Dance, baby!

***

— Привет, братишка, как прошла первая лекция второго курса? Громкий стук рюкзака о стул разнёсся по шумной столовой, заставив пару студентов за соседним столом вздрогнуть. Минхо — высокий, подтянутый парень в чёрной худи с капюшоном, небрежно сдвинутым на затылок, — бросил свою сумку так, будто это была гиря, а не учебники. Его тёмные, почти чёрные волосы были слегка растрёпаны после быстрой ходьбы по коридорам, а в карих глазах светилось привычное оживление. — Ах да, ты же там не был! Встретил по пути сюда Джисона, он тебя сдал! — Минхо плюхнулся на стул, отчего тот жалобно скрипнул. Он намеренно говорил громче, чем нужно, точно зная, что это действует брату на нервы. Феликс, сидевший напротив, даже не пошевелился — лишь слегка поморщился от резкого звука. Он был чуть ниже брата, но с такой же гибкой фигурой танцора. Его светлые волосы торчали из-под капюшона, а большие круглые очки с затемнёнными стёклами скрывали красные от недосыпа глаза. Всё его существо кричало: «Оставьте меня умирать в тишине». Столовая гудела, как гигантский улей: где-то звенела посуда, где-то смеялась компания первокурсников, а из старых динамиков под потолком лилась какая-то приторно-весёлая попса. Запах жареного мяса, кофе и сладких булочек витал в воздухе, смешиваясь в густой, почти осязаемый коктейль. Феликсу казалось, что он вот-вот задохнётся от этого гастрономического насилия. Медленно подняв голову, его лицо исказилось в гримасе, будто он только что откусил лимон. — Джисон — предатель! — жалобно простонал он. Минхо проигнорировал жалобу и продолжил с тем же энтузиазмом. — Ты в курсе, что можно рассчитать идеальный прыжок с помощью алгоритмов? — Он ткнул пальцем в стол, словно чертя невидимые графики. — Я знаю, как сделать так, чтобы даже самый сложный па выглядел естественно! И ты бы тоже это знал, если бы не прогуливал пары! Затем он ухмыльнулся, разглядывая Феликса. — Мы, кстати, в помещении, а ты в солнечных очках. Феликс вздохнул и потянулся к стаканчику брата — густой, сладкий кофе с пенкой, больше напоминающий десерт, чем напиток. — Я поспал три часа, но твоё нескрываемое наслаждение, когда твоему брату плохо, ранит меня прямо в сердце. Он залпом опустошил стакан, скривился и тут же пожалел — во рту осталось приторно-сливочное послевкусие. — Фу, как ты пьешь эту гадость? Тут столько сахара, что можно заработать диабет. Склонив голову на руки, он прикрыл глаза. Стол перед ним был липким от пролитых напитков, а крошки от чьего-то завтрака прилипли к рукаву его худи. — Ты бы лучше о своей печени беспокоился, любитель крепких напитков, — фыркнул Минхо. — И не думаю, что тебя надолго хватит, если ты будешь спать по три часа. В этом году у вас будет больше практики, и твоё тело должно быть способно двигаться. Ты ещё помнишь, что это такое? Феликс приподнял очки, щурясь от света, и ядовито улыбнулся. — Минхо, мне почти двадцать один — когда ещё отрываться, если не сейчас? Но спасибо, «мамочка», за лекцию о моём неправильном поведении. — Это что, засосы? — заметил Минхо, пытаясь стянуть капюшон с брата. — Ты покрасился в блонд? Серьёзно?! Феликс хихикнул. — Теперь я солнышко! — зевнул Феликс так, что челюсть щелкнула. — Не переживай, «мамуля», если завалю хореографию, переведут на театральный: «Быть или не быть… вот в чём вопрос. И ответ — дайте мне поспать». — Ты даже Шекспира портишь, — серьёзно проговорил Минхо, не оставляя попытки стянуть капюшон с брата. — Всё, отстань, солнышко хочет спать! — пробормотал Феликс, отбиваясь от брата. — Слышь, «солнышко», шутки в сторону. Ты хоть ешь нормально? Или опять питаешься только чипсами и энергетиками? — Минхо выхватил из рук Феликса пачку снеков и демонстративно сунул себе в рот последнюю чипсину. Феликс вздохнул, снова опуская голову на стол со стуком. — Минхо, ты прямо как наша бабушка. «Одевайся теплее», «Ешь суп», «Не пей эту