Молодая луна

Наруто спустился на первый этаж больницы, оставив ещё спящего Саске в палате. В вестибюле находился кофейный аппарат, который предлагал совсем за небольшую плату маленький стаканчик с горячим напитком. Отсутствовал совсем недолго и уже возвращался обратно, как из палаты Учихи вдруг вышла Сакура. Отношения между ними так и оставались прохладными и натянутыми. Никто из них больше не говорил о чём-то, кроме работы. Наруто хотел исправить ситуацию, не имея привычки обижаться на друзей вечно, и хотел уже первым начать диалог, но девушка внезапно сама обратилась к нему, заметив в коридоре: — О, Наруто, ты еще здесь, — сказала она. — Ты хотел кофе? На первом этаже он не очень вкусный. В своём кабинете я храню кофе получше. — Э, спасибо, Сакура. Но я не хочу оставлять Саске одного надолго. Вдруг скоро придёт в себя? — Он уже проснулся, — ответила она, тут же хватая спешащего Наруто за локоть. — Никуда он не денется, а нам следует поговорить. — Я проверю, как он, и приду сам, — упрямо произнёс хокаге. — Ладно, — сдалась Сакура. — Будь осторожнее с ним в разговоре. Он будто не в себе. Вдруг спросил у меня, почему мы поженились. Наруто округлил глаза, но молча кивнул, принимая к сведению. Насколько он знал, всем шиноби было запрещено что-либо рассказывать Учихе. Круг лиц посвящённых был очень мал, чтобы информация не просочилась в массы. Даже Какаши-сенсей не знает, что Саске снова семнадцать. Седьмой хокаге вдруг подумал, что давно не видел Шестого. Возможно, он совершает ошибку, не раскрывая всей информации ему. Он бы уж точно дал ему столь необходимый сейчас совет. Немного постояв у двери, выкинул стаканчик в мусорку и, тяжело вздыхая, вошёл в палату. Взгляд Наруто сразу остановился на отстранённом Саске. Он сидел, прислонившись к спинке кровати, и смотрел на свои руки, сцепленные в замок. — Саске, — осторожно, боясь потревожить, подал голос Наруто. Учиха резко поднял голову и уставился на хокаге. — Расскажешь мне, что случилось? — Почему ты развёлся? — спросил Учиха, игнорируя его просьбу. — Вы же, наверное, так любили друг друга… — в словах Саске было столько желчи и невысказанной обиды, что Наруто растерялся. — Не знаю, почему ты сейчас язвишь, но это в любом случае тебя не касается, — хокаге сел в кресло неподалёку, подозревая, что разговор будет долгим. — Ладно, тогда, может, ты ответишь, какое сегодня число? — враждебный настрой Саске не пугал Наруто. Он был готов ко всему, и если вдруг ему захотелось побывать в роли дознавателя, пусть так. — Восьмое сентября, — спокойно ответил Узумаки. — Значит, остался только месяц, — сказал задумчиво Саске, глядя куда-то в сторону. — Ты наконец объяснишь мне, что происходит? — спросил Наруто, приподнимая бровь. И Саске рассказал. Хокаге слушал, не перебивая, лишь иногда уточняя некоторые детали. Кинув мимолетный взгляд на катану, все так же лежащую на тумбе возле кровати, подумал: а может, тоже взять её в руки? Сугубо в качестве эксперимента! Но Наруто не обманывался — до дрожи в руках хотелось вновь увидеть Учиху. Того самого, кто защищал деревню, кто сражался с ним бок о бок, а не против него. Что бы Саске ответил на его чувства? Посмеялся? Разочаровался? Нет, скорее, усмехнулся, что до Узумаки снова всё поздно доходит. После войны он потерялся, события вокруг него слишком быстро развивались. Казалось, все закончилось. На самом деле — только началось. И уже на старте Наруто чувствовал себя проигравшим, не понимая причины. Ведь она была рядом, но он отпустил её слишком легко, когда нужно было вцепиться и ни за что не выпускать. — Хотя, может, это сон, потому что я не знаю ни одной такой техники, — вдруг сказал Саске задумчиво, ни разу не посмотрев Наруто в глаза. — Я не думаю, что это сон, — опомнился хокаге, включаясь в