Дубовая ветка

      Стёпа уже полгода трудился в большой рекламной компании и до сих пор не понимал, что он тут делает. Место работы было прекрасным: в самом центре, в новом современном здании с отличной вентиляцией и скоростными лифтами. Вот только омега работал всего лишь уборщиком, хотя освоил полезную и, главное, любимую профессию — повара.       В этом была заслуга папы, как, в принципе, и во всех жизненных решениях парня. Выросший в многодетной семье, Степан никогда не имел права выбора. Старший из девяти детей, он был обязан помогать одинокому родителю, каким-то образом раз за разом беременевшему без официального мужа и постоянного партнёра.       В семье было лишь двое детей-омег: собственно, сам Стёпа и младший Олежек. Остальные — альфы и беты — были сомнительным «подспорьем» в хозяйстве. Разве что воды натаскать да дров наколоть — семья жила в ветхом домишке без каких-либо благ цивилизации.       Сбежать бы замуж, да как папу оставить? И внешность, к сожалению, подвела. Не сказать, что Степан был таким уж непривлекательным. Просто везде у него было «не так, чтобы очень». Парнишка был стройным, но слишком высоким и угловатым. Густые светлые волосы были жёсткими, как солома, с таким же неприятным жёлтым оттенком. Ровный нос был длинноват, а глубокие зелёные глаза — слишком большими. Широкий рот с ярко очерченными губами делал Стёпу похожим на бледную лягушку с львиной гривой. Такой себе диковинный зверь!       Кое-как окончив школу, Стёпа Веткин поступил в кулинарный техникум. Там ему очень нравилось. Готовить он любил, преподаватели хвалили, а папа был в кои-то веки доволен — у сына будет «хлебная» профессия. По окончании техникума парнишка устроился на кухню в местную среднюю школу, очень удобно находившуюся недалеко от дома.       Всё бы ничего, но папа ни с того ни с сего умудрился изменить своё мнение, впоследствии дёргая сына по поводу и без. Что ему втемяшилось в голову, парень так и не понял, но постоянные придирки стали нешуточно утомлять.       — Нет! — возмущённо кричал Евгений, размахивая худыми руками. — Так ты никогда не выйдешь замуж!       Папа опять был в положении, и Стёпа не осмеливался возражать — от нервов родителю становилось плохо, и парнишке снова и снова приходилось вызывать скорую. Омега молча слушал всё те же песни, но каждый раз в новой аранжировке.       — Ты у меня и так не красавец! Что там в твоей школе ловить? Одни престарелые омеги, вечно пьяный трудовик-бета и озабоченный физрук-альфа. Ты так у меня на шее и будешь сидеть до пенсии!       Степан из последних сил сдерживался, стойко продолжая молчать, крепко стиснув зубы, хоть и хотелось сказать многое. И что зарплату свою он до копеечки отдаёт родителю. И нянькой, и поваром, и уборщиком у него бесплатно пашет круглые сутки. И его истерики молча сносит, жалея и поддерживая уже немолодого омегу с выводком галдящих детей и подростков. Но Стёпа терпел, до боли сжимая челюсть, прекрасно понимая, что если не он — то никто. Гроши, получаемые от государства, не покрывали даже расходов на постоянно требующую ремонта развалюху под гордым названием «дом». А где брать на еду, одежду, лекарства, школьные принадлежности для малышни?       Парнишка смиренно тянул свою лямку, ясно понимая, что не сможет бросить семью: братьев и единственного родителя. Альфы и беты со временем разбегутся, создадут свои семьи, наладят жизнь, а он будет вынужден помогать Веткину-старшему, всё так же активно плодящемуся до конца своего фертильного периода. А до менопаузы родителя было ещё минимум лет пятнадцать. В общем, на личную жизнь омега не надеялся, да и, честно сказать, не особо хотел.       Был в его жизни момент, когда папа всерьёз надумал выдать его замуж. Петенька Васильев из соседнего дома как раз подыскивал себе мужа. Евгений подсуетился и, переговорив со старшим родственником Петра, омегой Леонидом, устроил молодёжи свидание. Прогулка у реки, слюнявый поцелуй и горячие, липкие пальцы на груди и ягодицах не принесли Стёпе, в глубине души надеявшемуся на романтику и чувства, ничего, кроме брезгливости.       Однако папа был непреклонен. Девственность свою Стёпа потерял с тем же Петей. В промозглом дровянике, на старом тюфяке сосед взял парнишку, особо не заморачиваясь о его удовольствии и минимальных удобствах. Трахал альфа Веткина лениво, словно нехотя. Мял тощие бока, шлёпал по костлявому заду и недовольно пыхтел:       — Да уж, ну и кляча…       Степан молча глотал слёзы обиды и пытался отстраниться от унизительного процесса. Но колкие слова впивались прямо в неискушённое сердце, не позволяя спрятаться в собственных мыслях и отрешиться от происходящего.       