Молодая луна

— Здесь ты будешь спать, — показывал Наруто комнату. — Тут есть даже своя ванная — дверь налево. — А где твоя комната? — спросил Саске, рассматривая пространство, детально запоминая, где что лежит. — Моя напротив. Если что-то нужно, обращайся. — И здесь что? Больше никого не будет, кроме нас? — уточнил Учиха. — Ну, с недавних пор я живу один, так что да, — Узумаки было нелегко говорить об этом, поэтому быстро перевёл тему: — В шкафу есть сменная одежда, так что не стесняйся — пользуйся. После ужина, любезно приготовленного Саске, ему захотелось остаться наедине с самим собой. За такой короткий период времени произошло слишком много всего. Развод с Хинатой, битва с Момошики, смерть Саске и его внезапное появление из прошлого. В голове не умещалось, как могло произойти столько событий всего лишь за один месяц. Наруто шумно опустился на кровать, закрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Однако навязчивая мысль, что Учиха, живой и молодой, буквально за дверью, затмевала все усилия медитации. Сердце ровно билось, без страха и боязни быть обманутым. Саске действительно жив, остальное казалось незначительной мелочью. Однако, пока в душе Наруто все переворачивалось — с печальной скорби на детскую радость, — в мире не изменилось ничего. Когда клон, выполняющий его обязанности в Резиденции, развеялся, хокаге вздрогнул, уже и позабыв о нём. За несколько секунд день с самого утра пронёсся в его голове. Узумаки, получая опыт от клона, осознавал, что и этот был одним из многих: скучным, полным рутины и подписанных документов. Впрочем, кое-какая деталь всё же выделялась. Шикамару, пришедший в кабинет после обеда, ничем не выдавал заинтересованности, но ближе к вечеру всё же спросил: — Ты с ним? — сказал он так непринуждённо, будто спрашивал о погоде. Советник не поднимал глаз, все ещё читая доклад, и клон, Наруто почувствовал это на себе, стушевался, как быстро его вычислили. — Как ты узнал? — спросил хокаге, откладывая документы в сторону. Притворяться больше не имело смысла. — Слишком тихо и спокойно работаешь, — хмыкнул Шикамару, смотря в ответ. — Наруто, которого я знаю, бубнел бы весь день и злился, что он вынужден сидеть здесь, пока Саске… — Ясно, — перебил его хокаге. — Действительно, странно. — Ты наконец что-то понял? — спросил Нара осторожно. — Вы с ним кто угодно, но только не друзья. Хокаге откинулся на спинку кресла и всерьёз посмотрел на советника. Неважно, кто он, оригинал или клон, чувства и эмоции — одинаковые. Смерть Саске открыла правду, показала разницу, и дальше лгать самому себе стало смешно. Возможно, раньше, когда между ними только зарождались зачатки этих чувств, он не знал им названия. В его мире не было примера, чтобы мужчины любили друг друга. А может, он просто никогда не интересовался? — Кое-что, да, но теперь это не имеет значения, — вздохнул Наруто устало, возвращая внимание на документы. — Как это не имеет значения? — Нара хотелось встать и тряхнуть его хорошенько, чтобы мозги на место встали. — Ты снова будешь делать вид, что между вами ничего не происходит? Чего ты боишься? — Шикамару, было бы всё так просто! — Наруто также повысил голос, отвечая: — Саске вернулся из другого времени, по сути, он ещё ребёнок. Как ты себе это представляешь? — Ну да, ты всегда был слишком высоких моральных принципов, — саркастично выразился советник. — Только знаешь, что? Не бывает детей среди шиноби. У каждого на руках крови по локоть. Мне напомнить, что старейшины деревни хотят видеть Учиху в тюрьме? — Я уже сказал, что этого не будет. Завтра решу этот вопрос, — хокаге тяжело вздохнул, после такого эмоционального разговора захотелось сделать паузу: — Шикамару, прошу тебя как друга, не клюй меня этим. Знаю, ты хочешь, как лучше. Я, правда, больше не сбегаю от реальности. Просто… ещё не время, понимаешь? Сейчас он сломлен, потерян. Меньше всего ему нужны мои чувства. — Ладно, лезть не буду. Только больше не нужно вместо себя посылать сюда клонов, — сказал строго советник, уже перебивая хокаге, пытающегося сделать очередное замечание. — Можешь приходить с ним. Ему тоже найдём работу. Мы ведь так и не выяснили, как он здесь очутился. Больше Наруто ничего интересного не выяснил. После разговора с Шикамару клон развеялся спустя час. «Что ж, значит завтра идём вместе в Резиденцию», — подумал Наруто. По привычке прислушавшись к посторонним звукам, Узумаки откинулся на подушки. Как хорошо снова жить не одному! Особенно если рядом Саске. Из соседней двери тихо доносились звуки льющейся воды из душа. И Наруто зажмурил глаза, лишь бы не думать об Учихе, намыливающем своё тело. Сосредоточившись, он представил, как ему, наверное, сложно привыкнуть к новым неизвестным обстоятельствам. И Наруто заволновался, эгоистично желая, чтобы Саске остался здесь, с ним. Ведь в прошлом его ждёт смерть, а в будущем… Наруто сделает всё, чтобы защитить его.