разговор. — Давно, когда Курама почти вырвался на свободу и печать ослабла, я видел маму. Это Четвёртый запечатал её чакру, чтобы она помогла приручить девятихвостого. Мама говорила со мной и даже показывала свои воспоминания. — Что ж, значит у меня действительно остался только месяц. — Да, Четвёртая война шиноби была как раз перед моим днем рождения. Жаль, не угощу тебя тортиком, — Наруто пошутил, пытаясь сбросить напряжение. Говорить об уходе Саске было слишком тяжело. — Ты же знаешь, я не люблю сладкое, — буркнул Учиха. — Ты такой вредный, Саске, — хокаге, несмотря на свой возраст, захотелось показать язык и дурачиться совсем как в детстве. — Тогда пообещай, что в свой день рождения когда-нибудь обязательно угостишь меня тортиком. И раменом! — Я думал, ты перестал им питаться, усуратонкачи, — усмехнулся Саске впервые, как пришел в себя. — Иногда можно! — сказал с важным видом Наруто. — И вообще, — вдруг вспомнил он, — он показывал тебе какое-то свое воспоминание, ведь так? Что ты видел? — Ничего такого, — нехотя ответил он, и хокаге понял: врёт. — Мне нужно на улицу, хочу подышать свежим воздухом! Я ведь здоров, могу наконец уйти отсюда? — Да, но мне ещё нужно зайти к Сакуре, — задумался хокаге над решением. — Может, ты подождёшь меня на крыше? Я не могу отпустить тебя одного, ты же понимаешь… Учиха кивнул, резким движением снял с себя датчик, что уже явно действовал ему на нервы монотонным писком, и поспешил выйти из палаты, забрав Кусанаги с собой. Наруто наблюдал за ним обеспокоенно, но даже и мысли не мог допустить, что вооружённый Саске причинит кому-нибудь вред. Он больше переживал за него, искренне не понимая, что с ним происходит. Кабинет Сакуры был этажом ниже. Хокаге бывал там нечасто, больше предпочитая общаться в неформальной обстановке. Постучав три раза, не дожидаясь ответа, он дёргает за ручку и заходит внутрь. Розоволосая девушка уже здесь, сидит за столом, мешая сахар в кружке. Аромат чудесного кофе достигает и Наруто, и он с наслаждением втягивает в себя пары изысканного напитка. — А для меня кофе найдётся? — спрашивает он, садясь рядом с подругой. Сакура пододвигает ближе вторую чашку, ставит на стол хрустальную вазочку с печеньем и шоколадными конфетами, и хокаге вдруг понимает: разговор будет серьёзным, что не может не настораживать. — Ты хочешь поговорить о Саске? — спросил Узумаки, сразу переходя в наступление. — Я хотела поговорить о нас всех, — сказала твёрдо она. — Мне кажется, мы все совершили ужасную ошибку, выбрав не то, что нам нужно. — О чем ты? — Наруто отпил немного кофе, пряча волнение, которое всегда захватывает его, когда речь идёт об Учихе. — Он любил тебя, — неожиданное откровение Сакуры заставляет его закашляться в приступе, давясь напитком. — Все это время он тебя любил, а ты… — Откуда ты знаешь? Разве бы ты тогда вышла за него замуж? — спросил Наруто на повышенных тонах. — А что мне оставалось делать? Все наши друзья были счастливы, нашли кого-то, встречались, женились. Я не хотела быть хуже них. Он сам мне предложил, и я согласилась. Пыталась забыть, что он ничего, кроме благодарности, ко мне не чувствует, думала, ему нужно время тебя забыть, и тогда он разглядит что-то стоящее во мне. Я не ожидала, что его чувства к тебе будут настолько крепкими. Даже спустя столько лет… — Молчи, Сакура, — шептал Наруто, прикрыв глаза. — Ты не делаешь сейчас лучше. — Я должна была сказать ещё раньше, лет пятнадцать назад, может, он бы сейчас был жив. А теперь… Ты не представляешь, как тяжело мне каждый раз смотреть на его молодое лицо, — сказала она, сжимая кулаки. — Тебе? — повысил голос хокаге, но быстро взял себя в руки, качая головой, будто отговаривая себя от конфликта, разворачивающегося между ними вновь. — Мы не должны сейчас спорить, кому