роза, обвивая руками шею Гермионы и всхлипывая в ее волосы. Гермиона на мгновение потеряла дар речи, пораженная ужасом от того, что так расстроило Роуз. — Хьюго? — сумела она спросить хриплым от волнения голосом. Роуз покачала головой. — Скорпиус. Они забрали Скорпиуса. — Кто это сделал? — когда Роза зарыдала еще громче, Гермиона слегка оттолкнула ее, взяв за руки. — Роза, кто забрал Скорпиуса? — Невероятно! Они пришли за ним, когда мы были в библиотеке. Они отказались отвечать на мои вопросы. Они просто вытащили Скорпиуса из-за стола и сказали, что его разыскивает Министерство. Я потребовала назвать их имена и выяснить, знает ли директриса Вектор о том, что происходит, но они проигнорировали меня. У Гермионы закружилась голова. Конечно же, Берк не думал, что Скорпиус причастен к убийствам! Это было нелепо. Возможно, он был нужен только в качестве свидетеля или для подтверждения каких-то показаний. Гермиона глубоко вздохнула и сосредоточилась на своей дочери. — Как ты сюда попала? — Я тайком выбралась из замка и воспользовалась камином в хижине Хагрида. Гермиона покачала головой. Она едва ли могла ругать свою дочь за то, что та совершала те же действия, что и она сама, будучи студенткой. — Я отправлюсь в Министерство и выясню, что происходит. А ты возвращайся… — Нет! — взвизгнула Роза. — Дорогая, ты здесь ничего не сможешь сделать. Я не могу взять тебя с собой и не оставлю здесь одну. Возвращайся в Хогвартс, а я пришлю сову, как только получу какую-нибудь информацию. После еще пяти минут протестов Роза, наконец, сдалась и вернулась в школу. Гермиона задумалась, стоит ли сообщать Драко о Скорпиусе. Возможно, он уже знает, и ей нечего ему сказать конкретно, но в то же время, если бы похитили Хьюго или Розу, она бы захотела узнать об этом немедленно. Поэтому, прежде чем вернуться в свой офис, она быстро отправила ему совой записку. За три года до 9 мая 2019 Гермиона была измотана. В промежутках между двумя-тремя заходами в больницу, чтобы проверить, как дела у Гарри, и работой в офисе по 12-14 часов в сутки, она не высыпалась по ночам уже больше недели. Усиливало ее стресс то, что целитель не мог с уверенностью сказать, получил ли Гарри какие-либо серьезные повреждения. Нападение было таким же неприятным, как и то, в результате которого годом ранее погиб Кингсли Бруствер. Однако, поскольку министерство определило убийство Бруствера как уникальный инцидент, не было предпринято никаких специальных мер предосторожности, чтобы предотвратить подобное. Нападавшие не только смогли применить разрушительные заклинания, но и смогли благополучно скрыться, благодаря тому, что находились под действием Оборотного зелья. Излишне говорить, что в Министерстве царила суматоха. Министр магии вызвал Рона и Гермиону из больницы в свой кабинет и поручил им привлечь нападавших к ответственности. Без надежных зацепок и вещественных доказательств это занятие казалось неблагодарным. Гермиона начала с просмотра записей бесед, которые были проведены в прошлом году с друзьями и членами семьи Долохова, пытаясь определить, не были ли упущены какие-либо улики. Был ли там намек на заговор, на чье-то участие, которого они не заметили? Она отметила папки с личностями, которые должны быть возвращены для дальнейшего допроса. Тем временем Рон и его команда были заняты поисками кого-нибудь, кто мог знать, где будет Гарри в годовщину победы над Волан-де-Мортом. Обычно его не было на месте происшествия. Он в последнюю минуту заменил заболевшего аврора, поэтому список людей, имевших доступ к его расписанию, был довольно небольшим. Это позволило Министерству провести обширную проверку биографических данных и опросить всех возможных подозреваемых. Когда ни первоначальные расследования Рона, ни Гермионы не привели к каким-либо конкретным выводам, они решили допросить всех, у кого была Темная метка, кто в настоящее время не находился в Азкабане. Этот список был обширным. К сожалению, большинство бывших Пожирателей смерти отказались сотрудничать. Не было закона, который обязывал бы их отвечать на вопросы Министерства, и очень немногие были готовы добровольно подчиняться требованиям Департамента магического правопорядка. Большинство из них предстали перед судом двадцать шесть лет назад. Некоторые из них отбывали наказание в Азкабане, или у них были родственники, которые были наказаны за свои действия во время войны. Некоторые из них считали, что в прошлом Министерство относилось к ним несправедливо или злоупотребляло ими, и теперь у них не было желания помогать правительственному расследованию. Одним из исключений из общего нежелания