Молодая луна

Наруто привык просыпаться рано. Для работы в Резиденции он научился вставать с первым будильником. Но противного сигнала почему-то не прозвучало, и хокаге, нахмурившись, открыл глаза. Обводя комнату задумчивым взглядом, он вспомнил, как ночью пришёл к Саске в комнату, как лёг рядом и болтал всякие глупости, пока Учиха в успокаивающем жесте не сжал его руку и не уснул рядом, тихо сопя в подушку. Хватка была крепкая, будто Учиха подсознательно не хотел оставаться один. Узумаки смирился с положением, позволяя себе смотреть на чужое лицо. «Наруто, я думаю, ты должен отпустить руку этого мальчишки и уйти к себе в комнату», — усмехался лис внутри его головы. Любоваться тайком больше не получалось, но хокаге уже было плевать на шутки Курамы. Он физически не мог оставить Саске, который буквально несколько минут назад плакал во сне и звал его. Наруто не заметил, в какой момент его сморило, но проснувшись, он почувствовал чужое дыхание на затылке, видимо, во сне перевернувшись на другой бок. Непрошенные мурашки пробежали по его шее. Сонная нега и расслабленность толкала его мысли в похоть, давно забытую из-за работы и несчастной личной жизни. Он уже и не мог вспомнить, когда смотрел на Хинату так заворожённо, так влюблённо, что член вставал сразу, стоило ей оголиться. Сейчас он чуть сдерживал себя, чтобы не повернуться и не наброситься на Саске, который спал рядом. Наруто, чуть дёрнувшись вперёд, насколько позволяла кровать, отдалил свое туловище от желанного сзади тела. Однако Учиха, почувствовав копошение, приблизился вновь, толкаясь бёдрами. Хокаге закусил губу, сдерживая удивление. Через ткань задницей он абсолютно точно и уверенно ощущал твёрдый налитый член. Оправдывая чужую реакцию всего лишь физиологией, он поспешил встать с кровати и уйти к себе, пока Саске не проснулся, и ситуация из неловкой не превратилась бы в ещё более смущающую. Быстро приняв душ, он сменил пижамные штаны на обычные брюки. Спустился на кухню и поставил чайник и, пока тот нагревался, решил сделать тосты. Когда показалось из-за угла заспанное лицо Учихи, Наруто уже допивал чай. — Вау, — протянул удивлённо Саске вместо приветствия. — Оказывается, ты ешь не только рамен. — Люди меняются, — пожал плечами хокаге. — Особенно за пятнадцать лет. Учиха недоверчиво сузил глаза, но молча сел за стол, где уже ждала его порция. Наруто не сводил с него взгляда, и Саске упрямо продолжал делать вид, что его это абсолютно не напрягало. Впрочем, хокаге тоже решил притвориться, что ночью и особенно утром не произошло чего-то предосудительного. Медленно допивая остатки чая, Узумаки вдруг решился сказать: — Сегодня мне нужно поработать в Резиденции. И ты идёшь со мной, — сказал хокаге, не терпя возражений. Саске закусил губу, вероятно, будучи недовольным, что кто-то вообще отдаёт ему распоряжения. Он слишком долго был сам по себе вне этой прогнившей системы шиноби, которую он до сих пор хочет уничтожить. Но Учиха снова молчит, глотает завтрак, складывает грязную посуду в раковину. И именно такой послушный Саске наводит хокаге на неприятные мысли. Он не хочет ему приказывать, только просить, но давно выученные слова произносятся раньше, чем он вообще бы мог об этом задуматься. Незаметно качая головой от мимолётного сожаления, он надевает поверх белой футболки оранжевую куртку с двумя чёрными полосками снизу. Учиха, уже одетый в неприметный наряд без вышивки его знаменитого клана, послушно ждёт возле двери. Лишь его мрачные тёмные глаза показывают протест. Никто из шиноби не ненавидит так яро и слепо, как Учихи. Наруто в очередной раз напоминает себе, что Саске так относится в принципе к своему безвыходному положению, а не конкретно к нему. Здание Резиденции спустя столько лет уже не было самым высоким в Конохе, но всё ещё оставалось важным стратегическим объектом в