Молодая луна

Первое время Саске не видел ничего. Его сознание было одинокой лодкой в открытом море из чужих воспоминаний. Их было так много, что легче закрыть глаза и не всматриваться в меняющиеся картинки, кружащиеся, будто не в силах договориться между собой, какое покажется первым. Учиху мутило, и всё, чего он желал, — лишь вырваться из этого круга, выплыть на берег, почувствовав под ногами землю. И вот картины прошлого наконец растворились, и всё пространство снова окунулось в темноту. Однако Саске больше не чувствовал себя одиноким. В этой тьме кто-то прятался и чересчур долго раздумывал: нужно ли ему показываться? — Выходи, кто бы ты ни был! — Учиха устал от тайн и загадок. Не хватало ещё, чтобы в его собственной голове сохранялась ненужная интрига. Человек не вышел, молча стоя рядом. По его силуэту, Саске мог сказать, что он уверен в себе и немного выше его самого. Одежда не дарила никаких красок окружающему их пространству, что позволило Учихе сделать вывод, что этот шиноби, как и он сам, носит чёрную одежду. — Ты! — задохнулся в возмущении Саске, догадавшись, кто стоит перед ним. Красный чужой глаз сверкнул в темноте, подверждая догадку. Мужчина постарше наконец вышел из тени, и Учиха с трудом мог узнать самого себя. Чёрные волосы до плеч были уложены на бок, закрывая второй глаз. Но больше внешнего вида Саске удивило отсутствие левой руки. Лицо не выдавало никаких эмоций, будто шиноби, стоящий перед ним, терпеливо ждал, пока бушующие чувства негодования у молодого Учихи сойдут, как снежная лавина. — Что? — нагло начал Саске. — Обосрался, теперь не знаешь, как выкрутиться? — быть вежливым, даже с самим собой, не было настроения. — Во что ты меня втянул? Что я должен исправить? — Всё, на что мне не хватило смелости, — ответил другой Саске, мудрее и разумнее. — Слишком расплывчато, — буркнул молодой. — Если меня такое ждёт будущее, то лучше погибнуть на войне, чем медленно разваливаться на части и в конечном итоге умереть слабаком. Он провоцировал, выводил на эмоции, словно проверяя зыбкую почву, но Учиха постарше снова удивил, не злясь на грубость, а по-доброму усмехаясь краешком губ. В его взгляде читалась ностальгия, и Саске понял, что в будущем ему придётся много пережить плохого, прежде чем он сможет вот так улыбаться. — Перед смертью я вложил остатки чакры в Кусанаги, чтобы мой образ объяснил тебе цель. Я призвал тебя из прошлого как последний шанс на счастье. — О чем ты говоришь? — было сложно сдерживать гнев, но бросаться с кулаками на себя самого было ещё глупее. — Какое ещё счастье? Я буду только рад стереть в порошок всех каге и хвостатых в придачу. И ты мне в этом поможешь! Уж я не повторю совершенные тобой ошибки. — В тебе так много юношеского максимализма, — не обращая внимания на недовольную речь своей молодой версии, продолжал говорить Саске. — Приятно видеть такой шквал энергии. — А мне жалко смотреть на тебя, — выплюнул Учиха, однако его взрослый собеседник молчал, будто даря сейчас такую необходимую возможность высказаться. — Почему ты защищаешь деревню? Руками нашего брата они убили родителей, целый клан! Они не заслуживают нашего прощения! Все дело в Наруто? Тогда я убью его, и никто не смеет помешать мне. Я изменю мир шиноби. — Изменишь, — подтвердил Саске, сверкая в темноте шаринганом, — но не так, как ты думаешь. Ты слеп в своей ненависти, словно пугливый котенок. Однако у меня мало времени вести дискуссию. — Тогда зачем я здесь? — Чтобы увидеть, куда могут привести