Дубовая ветка

      Утро началось суматошно. Маленький Ромочка надрывно орал в своей плетёной люльке, нянька опаздывал, будильник не сработал, живот резало и сильно мутило. Течка должна была начаться через неделю, но этот несносный альфа будоражил запахом приближающегося гона и сбивал омеге все внутренние настройки!       — Да чтоб тебя! — бурчал парень, корчась в постели. — Как не вовремя! Нет, ну как не вовремя-то!       Тщательно прислушавшись к своим ощущениям, Стёпа удостоверился, что время ещё есть. Так что он нехотя подорвался с кровати, натянул первую попавшуюся одежду, перепеленал и покормил первенца и, удобно устроив сына в переносном креслице, рванул на работу.       Уже год Стёпа являлся владельцем небольшой кафе-пекарни, куда регулярно приходили постоянные клиенты, оценившие кулинарный талант молодого омеги, и заглядывали всё новые лица, чтобы со временем пополнить ряды почитателей способностей Степана Дубова.       Альфа не поскупился — приобрёл обанкротившееся заведение в отличном районе. Здание было в прекрасном состоянии, с качественным ремонтом и укомплектовано современной техникой. Так что омега мог наслаждаться своей работой в полной мере. Рома родился три месяца назад. Альфа настаивал подождать с открытием заведения, но Стёпа был неумолим. Ему не терпелось заняться любимым делом и радовать окружающих своей стряпнёй. Единственная поблажка, на которую омега согласился, — профессиональная няня и, как оказалось, незаменимый помощник молодого предпринимателя.       Конечно, у омеги было несколько наёмных работников. Сам бы он ни в коей мере не потянул такую нагрузку. Бета Павел — очень талантливый пекарь. Омега Саша — кондитер от бога. А бариста, к собственному удивлению Степана, устроился работать совершеннолетний брат-альфа Сергей. Да и другие родственники не остались в стороне. Бета Максим работал поваром, а его муж-омега Петя — официантом. Кассиром устроили мужа Сергея — тихого омегу Лёню. Школьники-близнецы альфы Толик и Жорик помогали на складе, подросток-бета Егор и трое его друзей развозили заказы, а малышня помогала в уборке и украшении зала. Конечно, всем им разрешалось приходить лишь после школы, но и тогда работы было непочатый край.       Только любвеобильного папу не удалось привлечь к семейному делу. Евгений был в очередных душещипательных отношениях, ободрённый тем, что с его головы сняли большую часть забот о детях. Вадим приобрёл просторный дом, а семья Веткиных перебралась в старую квартиру альфы. Поскольку находились они относительно недалеко друг от друга, братья тут же протоптали дорожку в особняк Дубовых и, насколько заметил Стёпа, очень неплохо себя там чувствовали. Комнат было предостаточно, так что мальчишки почти перестали уходить ночевать к папе.       Но Веткина-старшего ни тогда, ни теперь особо не беспокоило благополучие детей. Последнего малыша, полуторагодовалого Ивана, Женя частенько оставлял Стёпе, который перепоручал младшего брата няне своего сына. Евгений окончательно стал не от мира сего, витая в облаках, так что семье приходилось заботиться о нём самом.       К Евгению частенько заглядывал друг Василий Петрович, которого Стёпа ещё с «тех» времён на дух не переносил. Друг-омега всё никак не мог успокоиться, подговаривая Женю повторить «успех», а именно — подсунуть ещё одного отпрыска в постель к богатому альфе. С Дубовым же вышло более чем удачно!       Степана от этих разговоров трясло от злости. Он тщательно бдил, чтобы хитроумные омеги не испортили юность одному из его братьев, благо теперь семья не нуждалась в финансах. За судьбой младших Веткиных омега следил очень внимательно, не позволял ни одной из «гениальных» идей бывшего соседа воплотиться в жизнь.       Стёпа до сих пор недоумевал, как Вадим согласился принять не только его, но и его многочисленную сумасшедшую семейку — с её странностями, бурями, ссорами и конфликтами. Он сам иногда уставал от бесконечной суматохи, гама и нескончаемого потока дел. Но альфа лишь улыбался мудрой улыбкой и целовал любимого мужа в сладкие губки. Дубов бы никогда не признался, но он до смерти устал быть один и тихо наслаждался клокочущей в большом доме энергией. Подрастающие дети, суетящиеся подростки привносили в его жизнь незамутнённую радость и беспечную суету, которых ему так не хватало.       