Dance, baby!

22:00 Тишина в комнате была такой плотной, что казалось, можно разрезать её ножом. Воздух будто застыл, превратившись в густой, вязкий сироп, сквозь который с трудом пробивался даже звук дыхания. Феликс замер, словно парализованный, ощущая, как волна жара поднимается от шеи к щекам, окрашивая их в багровый румянец. Сердце колотилось с такой силой, что пульсация отдавала в висках и где-то глубоко в горле, будто оно вот-вот выпрыгнет наружу. Минхо стоял в дверях, его пальцы судорожно сжимали телефон — видимо, тот самый, с которого он безуспешно пытался дозвониться. Белые костяшки пальцев выдавали силу хватки, а экран устройства тревожно мерцал, отражаясь в его широких, почти неверующих глазах. Обычно спокойный, уверенный взгляд Минхо сейчас был полон немого шока — зрачки расширены, веки неестественно приподняты, будто он увидел нечто, во что отказывался верить. — Вы… — он начал, но голос сорвался. Слово повисло в воздухе, обрывистое и хриплое, словно Минхо внезапно забыл, как говорить. Его губы дрогнули, но звук так и не сложился во что-то осмысленное. Хёнджин, стоявший за его плечом, не произнёс ни слова. Он казался статуей — неподвижный, с каменным выражением лица. Но его глаза… Они были темнее обычного, словно заполненные густой, непроглядной тьмой, и в них мерцало что-то опасное, будто перед грозой. Взгляд, тяжёлый и пронизывающий, медленно скользнул от Джисона к Феликсу, изучая, оценивая, словно взвешивая их на невидимых весах. В уголке его рта дёрнулась едва заметная ухмылка — недобрая, почти предостерегающая. Джисон первым нарушил молчание. — Это… э-э-э… — Его голос дрожал, а пальцы нервно теребили край футболки. Он резко отодвинулся от Феликса, словно обжёгшись, и жестом указал на пустые бутылки, валяющиеся на полу. — Алкоголь! Мы просто… ну… экспериментировали! Феликс готов был исчезнуть — раствориться в воздухе, провалиться в трещину между мирами, хоть что-нибудь. В отчаянии он мысленно прикидывал, можно ли швырнуть в Джисона подушкой так, чтобы это выглядело случайностью. — Экспериментировали, — медленно повторил Минхо. — Каждый слог звучал с ледяной чёткостью, будто нож, вонзаемый в тишину. — Да! — Джисон кивнул так энергично, что чуть не потерял равновесие. Его движения были размашистыми, неконтролируемыми — явный признак того, что алкоголь ещё не отпустил его. — Типа… научный интерес! — Господи… Сони, заткнись! — Феликс закрыл лицо ладонями. Если бы он мог исчезнуть силой мысли, он бы уже это сделал. Хёнджин наконец пошевелился. Он переступил порог, и его шаг был нарочито медленным, почти хищным. Тень, отбрасываемая его фигурой, накрыла Феликса. — Научный интерес значит, — повторил он, голос низкий, почти шёпот, но от этого только опаснее. Феликс рискнул поднять глаза. Хёнджин стоял прямо перед ним, скрестив руки на груди. Его поза была расслабленной, но в каждом мускуле чувствовалась скрытая напряжённость. Губы плотно сжаты, брови слегка сведены, но самое пугающее — это глаза. В них не было ни злости, ни раздражения. Только вызов. Горящий, нечитаемый, заставляющий сердце биться ещё чаще. — Ну что, учёный, — он наклонился чуть ближе, и Феликс почувствовал, как по спине пробежали мурашки, — твои исследования подтвердили гипотезу? Феликс открыл рот, но Минхо внезапно взорвался. — Боже мой, да вы оба пьяны! — Он схватился за голову, словно пытаясь удержать её от взрыва. — Всё, марш в душ. А потом спать. — Но я не… — Джисон попытался вырваться, но пошатнулся и тут же схватился за Минхо. — Иди. — Тот толкнул его в сторону двери, затем резко развернулся к Феликсу. — А ты… — Он замер, словно слова застряли у него в горле. Феликс поднял руки в защитном жесте. — Я ничего! Он сам предложил! — Я даже не хочу это комментировать. — Минхо зажмурился. Его лицо выражало такую степень отчаяния, будто он уже видел, как жизнь Феликса катится под откос из-за таких вот «экспериментов». Хёнджин вдруг рассмеялся — коротко, резко, без тени веселья. — Зато теперь мы знаем, что твой брат – тот ещё экспериментатор, — он бросил взгляд на Феликса, и тот почувствовал, как жар разливается по щекам. Минхо просто застонал. — Всё. Я ухожу. