Дети Гринмира

Утро встретило их хрустящим холодком и золотистыми лучами, пробивающимися сквозь вокзальные арки. Семья Гриндевальдов шла размеренным шагом, выделяясь среди суетящихся маглов и волшебников. Ребекка шла первой, её тёмно-синий плащ развевался за спиной, а в руках она сжимала два билета на Хогвартс-экспресс — потертые пергаменты с золочёной окантовкой. Её взгляд скользил по перрону, будто искал кого-то в толпе. Маркус шагал чуть позади, его высокий силуэт отбрасывал длинную тень. Он молча нёс чемодан Гермионы, а его пронзительные голубые глаза, доставшиеся от отца, были прикрыты полуопущенными веками. Лишь изредка он бросал короткие взгляды на детей, словно проверяя, всё ли в порядке. Гермиона и Уильям шли рядом, почти не отставая от родителей. Гермиона — в новом платье с высоким воротником и тёплом жакете, сжимала в руках клетку, где сидела её сова — небольшая, но гордая птица с карими глазами, очень похожими на хозяйские. В сумке у неё уже лежали все необходимые книги, аккуратно подписанные и рассортированные по важности. Уильям — в тёмно-зелёном пальто, застёгнутом на все пуговицы, нёс только свою палочку и маленький саквояж. Его взгляд был спокоен, но в глубине глаз таилось что-то острое, наблюдательное — он запоминал каждую деталь, каждого проходящего мимо человека. Толпа расступалась перед ними почти незаметно — не из страха, а из-за того неуловимого ощущения силы, что исходило от этой семьи. — Вот и платформа, — тихо сказала Ребекка, останавливаясь перед кирпичной стеной между 9 и 10 путями. Она обернулась к детям, поправила берет и улыбнулась — впервые за это утро по-настоящему тепло. — Готовы? Гермиона глубоко вдохнула и кивнула. Уильям лишь слегка поджал губы, но в его глазах вспыхнул тот самый огонёк — азарт. Маркус положил руку на плечо сыну. — Не забывай. Ты — Гриндевальд. — Я знаю, — тихо ответил Уильям. Ребекка шагнула вперёд первой — и кирпичи растворились перед ней, пропуская её в мир, где их ждало намного больше, чем просто школа. А где-то в толпе, за их спинами, зеленоглазый мальчик в слишком больших очках на мгновение задержал на них взгляд, почувствовав что-то знакомое...

***

Осеннее солнце пробивалось сквозь стеклянный купол вокзала Кингс-Кросс, рассыпаясь бликами по дымчатому воздуху. Но здесь, в этом скрытом от глаз маглов уголке, царила особая атмосфера – густая, как сливочный крем в пирожных Сладкого королевства, и трепещущая от предвкушения чуда. Алый паровоз пыхтел у перрона, выпуская из трубы не обычный дым, а причудливые серебристые клубы. То дракон, то сова, то смешная рожица – пар словно играл с провожающими. На вагонах поблескивали латунные таблички с номерами, а из приоткрытых окон уже вырывались смех и возня студентов. Совы перекликались на все лады. Белоснежная Хедвиг с презрением косилась на шумного соседа – рыжего филина, который явно перебрал с совиными лакомствами. В клетке поодаль важный сыч надувал щеки, пытаясь перекричать этот птичий базар. Нервные первокурсники теребили рукава родителей, их глаза походили на золотые снитчики – такие же круглые и блестящие. Одна девочка в очках (уж не дочь ли профессора Макгонагалл?) пыталась успокоить дрожащего черного котенка, который вцепился когтями в ее новую мантию. Старшекурсники уже вовсю хвастались летними подвигами: — А я поймал домашнего эльфа, который воровал нашу посуду! — Пфф, а я перехитрил запретное заклятие на дедушкином кабинете! В углу, у стопок чемоданов, близнецы Уизли что-то шептались, бросая подозрительные взгляды на свой таинственный сверток – тот явно шевелился. Запахи смешивались в странный, но приятный коктейль свежеиспечённые тыквенные пироги, мятные леденцы от кондуктора. Что-то горьковато-сладкое – то ли зелье из чьей-то пролитой склянки, то ли просто запах волшебства На часах над платформой вместо цифр кружились миниатюрные фигурки:

Летающая метла

Танцующий кот

Дремлющий дракон

Толпа волшебников расступилась, словно почувствовав незримую волну власти, исходящую от этой семьи. Шепотки пробежали по перрону: — Это же Гриндевальды... — Она вернулась... — Разве он... сын...? Маркус медленно опустил чемоданы на плиты платформы и присел на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз детей. Его движения были точными, словно отточенными годами сдержанности. — Слушайте внимательно, — его голос был тихим, но каждое слово падало с весом свинцовой печати. — Сегодня вы входите в мир, где ваша фамилия будет одновременно щитом и мишенью. Гермиона сжала ручки клетки с совой, а Уильям выпрямил спину, серые глаза холодно анализировали окружающих. Ребекка положила руку на плечо дочери, продолжая наблюдать за толпой. В уголках её губ играла привычная полуулыбка, но глаза оставались осторожными. — Гриффиндор, Слизерин, Когтевран или Пуффендуй — не имеет значения, — продолжил Маркус. — Ваша сила не в цветах на галстуке. Она — здесь. Он легонько ткнул пальцем в грудь Уильяма, затем в лоб Гермионы. Где-то за спинами раздался возглас: — Чёрт возьми, это правда они?! Но Гриндевальды не повернулись. — Вы — моя кровь и её, — Маркус кивнул в сторону Ребекки. — А значит, вас не сломить школьными сплетнями. Внезапно толпа снова зашепталась. Через проход, сопровождаемый рыжим вихрем братьев Уизли, шёл Гарри Поттер. Его взгляд на секунду зацепился за необычную семью, но свисток локомотива отвлёк всех. Ребекка наклонилась к детям, поправляя берет: — Пора. Помните — мы всегда рядом, даже когда нас нет. Когда Гермиона и Уильям шагнули к вагону, десятки глаз провожали их. А где-то у выхода Нарцисса Малфой сжала руку Драко так сильно, что тот вскрикнул. Нарцисса резко опустилась на корточки перед Драко, её бледные пальцы впились в его плечи с неожиданной силой. В глазах горела странная смесь отчаяния и решимости, которую сын видел лишь однажды — когда она спорила с отцом о его поступлении в Хогвартс. — Драко, слушай меня внимательно, — её шёпот был резким, как удар кинжала. — Ты должен подружиться с Гриндевальдами. Драко открыл рот, брови взлетели к линии безупречно уложенных волос — Но мам, они же… — Нет! — её ногти чуть впились в его мантию. Она бросила быстрый взгляд через плечо, где в дыму паровоза уже маячила высокая фигура Люциуса. — У нас нет времени. Эта дружба спасёт тебя в будущем. Не веди себя как твой отец — у тебя есть своя голова. И мне всё равно, в Слизерин ты попадёшь или в... в Гриффиндор. Последнее слово вырвалось почти с надрывом. Драко побледнел — мать никогда не говорила подобного. — Но... отец сказал, что я должен— — Твой отец не видит дальше своей трости, — прошипела Нарцисса, сжимая его руки. — Мир меняется, дракончик. И Гриндевальды... они ключ. За спиной раздались чёткие шаги. — Нарцисса? — голос Люциуса прозвучал прямо над ними. Она мгновенно выпрямилась, лицо снова стало холодной маской. — Я просто напоминала Драко о правилах поведения, — её голос теперь звучал как всегда — надменно и плавно. Люциус скептически приподнял бровь, но свисток локомотива заглушил дальнейшие вопросы. Поправляя шарф Драко, Нарцисса слегка дрожащими пальцами шепнула ему последние слова, будто поправляя складки мантии: — Иди Драко Затем она подтолкнула его к поезду с привычной элегантной улыбкой. Драко шагнул вперёд, направляясь в сторону Гриндевальдов, ум переполнен хаосом. За спиной он услышал холодный вопрос отца: — Что ты ему на самом деле сказала? — То, что должна была, — ответила Нарцисса, наблюдая, как поезд увозит её сына в новую жизнь.