деревне. Помимо кабинетов хокаге и других шиноби, здесь располагался научный исследовательский отдел, надеющийся своими достижениями внести вклад в развитие страны. Раньше Наруто часто там бывал, интересовался их разработками в области чакры, но, увидев воочию, что представляет из себя это приспособление, разочаровался. Конечно, благодаря нехитрому изобретению, надевающемуся на руку, и пары пилюль, в которых заключена любая из возможных техник, можно было, не тратя своего запаса чакры, атаковать врага. Однако Седьмой хокаге увидел в этом лишь халтуру. Он не мог представить, чтобы его бравые воины использовали этот чакрозаменитель. Помимо того, что это было нечестно и подло, так ещё и опасно, ведь такое приспособление мог захватить враг. Уничтожить этот научный проект не дал Совет, посчитав, что в скором времени он может пригодиться. Наруто сделал вид, что смирился, и всё же иногда контролировал этот отдел, чтобы в удобный момент уничтожить эту проклятую перчатку, позорящую не одно поколение шиноби. Они с Саске как раз проходили мимо лаборатории, когда им навстречу вышел руководитель научной команды, Котаске Тоно. Наруто остановился, Учиха тоже, осторожно выглядывая из-за плеча. — Хокаге-сан, доброе утро, — поприветствовал несуразный мужчина в очках. Наруто старался также в ответ вежливо поздороваться. Несмотря на их конфликт в прошлом и разные взгляды, всё-таки Узумаки был благодарен его разработке продвинутых форм протезов, которая помогла многим ветеранам после войны вернуться к нормальной жизни. И всё же он не мог потратить своё время на праздные беседы, которые так любил Котаске. Он мог заговорить любого так, что шиноби и опомниться не успеет, как за окном уже начинало темнеть. — Хокаге-сан, вы у нас так давно не были. А ведь у меня появилось то, что наверняка вас заинтересует. — Обязательно как-нибудь зайду, но очень много дел, — быстро сказал Наруто и, не дожидаясь ответа, продолжил идти. Молясь всем богам, чтобы больше никто не встретился на пути, Узумаки наконец добрался до кабинета. Саске не отставал, шагая за ним следом. Шикамару уже был на месте, сидел за своим столом и неторопливо пил чай. Он повернул голову, когда открылась дверь. При виде этих двоих хотелось улыбаться и хлопать в ладоши. И всё же он советник, муж, отец прекрасного сына, и не может себе позволить радоваться, словно их фанатка. Непрошенная улыбка пропала, но глаза внимательно следили за командой «СНС». Так мысленно Шикамару уже давно обозначил Наруто и Саске. Наруто старался не реагировать на чересчур возбуждённого советника, пытающегося скрыть истинное отношение за документами. У него ещё было немного времени перед совещанием, поэтому хокаге решил занять чем-нибудь Саске в его отсутствие. Без задней мысли он предложил Учихе собственное кресло за главным столом. Шикамару закашлялся, диким взглядом наблюдая за ними поверх бумаг. — Посиди пока здесь, мне нужно отлучиться. Шикамару расскажет тебе всё, что нужно, — Узумаки нервничал, но полагался, что никто не заметит его встревоженности. Морально он был готов к любому исходу, предполагая, что старики будут давить на него через мудрость прожитых лет и манипуляции. Но хокаге должен выстоять в этой коварной битве умов, не гнушаясь использовать любые методы для победы, ведь на кону свобода Саске. А может, даже и жизнь. Прежде чем выйти, он предупреждающе посмотрел на советника. Шикамару закатил глаза и лишь махнул рукой в сторону выхода. Он и так знает, что за Саске нужно присматривать. В груди поселилось нелогичное чувство тревоги — оставлять Учиху не хотелось. Бросив прощальный взгляд на друга, склонившегося над каким-то бесполезным свитком, лежащем на рабочем столе, он вышел за дверь. Скрыв чакру, он остался рядом, решив удовлетворить любопытство. О чём они будут беседовать, оставшись наедине? А может, проведут