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью с такой силой, что стены дрогнули. — Так, что в итоге хотел? — запоздало крикнул Феликс, но ответа не последовало, только громкие удаляющиеся шаги. Тишина. Феликс медленно перевёл взгляд на Хёнджина. Тот всё ещё стоял над ним, с непроницаемым выражением лица. — Ты пьян. — Не настолько. — Достаточно, чтобы делать глупости. Феликс фыркнул. — По типу тех, что тогда в клубе?! Хёнджин нахмурился. — Ты что, ревнуешь? — пошутил Феликс, чтобы разрядить обстановку. Глаза Хёнджина сузились. Он наклонился ещё ближе, и Феликс почувствовал его дыхание — тёплое, с лёгким запахом ментола. — Может, и ревную. Феликс замер. — Серьёзно? Хёнджин выпрямился. — Выспись. Завтра тренировка. И, развернувшись, он вышел, оставив дверь приоткрытой, словно намёк на незаконченный разговор. Феликс повалился на спину и закрыл глаза. Но уголки его губ предательски дёрнулись вверх. «Чёрт возьми…» 22:30 Душ бил горячей водой, но Джисон всё равно не мог согреться. Струи почти кипятка обжигали кожу, оставляя красные пятна на плечах и спине, но внутри оставался липкий, назойливый холод — будто кто-то влил ему в грудь жидкий азот. Отходняк. Он ненавидел это чувство: вязкое, как патока, когда каждый вздох даётся с трудом, а мысли путаются, словно спутанные рыболовные крючки. Он стоял, уткнувшись лбом в кафель, и холодная плитка хоть немного приглушала пульсирующую боль в висках. Глаза были закрыты, но за веками мелькали обрывки — обжигающий вкус алкоголя, смех, взгляд Феликса, пальцы, вцепившиеся в его руку... «Ты серьёзно?» «А что, струсил?» «Я? Струсил?» Господи, они действительно... Надо прекращать пить с Феликсом. — Ты там не сдох? — резкий голос Феликса пробился сквозь шум воды. Джисон фыркнул, вытирая лицо полотенцем так резко, будто хотел стереть с кожи не только воду, но и воспоминания. — Пока нет. Но ещё не вечер. Он вышел, капая водой на пол, и застыл: Феликс сидел на подоконнике, кутая босые ноги в свитер, слишком большой для него, с вытянутыми рукавами, в которых тонули пальцы. Он смотрел в ночное окно, но взгляд его был направлен куда-то дальше — сквозь стекло, сквозь время, сквозь всё. В отражении стекла его глаза казались неестественно яркими — будто кто-то поджёг внутри него лампу, холодную и неугасаемую. — Эй... — Джисон неуверенно подошёл ближе, — Мы... э... — Забей. — Феликс махнул рукой, но не обернулся. — Ты был пьян. Я был пьян. Бывает. — Но Минхо... — Минхо забудет об этом уже через два дня. Джисон вздохнул, потирая виски. — А Хёнджин? Тень пробежала по лицу Феликса — быстрая, как молния, но Джисон успел её заметить. — Хёнджин не твоя проблема. — Он выглядел так, будто хотел меня придушить. — Он всегда так выглядит. Джисон хотел возразить, но телефон в руке Феликса вдруг завибрировал, подпрыгнув на подоконнике, как раскалённый уголёк. Неизвестный номер: 07:00. Тренировочный зал. Без опозданий. Феликс скривился, как будто проглотил лимон. — Он? Феликс кивнул и швырнул телефон рядом на подоконник так, будто хотел разбить его. — Насчет тренировки? Ты пойдёшь? — Нет. — Он придёт сюда. — Пусть попробует. Джисон хмыкнул и потянулся за бутылкой воды на подоконнике. Пластик хрустнул в его пальцах. — Ладно, слушай... насчёт того, что было... — Сони. — Феликс наконец повернулся к нему, и в его взгляде было что-то новое — твёрдое, почти металлическое. — Забудь. Это ничего не значило. — ...Понял. — Джисон выдохнул с облегчением. Они замолчали. Где-то за стеной заскрипели пружины матраса, засмеялись голоса — обычная ночь в общаге, где каждый живёт своей жизнью. Феликс спрыгнул с подоконника и потянулся, кости хрустнули. — Я в душ, а ты вали спать. — схватив полотенце с подоконника, Феликс направился в сторону двери. — Завтра нам обоим понадобятся силы. — Для чего? — Чтобы выжить. Джисон вернулся в комнату, выключил свет, и комната погрузилась в темноту. Где-то за окном завыл ветер.