гадость»… — он передразнил его тон, нарочно сжимая кулаки у груди в пародийном жесте старушки, но в голосе не было злобы, только усталое раздражение. — Я взрослый человек, в конце концов. — Вижу, какой ты взрослый! Напиваться в хлам, а потом блевать в моём туалете и клясться, что больше не будешь пить, а на следующие выходные повторять то же самое. Очень по-взрослому, — парировал Минхо. — И к сведению, я не шутил, когда сказал вам с Джисоном, что если вы не прекратите постоянные тусовки и не возьмётесь за учёбу, я отправлю тебя в чемодане обратно к бабушке в Сеул. При этом упоминании Феликс скривился. — Ладно, слушай. У меня сегодня вечером очередная репетиция с третьекурсниками, и так как она будет засчитана как практическая часть диплома магистратуры, я не могу позволить им завалить мою хореографию. А после мы собираемся сходить поесть пиццу с ребятами и немного сблизиться. Нельзя же мне постоянно на них только орать. Можешь к нам присоединиться, заодно я смогу убедиться, что на этой неделе ты съел что-то ещё, кроме чипсов с энергетиками. Феликс приоткрыл один глаз, прищурившись. — …Пицца с сыром? — С двойным сыром. — …И без ананасов? — Боже, — Минхо закатил глаза, — Конечно, без ананасов, кто вообще это ест? Разве что психопаты и люди без вкусовых рецепторов. Феликс наконец приподнялся, снял очки и театрально протёр глаза, хотя прекрасно видел и без них. — Ладно, ты меня убедил. Но надеюсь, там не будет этих твоих «ботанов», которые пялятся на меня, как на музейный экспонат. — Ой, да перестань, — Минхо махнул рукой, случайно задев стакан с водой. — Они просто не верят, что мой младший брат — живая легенда ночной жизни кампуса. — Легенда? — Феликс ухмыльнулся, внезапно оживляясь. Он даже привстал, делая царственный жест рукой. — Мне нравится, как это звучит. Можно я войду к вам с эффектной фразой вроде «Народ, ваш король голоден!»? — Только если хочешь, чтобы тебя закидали салфетками, — фыркнул Минхо, вставая и хлопнув Феликса по плечу так, что тот чуть не клюнул носом в стол. Феликс только зевнул в ответ, но в уголке рта дрогнула улыбка. Может, день ещё не такой безнадёжный. Особенно если там действительно будет пицца с двойным сыром.

***

Вечер. Шумная пиццерия наполнялась гулом студенческих голосов, смешивающимся с ароматом расплавленного сыра и свежеиспеченного теста. Громкая музыка из динамиков едва перекрывала общий гвалт, создавая атмосферу непринужденного веселья. Когда стеклянная дверь с звоном распахнулась, впуская группу людей во главе с Минхо, несколько пар глаз сразу же повернулись в их сторону. — Народ, смотрите, кого я притащил! — Минхо широко развел руками, театрально представляя Феликса, одновременно подталкивая его вперед. Его голос звонко разнесся по залу, привлекая еще больше внимания. Феликс нехотя поднял руку в ленивом приветствии, намеренно медленном жесте, от которого капюшон окончательно соскользнул с его головы. Его недавно обесцвеченные волосы, еще не привыкшие к такому пристальному вниманию, ярко выделялись в полумраке заведения, будто излучая собственный свет. — Блин, Феликс, ты реально стал блондином? — засмеялся один из третьекурсников, его глаза округлились от удивления. — Тебе безумно идет! Прямо как... — Limited Edition, — буркнул Феликс в ответ, демонстративно плюхаясь на стул так, что тот жалобно заскрипел. Он нарочито откинулся назад, стараясь выглядеть расслабленным, хотя голова ещё гудела после вчерашнего. Минхо, заказавший несколько пицц пятнадцать минут назад, активно жестикулировал официантке, то и дело оборачиваясь к компании, чтобы уточнить предпочтения по напиткам. Дверь пиццерии снова распахнулась, впуская порцию прохладного вечернего воздуха. В зал вошел высокий парень в чёрной кожаной куртке. Уверенная походка, острые скулы, тёмные волосы слегка растрепанны ветром — он выглядел так, будто только что сошел со страниц модного