всё время в молчании? Интерес немного спадал, и хокаге уже намеревался спешить на совещание, как вдруг послышались голоса. — Классная кружка, — буркнул Саске, оценивающе рассматривая советника. — Да, спасибо. Мне её сын подарил, — Шикамару было лень перебрасываться ничего не значащими вежливыми фразами. Но ведь Учиха не просто так завёл разговор? Это интриговало. — Мне Наруто рассказывал о вас всех. Но меня насторожило кое-что. Может, ты объяснишь? — сделав паузу, расценив молчание за согласие, он спросил: — У него появилась семья, дети? — Поверь, — усмехнулся Шикамару, — ты бы первый об этом узнал. Всё-таки живёшь в его доме. У него была жена, но они развелись не так давно. Наруто, одиноко стоящий в коридоре под дверью своего кабинета, позволил себе улыбнуться. Интересуется. Спрашивает о нём. Волнуется. «Сними розовые очки, дурень! — веселился Курама. — Твои ночные откровения были просто подозрительные, ведь ты ни слова не сказал о себе». Хокаге закатил глаза. Комментарии лиса всегда были насмехающимися и временами грубыми. Он привык слушать не очень лестные слова в свой адрес. Однако Наруто никогда не позволял себе впадать в уныние, что бы девятихвостый ни болтал. Он давным-давно победил его ненависть и знает наверняка, что лис говорит всё это не со злобы. Постояв немного ещё в тишине, собираясь с мыслями, он двинулся дальше по коридору. Совесть за подслушанный приватный разговор не мучила. Она готовилась вонзить острые когти в его сердце позже. Но чтобы защитить Саске, он готов на любые муки совести и вины.

***

Кабинет хокаге изменился с тех пор, когда Учиха бывал здесь ещё генином. Главный стол всё так же стоял напротив окна, но справа стоял уже другой поменьше — для советника. Слева — длинный красный диван, и Саске подумал посидеть почитать что-нибудь о перемещениях во времени, однако Наруто удивил его, предложив своё место. Решив не отказываться, надеялся выжать максимум пользы из выгодного положения. Очевидно, что Узумаки чувствовал за собой вину, что не спас друга. Теперь готов опекать и контролировать, лишь бы совесть не мучила. По крайней мере, другого логического объяснения Саске не придумал — у него были дела и поважнее. Разговорить Шикамару оказалось легко, упомянув его сына. Отсутствие личной жизни Наруто подозрительно. Саске всегда казалось, что у кого и должна быть семья, так именно у Узумаки, ведь он понимает боль одиночества, как никто другой. После недолгого молчания Учиха предпринял отчаянную попытку узнать хоть что-то стоящее: — Пытаюсь вспомнить, была ли со мной Кусанаги, но… ничего. — Не было, — сказал строго Шикамару. — А что с той катаной, что была у меня из этого времени? Похоронили вместе с телом? — Ну, — советник тяжело вздохнул, долго решаясь, делиться ли информацией, но решив, что она не опасна, все же произнёс: — Хоронить было нечего. Осталась лишь катана, которая сейчас находится в научном центре. Её нашли вчера неподалёку от того места, где… — Шикамару резко замолчал, боясь сболтнуть лишнее. — Ты лучше скажи, — он быстро соориентировался, переводя тему: — Может, твой клан хранит какие-то свитки о похожих техниках? Мы до сих пор не поняли, зачем Саске использовал её. Чтобы спастись или… пытаясь изменить что-то в прошлом. Собственное имя слышалось чужим, далеким — и это пугало Учиху. В груди плескался жгучий ядовитый гнев на советника, что хранил тайны, на Наруто, что позволил всему этому случиться, на самого себя, что умер, перекладывая ответственность. Пусть в этом времени он стал для Конохи кем-то вроде защитника, а не врагом, остались ещё те, кто помнит исходящую от него угрозу. Теперь он не знал, что будет хуже: оказаться в тюрьме и ждать, пока техника сама волшебным образом не развеется, или узнать правду. Ведь та вряд ли ему понравится, меняя привычный уклад его жизни. — Думаю, есть. Однако вряд