Подобное «весёлое» времяпрепровождение продолжалось в течение нескольких месяцев. Как позднее узнал Стёпа, родители возможных супругов сговорились, что свадьбе быть, если парнишка понесёт. Однако судьба смилостивилась над омегой, и старательно пытавшийся заделать «дитятку» папин сыночек Петенька стрелял холостыми.       Под конец отношений парень альфу искренне ненавидел всей душой. Мерзкий, грубый, вечно вонючий грузный сосед вызывал у него тошноту и тремор рук. Особенно Веткина задевали рассуждения Пети о его убогости и сравнение с другими омегами во время соития. Особенно часто альфа вспоминал Ромочку — симпатичного омегу-пухляша с соседней улицы. Пётр долгое время пытался добиться его благосклонности, но был решительно отвергнут. Год Петенька страдал и наматывал круги вокруг недоступного красавчика. И его усилия были вознаграждены: омега сжалился, подарив влюблённому поклоннику страстную ночь, а затем благополучно вышел замуж за состоятельного немолодого альфу.       Вот тот единственный раз и не мог забыть покинутый омегой Пётр.       — Тебя папа не кормит, что ли? — бормотал альфа, вбиваясь в горячее нутро Стёпы. — Одни кости, я себе уже все бока об тебя обтесал!       Сосед больно тыкал парнишку под рёбра грязным пальцем, заставляя стонать и сжиматься.       — Разве это задница? — продолжал Петенька, с силой хлопая широкой ладонью по поджарым ягодицам парня. — Вот у Ромочки было за что подержать. И родинки. Я рассказывал, что у него на попке узор в форме созвездия Орион? Красота… А у тебя что? Эх, ни кожи ни рожи…       Стёпа старался пропускать мимо ушей едкие замечания, но чувствительные тычки возвращали расстроенного парня в суровую реальность. Однажды, не выдержав грубости, Веткин робко попросил альфу быть хоть чуточку нежнее, за что удостоился основательной трёпки и ещё неделю светил фингалом под глазом.       Но полгода прошло, и «пустой» Степан был вне себя от радости. Родитель разрешил разорвать «помолвку» и поступить в кулинарный техникум. Следующие несколько лет были самыми счастливыми в жизни парня. Больше о сексуальной жизни Веткин не думал, мучительно переживая течки в одиночестве, но радуясь относительной свободе. Образ Петеньки навсегда врезался в память омеги, приходя к нему в кошмарах ещё долгое время.       Затем Стёпа плодотворно проработал несколько месяцев в школе, где его довольно неплохо приняли. Но папе, к глубокому сожалению парня, пришла очередная гениальная идея под воздействием бушующих гормонов и постоянных сплетен бестолковых друзей-омег. Василий Петрович, сосед и «жилетка для слёз» Веткина-старшего, рассказал, что его дядя выходит на пенсию и в шикарном офисе в самом центре освобождается позиция уборщика. Зарплата посредственная, но есть возможность подзаработать, выполняя мелкие поручения офисных клерков.       Евгению идея пришлась по душе, и Стёпа был тут же отправлен устраиваться в «рыбное» место. Сосед — будь он проклят! — поделился важными умозаключениями и красочным описанием безбедного существования многодетного папочки, если его старшенький пристроится к «пухлому кошельку». Парню были выданы полезные инструкции и беспроигрышные советы, как найти себе богатого любовника, только все они оказались совершенно нежизнеспособными: обслуживающий персонал был невидимкой, на которую обращали столько же внимания, сколько на примелькавшуюся мебель. А не отличавшийся особо привлекательными внешними данными омега имел почти нулевые шансы заинтересовать богатого альфу.       Степан очень надеялся, что через какое-то время папа смилостивится и разрешит ему вернуться в школьную столовую. Зарплата была примерно такая же, но атмосфера в учебном заведении была несравненно дружелюбнее, веселее и приятнее. Вечно усталый, издёрганный офисный «планктон» частенько срывал свою злость на ни в чём не повинном парне, а дополнительные заработки были мизерными. Несколько раз Стёпа бегал в кофейню на углу и получал за это сущие копейки.       Папа, казалось, понемногу стал склоняться к выбору сына, когда удача опять повернулась к несчастному парню тылом, напомнив, что его интересы слишком мелки в масштабах вселенной и одной конкретной многодетной семьи в частности. Нескладного, тощего парнишку приметил главбух — среднего возраста альфа с приличной лысиной, выпирающим пивным брюшком и толстыми губами, которыми он очень любил причмокивать.       Мужчина, поигрывая тонким обручальным кольцом, глазел на молодого омегу долгие две недели, сканируя изучающим взглядом издалека и принюхиваясь вблизи. Внимание это не сулило ничего хорошего, но наученный горьким опытом Стёпа молчаливо сносил интерес, равнодушно ожидая развязки нехитрого сюжета. В конечном итоге именно для этого он тут и околачивался.