***

Драко, Уильям и Гермиона замерли в дверях купе, где сидели Гарри Поттер и рыжеволосый мальчик. Воздух наэлектризовало от неожиданного напряжения. — Можно здесь присесть? —спросил Драко, нарочито вежливо, хотя в глазах читался вызов. —Нет, нельзя! — резко ответил Рон, нахмурившись. — Мы со змеями не будем сидеть. Уильям перевёл взгляд с Рона на Гарри, затем спокойно, но с лёгкой насмешкой спросил: —Почему это нельзя? Ты вообще-то один говоришь или за двоих? Гермиона скрестила руки на груди, изучая Гарри: —Что-то я не слышу ответа от самого Поттера. Ты уже всё решил за него? Драко усмехнулся и повернулся к Гарри, игнорируя Рона: —Я же говорил, что мы скоро увидимся, Поттер. Теперь можем официально познакомиться. Гарри колебался, чувствуя, как Рон напрягся рядом с ним. Но что-то в поведении Драко — не привычная надменность, а скорее... вызов? — заставило его ответить: —Ты же Малфой. А они...? — Гарри не успел сказать фамилию, как его перебили. —Уильям и Гермиона, — представился Уильям, кивнув. Рон уже хотел что-то сказать, но Драко не дал ему вставить слово: —Ладно, раз тут места для нас нет, пойдёмте дальше. Уверен, найдётся купе, где нас не будут встречать как прокажённых. Он повернулся, но перед уходом бросил Гарри: —До встречи в Хогвартсе, Поттер. Думаю, нам ещё многое предстоит обсудить. Когда трое вышли в коридор, Гермиона вздохнула: —Ну и гостеприимство. Уильям хмыкнул: —Зато теперь понятно, с кем не стоит связываться. Драко же задумался. Мать говорила, что Гриндевальды — ключ. Возможно, она имела в виду не только их силу, но и то, что они видят людей... иначе. А в купе, которое они покинули, Гарри вдруг сказал: —Может, зря мы их так...? —Ты что, с ума сошёл? — фыркнул Рон. — Это же Малфой! А эти тоже какие-нибудь чистокровные! Они все одно к другому! Но Гарри уже смотрел в закрытую дверь, чувствуя, что только что упустил что-то важное.

***

Дверь купе закрылась с мягким щелчком, оставив снаружи шум и гам Хогвартс-экспресса. Драко, Уильям и Гермиона остались наедине в уютном полумраке, где только стук колёс по рельсам нарушал тишину. Драко первым нарушил молчание, развалившись на сиденье с привычной для Малфоя небрежной грацией: — Ну что, теперь вы убедились, что не все в Хогвартсе жаждут нашей компании? Уильям усмехнулся, снимая с себя дорожный плащ и аккуратно вешая его на крючок: — Если бы мы хотели всеобщего обожания, то притворились бы святыми. Но, кажется, мы все здесь не для этого. Гермиона устроилась у окна, её пальцы невольно постукивали по обложке книги, которую она достала из сумки: — Рон Уизли... Он всегда такой... грубый? Драко фыркнул: — О, это ещё цветочки. Подожди, пока он узнает, кто твой дедушка. В купе повисла лёгкая пауза. Уильям налил чай из термоса, который предусмотрительно взяла с собой Ребекка, и разлил по трём походным кружкам: — Так. Давайте начистоту. Ты, Малфой, явно не просто так решил к нам подсесть. Что тебе нужно? Драко взял предложенную кружку, изучая брата и сестру через пар: — Моя мать считает, что в будущем нам стоит держаться вместе. А она редко ошибается. Гермиона приподняла бровь: — И ты просто следуешь её совету? Без вопросов? Драко отхлебнул чаю, затем неожиданно улыбнулся — впервые искренне: — Нет. Я сам хочу понять, почему вы, Гриндевальды вернулись именно сейчас. И почему... Он сделал паузу, ...почему вы двое — совсем не такие, как я ожидал. Уильям обменялся взглядом с сестрой, затем медленно кивнул: — Мы тоже не ожидали, что первый, кто попытается с нами заговорить, будет Малфой. Но, кажется, нам всем есть что скрывать. За окном мелькали зелёные поля, поезд набирал скорость. Гермиона вдруг рассмеялась: — Значит, так. Мы все трое — дети известных фамилий, которых либо боятся, либо ненавидят. И, похоже, нам предстоит провести бок о бок семь лет. Она протянула руку: — Перемирие? Хотя бы на время поездки? Драко посмотрел на её ладонь, затем нерешительно пожал её: — Перемирие. Поезд уже мчался вперёд, увозя троих неожиданных союзников в новую главу их жизни — где старые предрассудки могли рассыпаться в прах, а новые союзы — изменить всё.