А Стёпа часто исподтишка наблюдал за любимым альфой. Ему казалось, стоит лишь моргнуть — и его счастье упорхнёт как испуганная птица. Ему было сложно поверить, что он наконец обрёл покой, семью и любовь. Всё, что происходило в их доме, невероятно отличалось от того мира, в котором омега вырос. Всё было ярким, полным смысла и тепла. Лишь рядом с Дубовым Степан забывал о своих страхах и неуверенности.       Но всё это было неважно в данный момент: омега безнадёжно опаздывал. Рома плакал, руки тряслись, но Стёпа сумел припарковаться у своей кондитерской и, чуть не спотыкаясь, побежал внутрь.       — Петя! — закричал Стёпа омеге-официанту. — Позвони няне, пусть едет сюда. Где он вообще шляется?!       С минуты на минуту должны были привезти продукты, и омега хотел сам проверить накладные. В прошлый раз он недосчитался части заказанной продукции, которую всё равно был вынужден оплатить. Это было неприемлемо, и Степан не собирался с этим мириться.       Товар опоздал, но Стёпа был лишь рад — у него было время отдышаться. Затем прибежал взмыленный Игорь: папа опять заставил няню ехать за маленьким Иваном к нему. Рома был передан из рук в руки, и хозяин кафе-пекарни наконец смог спокойно заняться своими делами.       День пролетел быстро. Заботы разрывали ткань времени, пожирая ощущения, как тень, что безжалостно крадёт свет. Каждый момент, утопающий в делах, был отдан на откуп проблемам, спорам с поставщиками и казался потерянным, не оставляя после себя ничего, кроме звенящей пустоты. Стёпа страшно устал и мечтал лишь о тёплом душе и мягкой кровати.       Самочувствие было ни к чёрту. Живот болел всё сильнее, голова разрывалась, конечности дрожали от слабости. Испарина на лбу раздражала — попытки вытереть лицо не давали ни малейшего результата. Пара движений — и глаза вновь щипало от солёной влаги.       Недовольный рык привлёк внимание заполошно мечущегося по складу омеги. Он не находил двух мешков муки, которые привезли три дня назад…       — И долго ты собираешься работать в таком состоянии? — сухой голос разорвал тугую тишину подсобного помещения.       — Вадь, я почти закончил, — заныл слабеющий с каждой минутой омега. — Они были где-то тут! Я точно помню…       Недовольно фыркнув, альфа в два шага оказался возле почти что плачущего мужа.       — Вадя, я… — пролепетал парень, но запнулся. Горячий язык медленно оцарапал выпуклую кожу метки.       Довольно ощерившись, Дубов схватил ошалевшего мужа на руки и быстро потащил к автомобилю. Запах начавшейся течки сводил его с ума, а дорога до дома была не такой уж короткой. Но, видимо, судьба благоволила чете Дубовых. Дорога была полупустой, и парочка ввалилась в особняк буквально спустя пятнадцать минут.       Дом был пуст. Альфа разогнал всех Стёпиных родственников, предупредив их не появляться минимум неделю. Рома и Иван были оставлены на попечение няни. Сами же Дубовы очутились в мягкой постели, плохо соображая в пылу течки и гона.       Не успел Вадим полностью раздеться, как омега впился заострившимися зубами в небольшую метку на предплечье мужа. Кровь хлынула ему в рот, а альфа блаженно застонал. Стёпа всегда так делал, впадая в беспамятство «особых» дней, да и в моменты острого наслаждения не отказывал себе в удовольствии вкусить мужниной кровушки.       — Мой любимый волчонок, — прорычал альфа, выкручивая розовый, напряжённый сосок и покусывая пухлую мочку уха.       Стёпа нехотя оторвался от обновившейся раны мужа и счастливо улыбнулся ярко-красным, окровавленным ртом. Этот альфа подарил ему весь мир, и Степан был намерен отблагодарить его за каждую секунду своей счастливой жизни. И очень надеялся, что новая мебель выдержит силу их страсти: омеге безумно надоело каждый раз обновлять гарнитур в спальне!