ли документы сохранились до сих пор. Тайное место клана Учих могли разграбить, закопать, построить жилой дом, — тихая ярость и чувство несправедливости снова брали верх над Саске, пытающегося не выдать себя. — Думаю, нет. Вы с Наруто точно сберегли твоё наследие. Когда он вернётся с собрания, я спрошу об этом. Шикамару снова вернулся к работе. Он сидел тихо, читая рапорты. Иногда, причмокивая, отпивал чай из своей крутой кружки и, скрипя ручкой, подписывал отчёты. Саске стало даже уютно в этой рабочей атмосфере. Он делал вид, что занят чтением, но на самом деле придумывал план, как раздобыть Кусанаги. Без катаны он чувствовал себя неполноценным, беззащитным, настолько привыкший к ней. К тому же шестое чувство подсказывало, что она может являться ключом к разгадке какой-то тайны. Возможность подвернулась как-то слишком быстро, будто судьба смилостивилась над уже поникшим Саске. В дверь постучались — шиноби, хмуро смотря на Учиху, гордо сидящего за главным столом хокаге, не осмеливался утолить своё любопытство и вежливо попросил Шикамару выйти. Помощь явно была в каком-то деликатном деле, потому что советник согласился сразу же, не раздумывая. Лишь на пороге он обернулся и строго приказал сидеть здесь, ни шагу не ступая за пределы кабинета. Впрочем, Учихам издавна было плевать на приказы, поэтому, выждав какое-то время, Саске поднялся, осторожно двигаясь к выходу. Казалось, что вот сейчас его застукают, зайдёт Наруто или Шикамару. Но даже в своей голове он не мог придумать серьёзного наказания за непослушание. По пути он уже приметил ту самую дверь, что ведёт в научный отдел. Осталось лишь беспрепятственно добраться, что как раз являлось задачей для ниндзя. Скрыв чакру, он вышел в пустой коридор. Удивительно, однако в утренние часы здесь никого не наблюдалось. Двигаясь в правильном направлении, держась подальше от окон, он вдруг услышал голос Наруто и по неведанной причине остановился как вкопанный. Возможно, виновата интонация хокаге, а может, и жестокие, но справедливые слова. — Ваши аргументы в нынешнем положении — ничто! Просто пыль в глаза! Я не позволю заточить Саске в темницу, это вам ясно? — Хокаге-сама, я понимаю ваше особое расположение к потомку Учих, но вы должны рассуждать здраво. Его появление здесь опасно! Только мы расправились с одной угрозой, так теперь ещё этот мятежник… — Да, и расправился с Момошики как раз таки Саске! Ценой своей жизни, между прочим! А теперь вы хотите посадить его на цепь? — Хокаге-сан, вы и сами должны помнить, что ваш юный друг в это время был одержим местью. — О, да! И ему есть, за что нас всех ненавидеть! И всё равно… — Достаточно! — сказал другой старческий голос. — Мы можем спорить хоть до рассвета. Предлагаю голосовать. — Я что, по-вашему, генин желторотый? Думаете, не знаю, что вы сейчас все проголосуете против? — Хокаге-сан, — сказал женский обманчиво мягкий голос. — Молодого Учиху видели рядом с вами на улицах деревни. У некоторых появляются вопросы, ответы на которые доставят массу проблем. Почему бы не отдать Саске его жене, куноичи Сакуре? Он перестанет отнимать ваше время и будет под присмотром родного человека. Учиха, стоящий за дверью, опешил. Он никак не ожидал такого расклада, что было даже забавным. В последнее время он много думал о семье, что должна появиться у Наруто, но почему-то и мысли не возникло, что у него самого она может быть. Не мог поверить, что он, несмотря на их тяжёлые отношения, смог жениться на Харуно. Это казалось бредом, ведь их больше ничего не связывало. Учиха знал, что она питала к нему романтические непонятные ему чувства. Его благодарность она путала с особым отношением к себе, и Саске казалось, что она переросла эту влюблённость, когда хотела отравить его кунаем. Почему же они поженились? С трудом Учиха всё же признал, что жить с Узумаки гораздо лучше