***

Вода всегда его успокаивала, дарила силы терпеть, ждать, сражаться. Ещё живя с Орочимару, он часто сбегал после тренировок к водопаду, наклонял голову к потоку, охлаждая мысли. После смерти Итачи пошёл дождь, и капли добродушно скрыли его слёзы. А когда Мадара в маске рассказал о непростой судьбе брата, что носил клеймо преступника незаслуженно, море высокими волнами целовало его ступни, обещая вместе с ним отомстить. Сейчас, стоя под душем в доме Наруто-хокаге, хотелось кричать. На этот раз вода не помогала успокоиться, забыть или найти ответы. Саске совершенно не знал, что делать дальше. «Я всегда буду любить тебя, что бы ты ни сделал», — последние слова брата загорелись в темноте его мыслей как маячок. Учиха успокоился, взял себя в руки и вышел из душа, обернув бёдра пушистым полотенцем. В шкафу действительно нашлась запасная одежда, немного великоватая в размере, что позволило мыслям снова вернуться к хозяину этих вещей. Думать про Узумаки почему-то было безопасно — тело, готовое в любой миг броситься в пучину сражений, расслаблялось. Это было странно, но Саске подумал: хорошо, что его, видимо, не удалось убить. Ведь, согласно его плану революции, не мог оставить Наруто в живых. Узумаки остался для него единственным родным человеком, который бы ни за что не смирился с его выбором — нести бремя ненависти одному, тем самым сплотить страны перед общим врагом. Однако свой проигрыш всегда горько осознавать, особенно когда воочию видишь неопровержимые доказательства. Войн больше нет, и все живут в мире и согласии. Но так ли это на самом деле? Обдумывая дальнейшие планы, Саске не заметил, как уснул. Иногда ему ещё снились кошмары, беспокойные сны, после которых на теле испарина и дрожь пережитого ужаса. Эта ночь не была исключением. Обычно ему снились убитый собственными руками брат или мёртвые родители на полу дома. Но сегодня в подсознании он видел совсем другую картину, будто след из прошлого. Он видел собственное убийство. Если бы смерть ему подарил Узумаки, он принял её как прощальный подарок, успокоился, что наконец можно сложить оружие. Но Наруто рядом не было — он был один. Саске лежал, захлёбываясь кровью, и думал только о лучшем друге. Где он сейчас? Почему не рядом? Почему не успел спасти? Оказалось, умирать в одиночестве — страшно. И, как назло, в небе ни тучки: дождь не скроет его горькие слёзы. Проснулся он от того, что кто-то ласково гладил его по волосам. Инстинкты то ли ещё не проснулись, то ли не разглядели в этих движениях угрозу. Саске открыл глаза и наткнулся на переживающий взгляд синих глаз. Хокаге с голым торсом в одних пижамных штанах стоял на коленях возле кровати и бережно касался его. — Ты плакал во сне, — сказал Наруто шёпотом. — И звал меня, — добавил он, будто не хотел признаваться в этом. Учиха поднёс ладонь к лицу, убеждаясь в сказанном. Румянец тронул его щёки. Что подумал Узумаки, когда нашёл его, трясущегося в слезах? И что должен сделать сейчас сам Саске? — Воды, — попросил он, пытаясь скрыть замешательство. Наруто взял стакан с прикроватной тумбочки и приложил к его губам. И лишь когда сделал глоток, Саске понял, насколько сильно хотел пить. Несколько капель срывались и бежали по его горлу, но Учиха не обращал на это внимания, жадно глотая воду. Полностью осушив стакан, Саске держал его в