сотрудничать был Драко Малфой. Его вызвали вместе с отцом и матерью, чтобы он ответил на вопросы об их местонахождении в тот день, когда на Гарри напали. В то время как Люциус и Нарцисса отказывались говорить, пока их не арестуют, Драко рассказал следователям все, что они хотели знать о его действиях в тот день, о котором идет речь, а также предоставил им информацию о том, чем занимались его родители. Однако его сотрудничество не сняло с него подозрений. На самом деле, авроры, которые проводили с ним собеседование, были обеспокоены его готовностью поговорить с властями. Почему он помогал, когда никто другой не помогал? Неужели он так хорошо замел следы, что мог с уверенностью сообщать о своих передвижениях, оправдываться и оставаться на свободе до следующего нападения? Когда Рон и Гермиона встретились с министром магии, чтобы обсудить свою последнюю находку, Рон упомянул дело Малфоя. — Я хочу получить разрешение на повторный осмотр, пока он находится под действием Сыворотки правды. — Почему? — вмешалась Гермиона, ошеломленная просьбой мужа. — Потому что я хочу убедиться, что то, что он нам рассказал — правда. — Он один из немногих бывших Пожирателей смерти, кто вообще разговаривал с тобой, и теперь ты хочешь дать ему Сыворотку правды? Рон впился в нее взглядом. — Верно. Я не могу дать дозу тому, кто не сотрудничает с нами и не разговаривает с нами, не так ли? Гермиона повернулась к министру. — Это нарушение его прав. Незаконно применять Сыворотку правды на ком-либо без достаточных оснований. — У меня есть веские основания, — возразил Рон. — Он разговаривает с нами. Вряд ли кто–то еще — ни его родители, ни его старые друзья из Хогвартса, ни другие бывшие Пожиратели смерти, которым удалось избежать тюремного заключения. Это само по себе делает его поведение подозрительным. Гермиона прищурилась. — Он изменился, Рон. Ему не нравится то, что произошло, так же сильно, как и всем нам. — Возможно, — признал Рон. — Если он невиновен, это докажет это. — Я согласен с Роном, — ответил министр. — Мы не можем позволить, чтобы нас ограничивали наши обычные правила. Это необычный случай. Мы пытаемся разрушить заговор, направленный на свержение Министерства, нападая на некоторых из его наиболее заметных фигур. Уизли, я разрешаю вам допросить Малфоя с применением Сыворотки правды. Однако я хочу, чтобы Гермиона присутствовала при допросе. Мы хотим быть уверены, что все, что может выясниться из этого интервью, будет использовано в Визенгамоте. — Да, сэр, — сказал Рон, поднимаясь со своего места. Гермиона последовала за ним из комнаты. — Я тебе не верю! — прорычала она, как только дверь закрылась. Рон схватил ее за руку и потащил по коридору в пустой конференц-зал. Он наложил на дверь Непроницаемые чары. — Я тебе не верю! — крикнул он в ответ. — Ты вообще хочешь узнать, кто пытался убить Гарри? Или для тебя дружба с Малфоем сейчас важнее? — Ты только что обвинил меня в том, что я не хочу найти человека, напавшего на Гарри? — сердито ответила Гермиона, ткнув Рона в грудь указательным пальцем. — Потому что я уверена, что была бы ужасно оскорблена и взбешена, если бы ты это сделал. — Послушай, я знаю, что после его развода у вас с Малфоем завязались дружеские отношения. И я нахожу это замечательным, хотя и немного странным, что ты смогла заглянуть дальше его прошлых поступков, однако нам крайне важно найти хоть какой-то чертов ключ к разгадке того, кто стоял за нападением на Гарри. Если это заговор, если где-то есть Пожиратели смерти, которые спланировали и осуществили это нападение и атаку на Бруствера, мы должны остановить их сейчас. Если мы этого не сделаем, все, кого мы знаем и любим, окажутся в опасности. — Я понимаю это! Но то, что ты планируешь сделать с Драко — это просто хвататься за соломинку. — Это единственный вариант, который у нас есть прямо сейчас, Гермиона. Ты это знаешь. Кроме того, если ты права на его счет, это снимет с него все обвинения. Это докажет, что он не был причастен к нападению и ничего не знал о нем. — Черт возьми, Рон. Именно это и делает ситуацию такой неправильной. Это не его работа — доказывать свою невиновность. Это наша работа — находить виновных. Если мы пойдем по этому пути, где он остановится? Ты собираешься получить разрешение министра на введение Сыворотки правды всем бывшим Пожирателям смерти? — Если это то, что нужно, то да, именно это я и собираюсь сделать. Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула. Должен был быть другой выход, должно было быть какое-то решение, которое не нарушало бы права людей на самообвинение. Если бы только у нее было больше времени.