***

06:50 Феликс проснулся от того, что кто-то методично стучал в дверь. Не громко, но настойчиво — ровно раз в три секунды, как метроном, отсчитывающий последние минуты его спокойствия. — Иди нах... — он приподнялся на локте и тут же схватился за голову, которая казалась расколется на части. Стук не прекращался. Феликс сполз с кровати, наступил на пустую бутылку, и та с грохотом покатилась по полу. Он едва не рухнул на спящего Джисона, но успел схватиться за тумбочку. — Кто там?! — прохрипел он, распахивая дверь с такой силой, что та чуть не ударилась об стену. В коридоре стоял Хёнджин. С двумя стаканами кофе в руках. — Ты почти проспал, — произнёс он ровным тоном, но в уголках глаз пряталась усмешка. Феликс уставился на него. — Ты... ты реально пришёл в семь утра... — 06:50. Ты как раз успеваешь вовремя. Феликс показал средний палец и медленно закрыл дверь перед его носом. Через три секунды стук возобновился. — ВАЛИ ОТСЮДА! — рявкнул он, прислонившись спиной к двери, как будто мог удержать её силой мысли. — Феликс. — Голос Хёнджина прозвучал тихо, но так, что мурашки побежали по спине.— Открой. — Нет. Пауза. — Тогда я расскажу Минхо, что вчерашний "эксперимент" не первый. Феликс замер. — Он и так в курсе. — Не похоже, что он в курсе про меня и нашу горячую сцену в клубе. — ...Ты блефуешь. — Попробуй проверить. Дверь распахнулась. — Ну ты и сволочь, — прошипел Феликс, но в его глазах было больше растерянности, чем злости. Хёнджин широко улыбнулся. — А ты — опаздываешь. Он протянул стакан кофе Феликсу, то взял его, не сводя с Хёнджина взгляда. — Я тебя ненавижу. — Это вряд ли. Они стояли так несколько секунд — кофе между ними, как белый флаг, как граница, как вызов. — Чёрт с тобой, — Феликс отхлебнул глоток и поморщился — слишком горько, слишком крепко, слишком... похоже на них. — Ладно. Дай хотя бы штаны надеть. Зайдя обратно в комнату и прикрыв за собой дверь, Феликс быстро переоделся. Схватил спортивную сумку и вышел, аккуратно прикрыв дверь, чтобы не разбудить Джисона. Хёнджин повернулся, но в последний момент его пальцы скользнули по запястью Феликса — быстро, почти невзначай, но достаточно, чтобы кожа под ними вспыхнула. — Не отставай. И они зашагали по коридору — один злой, другой довольный, оба — на грани чего-то нового. А в комнате Джисон приоткрыл один глаз и ухмыльнулся в подушку. — Два идиота... За окном всходило солнце. 7:15 Тренировочный зал был пуст. Золотистые лучи утреннего солнца пробивались сквозь высокие окна, отражаясь в бесконечных зеркалах, и полосы света дрожали на полированном деревянном полу. Каждый шаг отзывался тихим скрипом старых досок. Феликс, едва переступив порог, швырнул спортивную сумку в угол — она тяжело шлёпнулась об пол. — Ну? — Он резко повернулся к Хёнджину, подняв подбородок. — Где та самая легендарная хореография, из-за которой мой братец тебя боготворит? Хёнджин не ответил. Спокойным движением он достал телефон, провёл пальцем по экрану, и через секунду резкий хип-хоп бит взорвал тишину, заполняя зал гулкими басами. — Разомнись, — коротко бросил он, даже не глядя на Феликса. — Серьёзно? — Феликс фыркнул, скрестив руки на груди. — Ты будешь меня учить двигаться? — Нет. — Хёнджин наконец поднял глаза, и в них мелькнула искорка вызова. Он сделал несколько лёгких шагов в такт музыке, его тело уже жило ритмом, каждое движение было отточенным и естественным. — Я покажу, почему твой фристайл выглядит как конвульсии пьяной чайки. Феликс стиснул зубы, но шагнул вперёд. Они начали с базовых движений — плавные волны, резкие изоляции, чёткие стопы. Феликс повторял, но в его исполнении сквозила нарочитая небрежность, будто он хотел доказать, что всё это ему не в новинку. — Слишком жёстко в