перспективы поселиться у Сакуры. — Не думаю, что у главного врача больницы времени больше, — сказал наконец Наруто после недолгой паузы. — Её должность, возможно, даже важнее моей, потому что в последнее время всё, что я делаю, лишь перекладывание бумаг из стороны в сторону. — Узумаки-сан, — сказал мужской голос постарше. — Не забывайтесь! Я думал, не нужно напоминать, что ваша мечта стала явью не просто так. Не гневайте богов своим невежеством. Если вы так устали, сидя в кресле, совет рассмотрит другую кандидатуру. Говорят, Конохамару Сарутоби подаёт большие надежды. — Хах, — в смехе Наруто не было ничего весёлого, чакра выходила из тела бесконтрольно. Он был в ярости. — Почему я должен напоминать вам такую простую истину? Я. Здесь. Власть. Моё имя имеет вес в Конохе и за рубежом, а кто вы? Кучка жалких старикашек, к которым я обязан прислушиваться? Обязан быть хорошим мальчиком, когда вы из-за кулис будете дёргать за ниточки? Я молчал. Терпел. На многое закрывал глаза. Но тронуть Саске я не позволю никому. Он и так натерпелся! Поэтому прошу пока по-хорошему! Отступите! За него ответственность лежит полностью на мне. И если вам недостаточно честного слова своего хокаге, что ж, посадите в кресло для красоты другого болвана. А я им быть не намерен! На долгую минуту воцарилась тишина. После такой пламенной речи никто не смел высказаться против. Саске стоял, кусая губы, одёргивая себя от порыва зайти в эту чёртову дверь и защищать себя самому. Он не ждал от Наруто таких слов. В них чувствовалась такая боль от несправедливости, что даже река времени не смогла залечить эти раны. Сердце билось так громко, что в этом краткосрочном молчании, он думал: его легко рассекретят. Нужно уходить, ведь своим появлением он всё равно не сделает лучше, только подтверждая опасения Совета. Ему очень хотелось узнать, чем закончится спор. Эта речь лишь ещё раз показала, как изменился Узумаки из несмышлённого парня в зрелого мужчину. Непонятное ему чувство гордости и вспомнившаяся так кстати задача найти Кусанаги заставили его ноги двигаться в нужном направлении, оставляя позади Совет и Наруто. Саске никогда не жаловался на плохую память и без труда отыскал ту самую дверь, возле которой они остановились ещё утром. Но загвоздка состояла в другом. Как открыть дверь без ручки? Будущее настолько стало продвинутым? Оглядев вдоль и поперёк белую дверь, справа он приметил маленький экран с рисунком руки. Почему-то уже зная об успехе, он приложил к этому месту собственную ладонь, и дверь отъехала в сторону. Научный исследовательский отдел представлял из себя большое открытое белое пространство, что аж рябило в глазах. Саске боялся нарваться на других сотрудников, но было пусто. На крайний случай он бы воспользовался шаринганом, усыпляя всякого, кто посмотрит в его глаза. Разглядывать каждый экспонат, над которым трудились здесь в отделе, не было времени, поэтому Саске позволил вести интуиции. В Кусанаги заключена часть его чакры, поэтому найти её было несложно. Катана хранилась на подставке, защищенная каким-то неведомым барьером. В этом углу было отключено освещение, будто сияние, что исходило из Кусанаги, было достаточным. Учиха как завороженный подошёл ближе, осматривая её досконально. Между ними было пятнадцать лет разницы, но Саске не видел каких-либо изменений. Катана была такой же. Рука по наитию потянулась к ней и, не встречая никакого сопротивления, легко взяла. Барьер пал, рассыпался, словно карточный домик, а Саске будто в трансе разглядывал собственное изображение на остром лезвии, как в зеркале. Желая отыскать подсказку, он активировал шаринган. Красный глаз с тремя томоэ смотрел на него в ответ. И через секунду подмигнул, наконец дождавшись своего носителя. Неизвестная техника, похожая чем-то на гендзюцу, отключила его сознание, и Саске упал на пол.