твои решения. Каждую ночь я буду дарить маленькое воспоминание из своей жизни, но только если в твоих руках будет Кусанаги. Поэтому… Не отдавай её. Это важно! — Когда я вернусь в свое время? — В его день рождения. Ты ведь ещё не забыл? — То есть… — Смотри внимательно, — перебил его Учиха. — Одна ночь — одно воспоминание. Его образ стал таять будто в дымке. И когда Саске снова остался один в этом черном море, вдруг на горизонте засиял свет, ослепляя его. Зажмурив глаза на короткий миг, он почувствовал колыхание ветра. Словно невидимый зритель, он был в гуще каких-то событий, опасных, тревожных. Проваливаясь в пучину чужого воспоминания, Учиха слишком явно ощущал все эмоции и переживания носителя, как свои собственные. Я давно не видел такую красивую яркую лунную ночь. В это время лучше всего, не разводя огонь, сидеть на дереве где-нибудь в лесу далеко от границы, есть холодный онигири и думать о смерти. Но чувство долга и сильное желание защитить жителей снова привели меня в гущу сражения. Инопланетные захватчики снова хотят уничтожить нас, поработить, но мы всегда будем стоять на страже. В небе уже появились три метеорита, грозящиеся упасть с огромной высоты на Коноху. С двумя вы расправились, и я был горд даже просто смотреть, как шиноби, сплотившись на грани своих возможностей, сражаются вместе. Третий, последний, падал прямо на Резиденцию хокаге. Конечно, вы стояли там, сенсей, на крыше, готовый отдать свою жизнь. Но ваша мудрость и сила ещё нужны деревне, а главное — ему, ведь путь, что он выбрал, тернист и немного скучен для такого, как он. Звук тысячи птиц пронзает небо, и заряды молнии уничтожают булыжник, раздробив его на мелкие камушки. — Ты! — удивляется Какаши, не ожидая увидеть меня, странствующего по миру. Но я чувствовал, что должен прийти, и не прогадал. Моя тёплая кашемировая накидка развевается от взрывной волны уничтоженного метеорита. Повязка на голове не даёт отросшим волосам путаться и лезть в глаза. Хокаге узнал меня, но уйти так просто, ничего не сказав сенсею, не могу. Больше не могу. Он научил меня поддерживать связь с людьми. — Он сейчас не с вами, а значит, за деревню отвечаю я. Я не хотел, чтобы мои слова были настолько пафосными, но сказал, как чувствовал, а это главное. Теперь, когда Конохе ничего не угрожало, я мог отправиться к нему. Я чуял его чакру неподалеку. Через несколько минут появившись на поле боя, притаился. Я знал, что ему вряд ли понадобится моя помощь. Враги, должно быть, повержены, а я, как болван, прячусь за деревом, чтобы просто увидеться с другом. Но ведь друзья не прячутся, не наблюдают тайком. С тяжёлыми мыслями я поднимаю голову и перевожу взгляд на луну. Пусть заберёт мою боль, тревогу, сомнения. Но в эту ночь она была явно против меня. Я увидел их, словно божеств, плавно спускающихся с небес. Вид Наруто был расслабленным, что означало: опасность миновала. Темные волосы Хинаты красиво развевались лёгким ветром и подсвечивались предательницей-луной. Я не мог ни произнести ни слова, ни сделать шага в сторону, только смотрел, не отрываясь, будто мазохист. И когда Наруто поцеловал её, нежно и так проникновенно, зависнув в воздухе при лунном свете, во мне болью взорвались тысячи звезд, что сейчас равнодушно смотрели с неба. Вид был завораживающим, романтичным. Но мне хотелось уйти. Бежать не глядя. Куда угодно. Хоть на край света. Не хочу его видеть. Но даже так все равно не могу ненавидеть. Однако от своих чувств не убежать, как бы упорно я ни старался.