бёдрах, — прокомментировал Хёнджин, наблюдая за его попыткой выполнить сложную волну корпусом. — Заткнись, — огрызнулся Феликс, но попробовал ещё раз. Второй подход получился чище, но Хёнджин внезапно выключил музыку. — Ты торопишься, — сказал он, прищурившись. — Это не спринт. Феликс вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Тело ныло — вчерашний алкоголь и недосып давали о себе знать, но он не собирался признаваться в этом. — Почему ты вообще этим занялся? — резко спросил он, делая резкий поворот на пятке, будто пытаясь выместить раздражение в движении. — Приехал, втерся в доверие к Минхо... Хёнджин не ответил. Вместо этого он включил другую композицию — медленную, с глубоким, почти гипнотическим басом. Его движения изменились: стали более точными, плавными, словно он танцевал в замедленной съёмке. — Я не втирался, — наконец сказал он, не прерывая танца. — Так я тебе и поверил, — проворчал Феликс, но всё же попытался повторить связку. На сложном вращении он потерял равновесие. Мир накренился, и он уже приготовился встретиться с полом, когда тёплая рука резко обхватила его за талию, крепко удерживая на весу. — Контроль, — прошептал Хёнджин так близко, что Феликс почувствовал его дыхание на своей шее. — Ты слишком много дёргаешься. Они замерли. Ладонь Хёнджина всё ещё обнимала его талию, пальцы слегка впились в оголённый бок. Феликс резко дёрнулся, вырываясь из захвата. — Отвали! Хёнджин отступил на шаг, но в его глазах вспыхнул тот самый вызов, который так бесил Феликса. — Боишься сложного? — Ты засранец! Ничего я не боюсь! — Докажи. Феликс бросился в импровизацию — резкие прыжки, рискованные вращения, всё, что могло показать его превосходство. Хёнджин зеркалил его движения, но в последний момент сделал неожиданное контр-движение, и их тела резко столкнулись. Феликс, не удержавшись, инстинктивно схватился за Хёнджина и потянул за собой. Через мгновение его спина ударилась о пол. Тишина. Капля пота скатилась по скуле Хёнджина, зависшего над ним. Он медленно убрал прядь волос, прилипшую ко лбу, и... ухмыльнулся. — Вот это уже интересно. Феликс тяжело дышал, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Ты ненормальный! — А ты — наконец перестал халтурить. Дверь зала скрипнула. Оба резко обернулись — на пороге стоял Минхо с тремя стаканами смузи в руках. Его взгляд скользнул по их переплетённым ногам, разбросанным вещам, затем медленно поднялся к их лицам. — ...Я даже спрашивать не буду, — вздохнул он и поставил стаканы у зеркала. — Феликс, мне начинает казаться, что ты делаешь это специально. — Да почему снова я?! — Если вы разобьёте зеркала, платить будете из своего кармана. Минхо, игнорируя возмущение брата, резко развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Феликс откашлялся, оттолкнул Хёнджина и отполз в сторону. — Думаю, на сегодня хватит. Хёнджин поднял с пола бутылку с водой и бросил ему. — Завтра в семь. — Ни за что. — Тогда в шесть тридцать. — Да ты...! Но Хёнджин уже выходил из зала, оставив за собой лишь лёгкое эхо шагов. Феликс допил воду залпом, чувствуя, как прохладная жидкость смягчает жар в горле. Потянувшись за телефоном, он быстро набрал сообщение: Dancebaby: Ты жив? Ответ пришёл мгновенно. Сони: Еле. А ты? Dancebaby: Пока не решил. За окном ярко светило солнце. Где-то в коридоре заиграла музыка — кто-то уже начинал свой день с танца. 8:30 Феликс стоял под ледяным душем, пытаясь смыть с себя остатки адреналина и злости. Вода смывала пот и пыль с тренировочного зала, но не могла смыть образ, засевший у него в голове: насмешливый взгляд Хёнджина, его безупречные движения, эти чертовски точные руки, которые ловили так легко каждый его промах. «Контроль. Ты слишком много дёргаешься.» Голос звучал в его сознании, будто эхо, смешиваясь с шумом воды. Феликс сжал веки, но перед глазами снова всплыло то мгновение — пальцы Хёнджина, впившиеся в его бок, тёплое дыхание на шее... Он с силой хлопнул по крану, резко оборвав поток воды. Внезапная тишина оглушила. 