***

Холодный сентябрьский ветер гулял над тёмными водами Чёрного озера, когда первокурсники выстроились у пристани. Лунный свет дрожал на волнах, превращая поверхность в ртутное зеркало, а вдали, на высокой скале, маячили освещённые окна Хогвартса — словно золотые звёзды, прикованные к земле. Драко первым ступил в шаткую деревянную лодку, ловко поймав равновесие. его пальцы вцепились в сырые борта, когда судёнышко качнулось под ногами. — Осторожнее, — предупредил он, протягивая руку Гермионе, но та лишь улыбнулась, а Уильям прыгнул следом, заставив лодку опасно накрениться. Драко в последний момент отдернул ногу, когда волна плеснула на его начищенные ботинки. — Вы хоть умеете грести? — буркнул он, нерешительно переступая с ноги на ногу. — А ты? — парировал Уильям, уже разматывая верёвку. Лодка дёрнулась и отплыла от берега, подхваченная невидимым течением. Вода под ними была такой чёрной, что казалось — если заглянуть вглубь, можно увидеть отражение не звёзд, а чужих миров. Внезапно что-то огромное скользнуло под днищем. — Это... это было что-то, — прошептала Гермиона, невольно прижимая к груди свёрток с мантией. Драко побледнел, но тут же выпрямился: — Гигантский кальмар. Отец говорил, он безобиден. — Если ты так говоришь... — Уильям нарочито медленно провёл пальцем по воде, заставляя Драко дёрнуться. Но тут лодку резко качнуло — с противоположного берега донёсся низкий, дрожащий звук, похожий на гигантский колокол. — Это ворота, — сказала Гермиона, вдруг оживившись. — Профессор Бинс в Истории Хогвартса писал, что их открывают с помощью... Её слова потонули в грохоте. Каменные арки перед ними раздвинулись, обнажая скрытую гавань. Лодки одна за другой поплыли в туннель, где стены были покрыты мхом, светящимся бледно-зелёным светом. — Похоже на змеиную пасть, — заметил Драко. — Или на вход в другое измерение, — прошептал Уильям. Гермиона молчала, но её глаза блестели ярче всех этих фосфоресцирующих мхов. Когда они выплыли к подножию замка, где огромные дубовые двери уже распахивались навстречу новым студентам, что-то снова шевельнулось в глубине. На этот раз даже Драко не смог сдержать дрожь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — пробормотал он, и в его голосе впервые за вечер не было и тени насмешки. Массивные дубовые двери распахнулись, выпуская в ночь золотистый свет и торжественные звуки волшебных инструментов. На каменном пороге, строгая и непоколебимая, как сама крепость Хогвартса, стояла профессор Минерва МакГонагалл. Её изумрудные мантии почти сливались с тенью, но острый взгляд из-под квадратных очков сразу приковал к себе внимание. Рубеус Хагрид, гигантской тенью выступив вперёд, радостно развёл руками: — Профессор! Первокурсники доставлены в целости и сохранности! — его голос гремел под сводами, заставляя нескольких учеников вздрогнуть. МакГонагалл оценила группу беглым, но пристальным взглядом: — Благодарю вас, Хагрид. Надеюсь, переправа прошла без... эксцессов? — её взгляд на мгновение задержался на слегка промокшем рукаве Драко и подозрительно блестящих глазах близнецов Гриндевальд. Гермиона незаметно вытерла ладонью капли озёрной воды с платья, а Уильям подавил улыбку, вспоминая, как Драко чуть не перевернул их лодку, увидев щупальце гигантского кальмара. — Ничего такого, профессор! — поспешно заверил Хагрид, но тут же подмигнул первокурсникам, выдавая их с головой. МакГонагалл вздохнула: — Что ж, добро пожаловать в Хогвартс. Перед церемонией распределения напоминаю... — её голос стал резким, как удар хлыста, ...