***

Шикамару знал, что Саске хочет сбежать, знал, что хочет заполучить свою катану, не думая о последствиях. Он подарил ему эту возможность специально, словно ставя эксперимент. Было очень любопытно, что Учиха предпримет, вооружившись. Навестит с визитом старейшин, как много лет назад он пробрался на Совет пяти Каге? Слишком рискованно, ведь с ними сейчас Наруто. Затаится, сбежав в лес? Нецелесообразно, ведь его найти по свежим следам будет легко. Чего советник явно не ожидал, так это того, что найдет Саске, валяющимся без сознания. Снова! Шикамару, позаботившись о проблемном подростке, давая распоряжения ниндзя-медикам, случайно заметил брошенную катану. Видимо, она и является ключом к разгадке. Решив взять её с собой, он поспешил в больницу. Отрывать хокаге от совещания было нельзя, поэтому все организационные вопросы снова ложились на его плечи. Тем временем хокаге, уже покидая кабинет, был доволен, чем закончилось его противостояние с лидерами кланов. Они даже смогли договориться и прийти к общему решению, которое устраивало всех. «Всех, говоришь? — усмехнулся лис. — Кажется, вы у Саске спросить забыли! Признайся честно, оно в первую очередь устраивает тебя!» «Да, Курама, — ответил Наруто слишком серьёзно. — Оно устраивает меня, потому что Саске будет всегда под присмотром. Что в этом плохого?» «Ну хотя бы мне можешь не врать, что действовал из сугубо благих побуждений. Я чувствую твою жажду обладать им, контролировать его каждый шаг. Близок тот час, когда Учиха просто сбежит от тебя, не выдержав такого напора», — Наруто помрачнел, обдумывая слова лиса. Он мог отшутиться, мог заставить замолчать и никогда не поднимать эту тему. Но не хотел. Он был благодарен Кураме, что так искусно возвращает его в реальность. В ту, где Саске, мудрый, дорожащий их узами, погиб, но есть другой, юный и такой далекий, ненавидящий его и всю страну. В любом случае, он не мог отказаться ни от него, ни от своих чувств, пусть и запоздало распустившихся, словно зимой тюльпаны. Не видя его всего пару часов, уже сильно соскучился, желая лишь ворваться в кабинет и увидеть Саске за своим рабочим столом. Но помещение встречает его одиночеством и гнетущей тишиной. «Куда же они подевались?» — думает Наруто, с трудом подавляя панику. «Зная склонность Учихи к приключениям, могу предположить, что найдёшь ты его в больнице», — потешался девятихвостый. Узумаки в сию секунду помчался в нужном направлении, уловив слабые отголоски фиолетовой чакры. Он повторял про себя, словно мантру, утешающие слова, что всё будет хорошо. Но ужас потери Саске был слишком сильным. Тело помнило, как всего две недели назад он уже потерял его. Глаза видели его смерть, руки и ноги, прикованные, не могли пошевелиться. Дыхание затруднялось, но не из-за частого бега. От страха, что всё повторится. Взобравшись в палату через окно, первым делом он посмотрел на кровать. Саске был таким спокойным, что, казалось, просто уснул. И лишь услышав его сердцебиение через кардиомонитор, хокаге смог наконец задышать полной грудью. Возле него уже была Сакура и другие ниндзя-медики. — Наруто, ты вовремя, — сказала главврач, отпуская подчинённых. — Я уже закончила. — Что с ним? — спросил Наруто, теряя терпение. — Все показатели в норме. Но что-то удерживает его сознание. Возможно, это связано с его катаной. — Кусанаги? Она разве не была утеряна? — удивился хокаге. — Её нашли как раз вчера, — сказал Шикамару, входя в палату. — Сакура, не могла бы ты нас оставить? — спросил Наруто, не отрывая глаз от советника. И только когда они остались вдвоём, не считая спящего Саске, хокаге позволил себе сорваться на крик. — Какого хрена, Шикамару? — Эй, все было под контролем, — оправдывался советник. — Ну, разве что кроме этой катаны, — достав из-за спины