было сложнее. Очевидно, нам всем было непросто. Может, поэтому Саске перед смертью запустил эту технику, чтобы вернуться в прошлое и всё исправить? Другого объяснения у меня все равно нет. — Да, я тоже так думаю, — улыбнулась вдруг она. — Даже после смерти он беспокоится о нас. Двое лучших друзей некоторое время сидели молча, изредка притрагиваясь к напитку. Каждый смотрел в кружку и думал о нем. Это были своеобразные поминки, проводы их близкого человека. Вдруг на Наруто снизошло озарение, которое заставило его подскочить на месте. Ведь получается, что воспоминания, которые видит Саске, это… «Дошло наконец-то?» — спросил Курама, веселясь внутри его сознания. — Что такое? — спросила встревоженная Сакура, также вставая с места. — Ничего, — сказал Наруто, уже направляясь к выходу. — Мне пора, — открыв дверь, он даже сделал шаг, но вдруг повернулся к подруге и тепло сказал: — Спасибо. — Вот ведь болваны, — улыбнулась она, но Узумаки уже не слышал её. Сакура вдруг вспомнила, как Саске с точно такой же интонацией благодарил её, когда она хотела задержать его на выходе из деревни. И вот снова… Одинокая слеза скатилась по её лицу, но ей не было тоскливо. Она впервые в жизни была уверена, что поступила правильно, сказав наконец-то правду. Сердце отпустило.

***

Легкий ветер взъерошивал чёрные волосы, солнце ещё по-летнему припекало голову, но насладиться хорошей погодой Саске не дали тревожные мысли. Он стоял ближе к краю, крепко держась за поручень и подумал уйти в тень, но здесь на крыше больницы открывался прекрасный вид на Коноху. Вдалеке можно было увидеть Академию, где прошли беззаботные годы его детства, Проклятый лес, где на экзамене на чуунина Учиха укрепил силу духа, и ту самую речку, на пристани которой он проводил одинокие вечера. Однако новых незнакомых мест было больше. Деревня разрослась по периметру, и Саске думал: какую высокую цену заплатил его клан, чтобы целое поколение сейчас радовалось осенними тёплыми деньками. Неужели не было другого решения? Почему, чтобы кто-то жил, обязан кто-то умереть? Так не кстати вспомнились слова брата: «Время ничего не лечит, оно лишь учит нас жить с болью». Видимо, в будущем он все-таки научился жить с ней. Размышляя о прошлом, он переводит взгляд и замечает две цистерны с водой. А ведь именно на этом месте Саске впервые осознал, насколько он слаб, по сравнению с Наруто, решаясь на бой с ним после экзамена. Почему же соперничество и дружба переросли в то, что он увидел в воспоминании? До сих он не мог переварить эту информацию, которая отторгалась его сознанием как вирус. Коктейль из эмоций, где ревность, сожаление и восхищение смешались во что-то больное, Учиха ощущал до сих пор. Неужели в будущем он посмотрит на Наруто в том самом смысле? Нет, он будет бороться с чужими неправильными чувствами. Они ведь не имеют к нему никакого отношения. Очнувшись, он первым делом увидел Сакуру, что немного разочаровало его. Видимо, он слишком привык, что идиот-хокаге постоянно рядом. Но когда Наруто зашёл в палату, ему впервые стало так неловко, что хотелось провалиться сквозь землю. А ещё болезненное ощущение в груди сбивало с толку, ведь он не должен так реагировать на чужие воспоминания. Но чужие ли? Ярость и первобытный гнев все ближе подбирались к глотке. И тогда Саске закричал что есть мочи, выпуская непонимание, несправедливость и завышенные ожидания, которые на него повесили, только он прибыл в этот мир. Какие бы хитроумные планы ни строили с его участием, он может отказаться, ведь через месяц он в любом случае окажется в своё время и на своём месте. Глупо было рассчитывать, что, посмотрев воспоминания, он проникнется чувствами к парню, даже если им окажется Узумаки, причины для любви которого было даже больше, чем у Сакуры, на которой