8:45 — Ты выглядишь так, будто тебя переехали танцполом, — заметил Джисон, на пару секунд оторвавшись от ноутбука, когда Феликс ввалился в их общую комнату. Влажное полотенце небрежно болталось у него на шее, капли воды с волос стекали на плечи, оставляя мокрые следы на майке. — По ощущениям будто так и есть, — буркнул Феликс, срывая с себя мокрую футболку и швыряя её в угол. Джисон наконец оторвался от экрана, внимательно оглядев друга. Красные от напряжения ладони, слегка подрагивающие мышцы на ногах, глубокие следы от ногтей на собственных предплечьях — будто он пытался удержаться от падения не только физически, но и эмоционально. — И что, этот психопат действительно заставил тебя танцевать в семь утра? — Он приперся сюда в шесть пятьдесят, если быть точным, — проворчал Феликс, падая на кровать лицом в подушку. Тело ныло так, будто его пропустили через мясорубку. Но странное дело — где-то глубоко внутри, под слоем усталости и раздражения, теплилось странное чувство... почти удовлетворение. — Ну и? — Джисон прикрыл ноутбук, всем видом показывая, что разговор интереснее любой учёбы. — Он хорош? Феликс замер на секунду, затем неохотно перевернулся и кивнул. — Да. Даже слишком хорош. 12:40 Столовая гудела от голосов студентов. Феликс ковырял вилкой в салате, когда тень упала на его стол. — Это место свободно? Он узнал этот голос ещё до того, как поднял глаза. Хёнджин стоял с подносом в руках, его тёмные волосы были слегка влажными, как после душа, а на шее краснел свежий след от царапины — "подарок" Феликса во время их утренней тренировки. Феликс уже открыл рот, чтобы сказать "нет", но Джисон уже подвинулся, с любопытством разглядывая гостя. — Конечно, садись! Хёнджин опустился напротив Феликса, и между ними сразу натянулась невидимая струна напряжения. — Так, — Джисон хлопнул в ладоши, — кто-то должен начать разговор. — Он начал, — одновременно сказали Феликс и Хёнджин, указывая друг на друга. Джисон закатил глаза. — Боже, вы как дети. Хёнджин неожиданно протянул Феликсу маленькую упаковку. — Для расслабления мышц. — Решил меня отравить? — Феликс нахмурился, разглядывая таблетки магния. — Если бы я хотел тебя отравить, я бы подсыпал что-то в твой кофе утром, — спокойно ответил Хёнджин, откусывая булочку. Джисон фыркнул, чуть не подавившись. Феликс медленно убрал упаковку в карман. — Спасибо, "наставник". — Не за что, "ученик". Хёнджин искренне улыбнулся — казалось, впервые за сегодняшний день. Его глаза, до этого напряжённые, смягчились. И Феликс ненадолго залип. В этой улыбке было что-то настолько настоящее, что показалось время ненадолго остановилось. 14:30 Феликс сидел на скамейке за учебным корпусом. — Пропускаешь лекцию? Голос прозвучал неожиданно, но Феликс даже не поднял головы. Он уже узнал эти шаги — лёгкие, чуть пружинящие, будто Хёнджин даже сейчас, в обычной жизни, не мог избавиться от танцевальной привычки двигаться легко. — А ты теперь за мной следишь? — Феликс перевернул упаковку таблеток в руках, будто проверяя, не забыл ли выпить одну. Тень перед ним шевельнулась. Хёнджин опустился на скамейку рядом, их плечи едва коснулись. — Просто совпадение. Феликс фыркнул. — Ненавижу совпадения. — Знаю. Тишина. Вдалеке смеялись первокурсники, ветер шевелил листву над их головами. Феликс наблюдал, как пальцы Хёнджина бессознательно выстукивают ритм по колену. — Почему ты вообще занялся танцами? — спросил он вдруг. Хёнджин замер. Глаза его на секунду стали пустыми, будто