что независимо от ваших фамилий и происхождения, с сегодняшнего дня вы — часть этого дома. Поведение, успехи и проступки каждого будут отражаться на всём факультете. Её взгляд скользнул по Гриндевальдам, затем по Драко, и наконец остановился на Гарри Поттере, который невольно выпрямился под этим взором. — Следуйте за мной. Она резко развернулась, и первокурсники, как перепуганные птенцы, потянулись за ней вглубь замка. Драко шёпотом бросил Уильяму: — Кажется, мы ей уже не нравимся. Уильям усмехнулся: — Ты только сейчас это понял? А Гермиона, шагая впереди, уже размышляла, сколько книг в библиотеке Хогвартса могли бы рассказать о тайнах, которые ждали их за этими стенами. Величественные дубовые двери распахнулись, и первокурсники замерли на пороге, ослеплённые открывшимся зрелищем. Четыре длинных стола, уставленных сверкающими золотыми тарелками и хрустальными кубками, тянулись от входа до возвышения, где стоял стол преподавателей. Над каждым столом парили сотни свечей в позолоченных подсвечниках, их пламя отражалось в полированных поверхностях, создавая ощущение, будто весь зал купается в живом золоте. Но самое невероятное находилось выше. Вместо обычного потолка над головами простиралось ночное небо – не просто изображение, а самая настоящая бездна космоса. Мерцающие созвездия медленно вращались, падающие звёзды оставляли за собой серебристые шлейфы, а где-то вдали мерцал Млечный путь, такой реальный, что казалось – протяни руку, и пальцы коснутся холодного вакуума. — Это небо... оно настоящее? – прошептала Гермиона, забыв на мгновение о всякой сдержанности. Рядом Драко (хоть и не хотел показывать своего восхищения) невольно поднял голову:— Заклинание Caelum Illustris. Отец говорил, что его обновляют каждое полнолуние. Уильям молча наблюдал, как призраки плавно скользили между столами, их полупрозрачные формы переливаясь в свете свечей. Особенно выделялся Кровавый Барон, чьи серебряные пятна крови мерцали зловещим блеском рядом с веселым Толстым Монамахом. У стола преподавателей Дамблдор поднялся с высокого кресла. Его серебряные звёзды на мантии буквально сливались с небом над головой, а глаза смотрели с тем же блеском, что и падающие звёзды. — Волшебно, не правда ли? – раздался голос МакГонагалл. – Но не забывайте – вас ждёт не только красота, но и ответственность. Вперёд. И когда первокурсники шагнули к табурету с Распределяющей шляпой, огромные двери за их спинами медленно закрылись, словно отделяя их прошлое от нового, полного чудес будущего. Профессор МакГонагалл остановилась перед древним табуретом, на котором покоилась Распределяющая Шляпа — потрёпанная, покрытая потертостями, с широкими полями, скрывавшими её лицо. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь трепетом сотен затаивших дыхание студентов. МакГонагалл выпрямилась, её голос прозвучал чётко и ясно, разносясь под волшебным небом Большого зала: — Прежде чем начать церемонию, напомню: в Хогвартсе четыре факультета — Гриффиндор, Слизерин, Когтевран и Пуффендуй. Каждый из них имеет свою историю, свои традиции и свои ценности. Но какой бы факультет ни выбрал вас, помните — вы становитесь частью этого дома на все семь лет обучения. Её строгий взгляд скользнул по рядам первокурсников, задерживаясь на мгновение на Гриндевальдах, затем на Драко Малфое, и, наконец, на Гарри Поттере. — Когда я назову вашу фамилию, вы подойдёте, сядете на табурет, и Шляпа определит, куда вы принадлежите. Она развернулась к Шляпе, и в этот момент её свёрнутые складки вдруг шевельнулись. Шляпа запела. Её голос, хрипловатый и полный мудрости, разнёсся по залу, повествуя о древних основателях, о выборе, о дружбе и испытаниях, которые ждут студентов. А затем наступила тишина. МакГонагалл развернула длинный пергамент и произнесла первое имя: — Аббот, Ханна! Девочка с косичками, дрожа, вышла вперёд. Шляпа коснулась её головы, задумалась на мгновение… — ПУФФЕНДУЙ! Аплодисменты, улыбки. Ханна побежала к своему столу. Имена следовали одно за другим. — Болдуин, Мэлвин! — СЛИЗЕРИН!