0-0-0

Гермиона последовала за Роном в комнату для допросов. Драко сидел, уставившись в пустую белую стену. Он приподнял бровь, увидев Гермиону, входящую в комнату следом за Роном. — У нас к тебе есть еще несколько вопросов, — сообщил ему Рон, ставя на стол пузырек. — Нас? — Гермиона хотела присутствовать при этой части интервью. Драко нахмурился и перевел взгляд с Рона на Гермиону. — Почему? — Если ты скажешь что-то полезное, я хочу быть здесь, чтобы записать это. Это облегчит любое судебное преследование в будущем, — честно заявила Гермиона, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Мне нужно беспокоиться о судебном преследовании? — спросил Драко. Рон ответил раньше Гермионы. — Дело не в тебе. Мы ищем закономерности, о важности которых ты, возможно, не подозреваешь, но которые могли бы дать нам новые зацепки. Гермиона восхищалась тем, каким хорошим лжецом стал Рон. Она знала, что сбивать подозреваемых с толку — одно из умений, необходимых хорошему аврору, но она часто забывала, насколько искусен Рон в своей работе. Драко снова взглянул на Гермиону. — Хорошо. Отлично. Задавай свои вопросы. Рон подтолкнул пузырек к Драко. — Выпей это, — потребовал он. Драко понюхал. — Что это? — Это Сыворотка правды, — ответила Гермиона, наблюдая за ним. Его глаза сузились, и он пристально посмотрел на Рона и Гермиону. — Вы думаете, что я говорю неправду? — Дело не в доверии, — сказал ему Рон. — Речь идет о том, чтобы мы получили подтверждение того, что твои ответы верны. — Это и есть определение недоверия к кому-либо! — Ты должен признать, Малфой, что твои действия за последний год были подозрительными, — спокойно сообщил ему Рон. Гермиона разгладила лежащий перед ней пергамент, стараясь не встречаться взглядом с Драко. — Подозрительными? — Поддерживал дружбу с Гермионой, был одним из первых чистокровных волшебников за четверть века, получивших развод, и добровольно сотрудничал с аврорами, в то время как все остальные бывшие Пожиратели смерти держали рот на замке. Этого достаточно, чтобы вызвать многочисленные сомнения в твоей мотивации. — Прежде всего, Уизли, я не стремился к дружбе с твоей женой. Уверен, если бы ты потрудился поговорить с ней о чем-нибудь, кроме твоих идиотских интересов, ты бы знал, что это она организовала наши первые встречи. Более того, чистокровность не дает иммунитета от неудачного брака. Если бы я был более готов, чем другие люди моего класса и положения, отказаться от поддержания отношений, которые стали фиктивными, это продемонстрировало бы мою способность мыслить самостоятельно и не быть связанным идиотскими традициями и прецедентами. Более того, именно эта способность мыслить самостоятельно объясняет мою готовность сотрудничать с Министерством. — Хорошая речь, Малфой, но это не меняет того факта, что ты выпьешь Сыворотку правды до начала допроса. Драко обратил свое внимание на Гермиону. Она подняла взгляд от стола. Ее лицо было бесстрастным, хотя губы были сжаты в тонкую линию. — Тебе нужно выпить это, Драко, — сказала она ему. Одна его рука потянулась к пузырьку, а другая схватилась за край стола. — Что произойдет, если я откажусь? — Тогда я позову свою команду, которая будет удерживать тебя, пока я буду вводить зелье силой, — сказал Рон. Гермиона увидела, как покраснело лицо Драко. Она могла сказать, что он был очень оскорблен и смущен происходящим. Она знала, что прежний Малфой послал бы их обоих подальше. Конечно, прежний Малфой с самого начала не был бы в таком положении, потому что он никогда бы добровольно не предоставил доказательства Министерству. — Драко, ты же помнишь, каково было, когда Пожиратели смерти были у власти. Важно немедленно раскрыть этот заговор. Возможно, ты окажешься главной фигурой в этом деле, — тихо сказала Гермиона. — Ты понимаешь, что именно поэтому остальные не хотят отвечать на твои вопросы? — Что ты имеешь в виду, Малфой? — спросил Рон, скрестив руки на груди. — Они знают, что сотрудничать бессмысленно, потому что, что бы они ни делали и как бы они ни изменились, вы никогда не будете им доверять. Вы всегда будете видеть в них Пожирателей смерти. Гермиона покраснела и хотела опровергнуть его слова, но как она могла, если они были правдой? Она наблюдала, как Драко поднял пузырек и отпил из него. — Давай начнем с самого начала, — сказал Рон, открывая досье Малфоя.