Дети Гринмира

«Листы старого альбома»

Пожелтевшие страницы, выцветшие фотографии, следы засохших цветов между страниц — этот альбом хранит то, что время не стерло, а лишь прикрыло тонким слоем пыли. Каждый снимок — застывший миг, каждая запись — отзвук давно умолкнувшего голоса. Здесь прошлое не умирает, а ждёт, чтобы его перелистали снова...

Топаз и Изумруд (Хогвартс, 1967 год)

Ребекка Голдштейн ненавидела Слизерин. Ненавидела их холодные улыбки, их высокомерные взгляды, их привычку шептаться за её спиной. Особенно она ненавидела Люциуса Малфоя, который сегодня утром назвал её «грязнокровкой» прямо перед уроком зельеварения. — И что ты ему сказала? — спросила Нарцисса Блэк, поправляя серебристо-зелёный шарф. Они сидели у Чёрного озера, хотя это было странно — Когтевранка и Слизеринка. Но Нарцисса была... не такая. — Что если он ещё раз откроет рот, я превращу его в того слизня, на которого он так похож, — Ребекка злостно разломила кекс пополам. Нарцисса рассмеялась — звонко, неожиданно искренне. — Боже, как же ты прекрасна! — воскликнула она. — Я бы заплатила, чтобы увидеть его лицо. Ребекка ухмыльнулась: — Оно стало такого же цвета, как его галстук. Они познакомились месяц назад, когда Нарцисса тайком принесла в Хогвартс запрещённую книгу по некромантии («Просто из любопытства!»), а Ребекка — единственная — согласилась помочь её перевести. — Ты странная Слизеринка, — как-то сказала Ребекка. — А ты странная Когтевранка, — парировала Нарцисса. — Большинство твоих однокурсников боятся меня как огня. — Я ничего не боюсь, — заявила Ребекка. И это была правда. Однажды ночью они пробрались в Запретный лес, чтобы найти цветок папоротника для зелья (Нарцисса была уверена, что он цветёт только в полнолуние). Когда гигантский акромантул вылез из темноты, Ребекка схватила Нарциссу за руку и бросила в лицо чудовищу порошок перца чили из своего кармана. — Откуда у тебя вообще это было?! — задыхаясь от смеха, спрашивала Нарцисса, когда они бежали обратно к замку. — Всегда носи с собой специи, — философски ответила Ребекка. — Никогда не знаешь, когда придётся ослепить гигантского паука. Их дружба была невозможна. Чистокровная принцесса Блэк и упрямая полукровка Голдштейн. Но именно поэтому она работала. — Когда-нибудь мы будем смеяться над этим, — говорила Нарцисса, когда они прятались от Филча после очередной выходки. — Когда-нибудь ты выйдешь замуж за какого-нибудь сноба-Слизеринца, и забудешь меня, — шутя парировала Ребекка. Нарцисса не засмеялась. — Никогда. Они не знали, что через несколько лет их пути разойдутся — один в тьму, другой — в бегство. Но в тот момент, под холодным ноябрьским небом Хогвартса, они были просто двумя девчонками, делящимися шоколадными лягушками и мечтами. — Давай поклянёмся, — внезапно сказала Нарцисса. — Что бы ни случилось... мы останемся друзьями. Ребекка улыбнулась и протянула мизинец: — Клянусь пером гиппогрифа. Их смех разнёсся над озером, таким же тёмным и загадочным, как будущее, которое их ждало. Но сегодня это не имело значения. Потому что сегодня они были невольными союзниками — против Хогвартса, против правил, против всего мира. А вдали, за их спинами, юный Люциус Малфой сжимал кулаки, глядя, как чистокровная Блэк дружит с той, кого он презирал.