журнала. Задержав взгляд на компании, он двинулся вперед, обводя взглядом стол, пока его глаза не остановились на Феликсе. — Ребята, это Хёнджин, — представил его Минхо, вставая и жестом приглашая новичка присоединиться. — Только что вернулся из Европы, теперь будет учиться с вами на третьем курсе. И да, он чертовски талант... — Подожди, — Минхо резко замолчал, приглядываясь к брату. Его брови поползли вверх, когда он заметил темные отметины на обычно бледной шее Феликса. — Феликс, у тебя на шее что, следы зубов?! — его голос стал на октаву выше. — Это же не просто засосы?! Феликс инстинктивно потянулся к шее, но остановился на полпути, понимая, что поздно что-то скрывать. Его пальцы замерли в воздухе, затем нервно сжались в кулак. Тишина за столом стала настолько плотной, что казалось, можно было резать ее ножом для пиццы. Несколько парней переглянулись между собой, а одна девушка прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть улыбку. Даже пицца, которую в этот момент ставили на стол с громким стуком, казалась несущественной деталью на фоне разворачивающейся драмы. Хёнджин в этот момент слегка прищурился, изучая лицо Феликса. Сначала его взгляд был отстраненным — платиновые волосы явно сбили его с толку. Но затем его глаза внезапно расширились, а в уголках губ заплясали знакомые искорки понимания. Его губы растянулись в медленной, коварной улыбке, обнажив белые зубы. — Хёнджин, очень приятно познакомиться, — он протянул руку, его пальцы обхватили ладонь Феликса чуть сильнее, чем того требовал обычный дружеский жест. Его голос звучал как густой, сладкий мед, стекающий по ложке. — Надеюсь, я не опоздал?, - Феликс медленно пожал протянутую руку и неожиданно замер. Глаза. Голос. Эта самоуверенная улыбка. Феликс узнал его. И, судя по тому, как Хёнджин прожигал его взглядом, тот тоже его узнал. Феликс почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Ладонь в его руке была теплой и это прикосновение вызвало поток нежеланных воспоминаний о прошлой ночи. Минхо, открыв рот, переводил взгляд с одного на другого, словно наблюдая за теннисным матчем. Его мозг явно пытался сложить два плюс два. — Ах да, ребята, знакомьтесь, это Хёнджин, — наконец выдавил он, пытаясь вернуть разговору нормальное течение. — Очень талантливый танцор и в будущем, возможно, тоже хореограф. Хёнджин лишь коварно улыбнулся, наконец выпустив руку Феликса, чтобы поприветствовать остальных легким кивком. Но затем его взгляд снова вернулся к отметинам на его шее, задерживаясь на них с явным удовольствием. Феликс схватил первый попавшийся кусок пиццы и сунул его в рот, стараясь избегать его взгляда. Расплавленный сыр обжег ему язык, но он даже не поморщился — эта боль была желанным отвлечением. Хёнджин тем временем удобно устроился рядом с Феликсом, намеренно придвинув свой стул так, что их плечи соприкоснулись. Тепло от его тела казалось почти обжигающим. — Так это... — начал было Минхо, но Феликс уже не слышал о чем он говорил погрузившись в свои мысли. Через минуту Хёнджин громко рассмеялся. Его смех был низким и бархатистым, словно дорогой виски — обволакивающим и согревающим изнутри. — Хёнджин, какую пиццу предпочитаешь? — поинтересовался Минхо. — Чтобы я понимал, нужно ли что-то ещё заказать. — Я ем разную, так что всё в порядке, — ответил он с дежурной улыбкой. — Но если есть с ананасами, я бы не отказался. Минхо переглянулся с сидящим рядом Феликсом и подозвал официантку. — Не переживай, — Хёнджин лениво наклонился к Феликсу, его губы почти коснулись уха, — Я буду вести себя... прилично, — прошептал он и горячее дыхание на коже заставило Феликса вздрогнуть. Феликс почувствовал, как краска приливает к его лицу: начиная от шеи и поднимаясь к самым кончикам ушей. Он опустил глаза, яростно изучая узор на бумажной салфетке. Этот ужин действительно обещал стать самым долгим и самым неловким в его жизни.