— Бранд, Элизабет! — КОГТЕВРАН! — Браун, Лаванда! — ГРИФФИНДОР! Атмосфера накалялась. И вот… — Гриндевальд, Гермиона! В зале на секунду воцарилась мёртвая тишина. Гермиона сделала шаг вперёд. Шляпа опустилась ей на голову… И задумалась. Дольше, чем с другими. Напряжение росло. Наконец, Шляпа широко раскрыла рот: — СЛИЗЕРИН! Зал взорвался. Шёпот, удивлённые взгляды. Гермиона, сохраняя ледяное спокойствие, направилась к зелёно-серебряному столу. — Гриндевальд, Уильям! Шляпа коснулась его головы… — СЛИЗЕРИН! Теперь все смотрели на Драко. — Малфой, Драко! Шляпа едва коснулась его светлых волос… — СЛИЗЕРИН! — выкрикнула она почти мгновенно. Но Драко, прежде чем идти к своему столу, бросил взгляд на Гарри Поттера, который стоял в очереди, сжимая руки в кулаки. — До встречи, Поттер, — пробормотал он. А Шляпа тем временем уже выкрикнула следующее имя… Гул в зале стих, когда Гарри Поттер шагнул к табурету. Все глаза были прикованы к нему — к мальчику, который пережил Проклятие смерти. Даже призраки замерли, зависнув в воздухе, будто боясь пропустить решающий момент. Шляпа опустилась на его голову, закрыв знаменитый шрам. — О-о-о… — раздался в его голове хрипловатый голос. — Непросто. Очень непросто. Ум есть, но не в этом главное. Смелости — хоть отбавляй. Амбиции? О, да они просто кипят под этой личиной скромности… Гарри сжал кулаки на коленях. — Не Слизерин, а? — продолжила Шляпа. — Ты боишься стать таким, как Тёмный Лорд? Или… может, боишься, что не станешь? Гарри резко поднял взгляд. Стол Гриффиндора. Рон Уизли смотрел на него с надеждой. Стол Слизерина. Гермиона Гриндевальд изучала его с холодным интересом, а Драко Малфой едва заметно приподнял бровь. — Выбор за тобой, — прошептала Шляпа. — Куда пойдёшь? За дружбой и славой… или за властью и тайнами? Гарри закрыл глаза. — Не в факультетах дело, — сказал он про себя. — А в том, кем я хочу стать. И тогда он решил. — ХОРОШО! — вдруг крикнула Шляпа на весь зал. — ЕСЛИ ТЫ ТАК УВЕРЕН… Пауза. — СЛИЗЕРИН! Зал взорвался. Где-то упала чья-то ложка. Профессор Снейп, сидевший за столом преподавателей, замер с бокалом вина на полпути ко рту. Даже Дамблдора на мгновение застыл. Рон Уизли побледнел, как мел. А за столом Слизерина… Драко Малфой медленно улыбнулся. — Ну что, Поттер, — прошептал он, когда Гарри подошёл к их столу. — Кажется, мы с тобой одной крови. Гарри не ответил. Он смотрел на золотые тарелки, в отражении которых мерцало что-то новое… что-то другое. История только что изменилась. А Шляпа, брошенная на табурет, тихо хихикнула себе под нос.

Ох, Альбус… Вот этого ты точно не ожидал.

Тишина длилась не долго Стол Слизерина взорвался в овациях. Зелёно-серебряные шарфы взметнулись в воздух, кубки с тыквенным соком звонко стукнулись о дубовую столешницу. — ГАРРИ ПОТТЕР С НАМИ! — закричал Блейз Забини, вскочив на скамью. — СЛИЗЕРИН ПОЛУЧИЛ ЛЕГЕНДУ! — проревел Винсент Крабб, хлопая Гарри по спине так, что тот чуть не грохнулся лицом в жаркое. Профессор Снейп медленно повернул голову к столу Слизерина. Его чёрные глаза сверлили Гарри: — Поттер… — он сделал паузу, будто вкушая этот момент. — Кажется, наконец в вашей жизни появился намёк на здравый смысл. И поднес кубок к лицу, чтобы скрыть лёгкую, очень лёгкую улыбку. А где-то в тени, за преподавательским столом, Альбус Дамблдор наблюдал за происходящим. Его голубые глаза отражали мерцание свечей, но выражение было совершенно непроницаемым.

История только что сделала крутой поворот