он смотрел куда-то далеко. — Это было единственное, что заставляло меня чувствовать себя... живым. Настоящим. — Он сделал паузу. — После того как мамы не стало. Феликс резко повернулся к нему. — Бля... Я не знал. Прости. Хёнджин слабо улыбнулся. — Всё в порядке. Это было давно. Он потянулся к солнечному лучу, ловя его ладонью, будто пытаясь удержать что-то неуловимое. Феликс молчал. Теперь он понимал, почему движения Хёнджина всегда были такими... яростными. Как будто он танцевал не просто для зрителей, а против чего-то. Против пустоты. — А ты? — неожиданно спросил Хёнджин, поворачиваясь к Феликсу. — Почему выбрал именно танцы? Феликс усмехнулся, потирая шею. — Ну... Хотел быть крутым, как старший брат. Хёнджин приподнял бровь, оценивающе оглядев его. — Ну... Пока не особо получается. Феликс резко толкнул его плечом. — Да завали, — буркнул он, но в голосе не было злости, только лёгкое раздражение. Хёнджин рассмеялся — звонко, беззаботно, и Феликс невольно ухмыльнулся в ответ. И на мгновение показалось, что в этом смехе слышится что-то общее. Что-то, что связывало их крепче, чем просто случайное знакомство. — Завтра в семь? — пробормотал он, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. — В шесть тридцать, — тут же ответил Хёнджин, всё ещё хихикая. — Мы же должны как-то исправить твои танцевальные... "успехи", — Хёнджин повернулся к Феликсу с явной провокацией в голосе. — Ты серьезно сейчас?! — Феликс резко поднял голову, брови почти срослись от возмущения. — Абсолютно. Ты же сам сказал, что хотел быть как брат. Так вот, крутые не просто повторяют движения, они чувствуют их. — Он ткнул себя пальцем в грудь. — А ты пока просто дерешься с ритмом, как с липучкой на кроссовках. Феликс фыркнул, но внутри что-то ёкнуло — потому что это была правда. — Ну и как, о великий учитель? — язвительно протянул он. Хёнджин внезапно поднялся, схватил Феликса за запястье и потянул вверх. — Во-первых, расслабься. Ты танцуешь, как будто у тебя спина из арматуры. Феликс инстинктивно выпрямился, но Хёнджин тут же положил ладонь ему между лопаток. — Не зажимайся. Движение должно идти отсюда, — он легонько толкнул его в бок, заставляя перенести вес. — Эй! — Во-вторых...— Хёнджин внезапно включил музыку на телефоне — глухой бит, от которого асфальт под ногами будто ожил. — Ты слышишь это? Не думай. Просто иди за этим. И он начал двигаться — не сложные связки, а простые, базовые шаги, но с такой... жизнью, что Феликс невольно завороженно наблюдал. — Ну? — Хёнджин поднял бровь, явно вызывающе. — На нас пялятся! — махнув головой в сторону проходящих студентов, активно перетаптывающих между собой. — Забудь о них. Сосредоточься! Феликс стиснул зубы, но шагнул вперед — сначала неуверенно, потом чуть свободнее. — Вот видишь, — Хёнджин ухмыльнулся. — Еще лет пять тренировок — и будет сносно. — Да иди ты! — Феликс пнул в его сторону камешек, но уже смеялся. А Хёнджин просто поймал его взгляд и кивнул на дорожку перед корпусом. — Завтра в шесть тридцать. Проспишь —пеняй на себя, — Хёнджин уже отошел на несколько шагов, но обернулся с хищной ухмылкой. — А что будет, если просплю? — Феликс лениво потянулся. Хёнджин притворно задумался, затем прикусил нижнюю губу. — Ну... Разбуду. Лично. Очень... настойчиво. — Его взгляд скользнул вниз по Феликсу и обратно. — Можешь даже не заправлять кровать. Феликс фыркнул, но уши предательски покраснели. — Совсем охренел? — Ты сам спросил, — Хёнджин беззастенчиво пожал плечами. Феликс наблюдал, как он уходит, всё так же легко, будто не касаясь земли. А он остался со странным чувством — будто его только что и разозлили, и... зажгли. Одновременно. — Чёрт... — Феликс закатил глаза, но в уголках его губ была улыбка. — Он невыносим.