Кусанаги, он положил её на прикроватную тумбу. — Что она могла сделать с ним? Может, это гендзюцу? — спросил Узумаки, осматривая оружие Учихи, но не находил в нем ничего подозрительного. Оно было точно таким же, каким Наруто его запомнил. — Наши медики исключили этот вариант. Одно утешает: он в порядке. А как очнется, нам сам и расскажет, — логические выводы Шикамару успокоили его. — О чем, кстати, договорился со старейшинами? — перевёл тему советник. — Ну, — хокаге замялся, не расчитывая рассказать обо всём так скоро. Но кому он ещё может так безоговорочно доверять? — Саске станет Анбу у меня в подчинении. Маска будет скрывать его лицо, и так он будет всегда у меня на виду. — Ха, узнаю этих старых вояк! Никто из боевых единиц, по их мнению, не должен сидеть дома и читать книжки! Всё на благо деревни, — возмутился Шикамару. — В принципе, это действительно лучший вариант из возможных. — Да, я тоже так считаю, — чужая грусть в голосе насторожила советника. — Я думаю, ты должен дождаться, когда он очнется и расспросить обо всём, — сказал Шикамару, глядя, как хокаге несчастно и затравленно смотрит на Учиху. — Сегодня много работы, я не могу постоянно взваливать её на твои плечи, — сказал нехотя Наруто. — Ты прав, — усмехнулся советник, замечая, как Узумаки становится ещё более удручённым. — Тогда думаю, я с твоим клоном быстрее расправлюсь со всеми документами. Наруто повернулся к другу, счастливо улыбаясь. Он не знал, какие подобрать слова, чтобы выразить всю свою признательность. Терзаемый чувством долга и необходимостью остаться рядом с Учихой, хокаге почувствовал облегчение. Выбирать между Конохой и Саске всегда тяжело ему давалось. — Спасибо, Шикамару, ты самый лучший друг. — То-то же. Помни об этом всегда. Но у меня есть условие, — Узумаки помрачнел, чувствуя подвох. — Мне нужны два выходных дня. Темари, ты знаешь, какая она в гневе, скоро не будет меня пускать домой ночевать! Говорит, я женат на работе, а не на ней. Да и с Шикадаем мы уже давненько не играли в шоги. — Я понял. Без вопросов, возьмёшь отгул, когда нужно, — сказал хокаге, ощущая себя виноватым за то, что был невнимательным и эгоистичным с другом. Отправив клона и советника обратно в Резиденцию, он устало сел рядом с Саске, игнорируя кресло, что стояло возле кровати. Хотелось лечь с ним, обняв парня руками и ногами, уткнуться носом в шею, гладить мягкие пряди волос, убирая их со лба. И, может быть, Наруто осмелился бы всё это сделать, но больничная койка была слишком узкой для них двоих. Хокаге не знал, когда Саске очнётся. Единственное, что ему оставалось, смотреть на него и думать. Думать о том будущем, что не случилось, о том прошлом, что возможно изменить. Голова Наруто уже кипела от всевозможных последствий их решений. Он взял чужую руку в свою, чтобы отвлечься, отмечая, какая нежная и белоснежно красивая кожа у Саске. Гладил ладонь, поочерёдно уделяя внимание каждому пальцу, очерчивая аккуратные ногти без заусенцев. Понимая, что чересчур увлёкся, бросил взгляд на спящее лицо, что оставалось таким же бесстрастным. — Саске, — зовёт его Наруто, но ответа нет. И тогда его плотину прорывает, он вдруг говорит о том, о чем долгое время молчал: — Я так устал, Саске! Будто разваливаюсь на части, хотя физически чувствую, что могу горы свернуть. Ты бы слышал, каким тоном я разговаривал с уважаемыми людьми деревни! До сих пор стыдно, но я не мог им позволить посадить тебя в темницу. Ты не преступник, я и тогда это говорил. И от своих слов не отказываюсь. Я спасу тебя от ненависти. Снова, снова и снова. А потом ещё раз, на всякий случай. Об одном только прошу: будь рядом, не сбегай. Любую проблему можно решить сообща, лишь доверившись друг другу, открыв свои сердца. Поэтому просыпайся скорее. У нас много дел.