руках, задумчиво вглядываясь в стеклянное дно. Наруто сидел рядом, как цепной пёс, и не шевелился. Его преданность уже начинала нервировать. Или смущать? — В кошмарах нет ничего постыдного, — сказал Наруто, пытаясь сгладить неловкое молчание. — Мне иногда тоже снятся. — До сих пор? — Саске заинтересованно поднял голову, взирая на него в ответ. Неужели даже спустя пятнадцать лет не становится легче? Наруто, как никто иной, заслуживал спокойной размеренной жизни. Узумаки пожал плечами, не желая продолжать разговор, и Саске наконец понял, что его все это время выбивало из колеи. Он привык к шумному бестолковому и открытому парню, а этого сдержанного, закрытого и хмурого мужчину он не знает. И пусть на душе с ним было всё так же спокойно и безопасно, голова, привыкшая анализировать, била тревогу. Саске немного отодвинулся, делая вид, что поправляет подушку и сбившееся одеяло. Его еле заметное волнение не укрылось от цепкого взгляда синих глаз. — Ты меня боишься? — спросил Наруто. Саске поднял голову и, посмотрев в лицо хокаге, понял, насколько жалко он, должно быть, выглядит, что вызвало в нём привычную волну раздражения. — Я боюсь не тебя, усурантонкачи. Просто… Я тебя будто не узнаю. И ты вдобавок отказываешься мне что-либо рассказывать. — Подвинься, — вскочил на ноги Узумаки. — Я уже слишком стар стоять на коленях. Хокаге в одних штанах лёг рядом, скромно положив голову на самый краешек подушки, и улыбнулся. Саске сбила с толку такая перемена в настроении, но он решил подождать, что из этого выйдет. Их тела не прикасались друг к другу, но Саске после беспокойного сна сразу стало уютно и тепло. — Не знаю, что рассказать. Наверное, тебе станет скучно уже через минуту, — однако Саске молча ждал продолжения, и Узумаки заговорил вновь: — Шикамару женился на Темари. Ну, помнишь сестру Гаары? Ты ещё с ним сражался на экзамене. У них есть сын Шикадай. Он уже учится в Академии. Меня как-то приглашали туда вести уроки, но это было давно. Ирука-сенсей стал директором школы. Раз в месяц мы собираемся в Ичираку, как в старые добрые, но в последнее время почему-то не виделись. Какаши я тоже навещаю, но уже больше по работе. Они с учителем Толстобровика до сих устраивают странные соревнования. У Тен-тен — свой магазин оружия, но он почему-то не пользуется спросом. А вот лавка цветов Ино до сих популярна. Наверное, сейчас людям больше нужна красота, чем война. Все миссии кстати выполняются успешно, без летального исхода в командах. С чужими деревнями мы больше не враждуем. Иногда каге собираются вместе, поддерживая между странами дружеские отношения. На шиноби теперь спроса особо нет, но я стараюсь никого не обижать жалованием. Некоторые, конечно, ещё смеют возмущаться, что теперь они вовсе не воины, а больше охранники. Но мы заплатили слишком высокую цену за мирное небо над головой. И я никогда не устану напоминать об этом. Наруто ещё долго рассказывал о своих друзьях, о работе, и Саске, засыпая рядом, подумал, что хокаге говорил обо всех, кроме самого себя. Стало невыносимо грустно — он был похож на одинокого несчастного человека, привыкшего за лёгкой весёлой беседой скрывать этот факт. Учиха нашёл его руку под одеялом и сжал в безмолвной поддержке — и путанная, порой бессвязная речь прекратилась. Саске улыбнулся сквозь дрёму. Усурантонкачи всё тот же.