он в конечном итоге женился. Какого черта он вообще прибыл сюда, чтобы влюбиться? — Саске? — седьмой хокаге появляется неожиданно со спины и тут же хватает его в объятия. — Что случилось? — говорит он уже тише, успокаивая. — Почему кричал? — А мне нужно было пойти и убить кого-нибудь? — голос Саске подводит, и он замирает, чувствуя жар от Узумаки. На улице достаточно тепло, но его трясет, будто в лихорадке. — Тогда я всегда к твоим услугам, — шепчет он в макушку, и Учиха, как ошпаренный, отскакивает от Наруто на безопасное расстояние. — Если я убью хокаге, точно не вернусь домой, — ворчит Саске. — Ха, ты сначала попробуй, — шутит Узумаки. — И вообще, — добавляет он: — Ты уже дома. Просто в будущем. — Кто сказал, что оно таким и останется? Вы все утонете в реке времени, развеетесь, словно клоны. Вы ненастоящие, — нагло ухмыляется Учиха. — Что ж, я буду рад, если это случится. Значит, у другой моей версии получится жить ещё лучше, — хокаге говорит так серьёзно, что Саске лишь хмурится от досады. — Твой оптимизм раздражает, — огрызается он, складывая руки на груди. — Эта крыша навевает воспоминания, правда, Саске? — Наруто меняет тему, обводя задумчивым взглядом открытое пространство. — Пожалуй, хватит с меня воспоминаний. Что вы решили на Совете? Буду сидеть взаперти у тебя дома? — Эм, нет. Ты станешь членом Анбу в личной охране хокаге, — было видно, что Узумаки неудобно даже произносить это вслух, настолько нелепой выглядела ситуация. — То есть круглосуточно находиться возле тебя? — поднял бровь Учиха, все ещё не веря в услышанное. — Ваши старики в совете там вообще умалишенные? Может, вы ещё и клеймо мне на плечо поставите? Не верю, что это оказалось лучшим решением! — Другого не было, — твёрдо ответил хокаге. И Саске знал: Наруто врёт. Ведь он чётко слышал, как старейшины предлагали оставить его с Сакурой. Неужели у хокаге нет других важных дел, кроме как нянчиться с отступником деревни? Хотя учитывая взбалмошный характер Узумаки, нянькой будет именно Учиха. — Обойдёмся без клейма, — продолжил говорить хокаге, — однако маску и обмундирование носить будешь обязан. Надеюсь на твоё благоразумие, потому что другие шиноби из Анбу не должны понять, кто ты такой. Придумай себе позывной на случай, если к тебе будут обращаться. Всё остальное по стандарту: сопровождение меня куда бы то ни было, иногда незаметно, не привлекая внимания. — Да наденьте на меня ошейник уже тогда! К чему этот фарс? — все никак не мог успокоиться Учиха. — Саске! Не заставляй меня приказывать тебе. Потерпеть месяц в роли члена Анбу не так уж плохо, правда? Лучше, чем в темнице без единого лучика света на цепи с поглощателем чакры на руках! — Это как посмотреть, — все не унимался Саске. — Хорошо, — сдался вдруг хокаге. — Я дам распоряжение посадить тебя в тюрьму, могу даже отдать Сакуре на попечение, только выполни одно-единственное условие. Скажи мне, глядя в глаза, что ненавидишь меня. Так, чтобы я поверил! Саске громко засмеялся, запрокидывая голову к небу. Снова — выяснения отношений, снова — громкие слова о ненависти и дружбе. Снова — ужасно упрямый Наруто, стоящий на своём, несмотря ни на что. Как бы Учиха ни отмахивался от него и ни провоцировал… Получается, он тоже это чувствует? Эту порочную связь, что из соперничества и одиночества выросла во что-то больное, но такое необходимое, словно воздух, которым не можешь надышаться. Это чувство все ещё горит в груди, как бы Саске ни топтал тлевшие угли. Наруто без тени улыбки мрачно наблюдал, ожидая ответа. Отсмеявшись, Учиха посмотрел в синие глаза и замер. Потому что, какие обидные слова он бы сейчас ни сказал, Саске соврёт, и Наруто точно узнает об этом. И ему ничего не остаётся, как принять правила этой сумасшедшей игры: влюбись сейчас или умри потом.