Молодая луна

Когда Сакура позвала меня домой на новогодние праздники, я отказался. Женился я, как бы грубо ни звучало, скорее по ошибке. Тебе назло, если быть уж честным. Но ты, такой простодушный и улыбчивый, встретил эту новость с искренней радостью. Сакура всегда ждала меня после долгосрочных миссий с такой надеждой в глазах-изумрудах, что моё сердце давно бы уже растаяло перед её пылкими чувствами. Только вот моей душе полюбились другие глаза-сапфиры намного раньше. Когда я получил несколькими днями позже твоё приглашение, не нашёл в себе силы отказаться. Я млел под палящими лучами солнца в одном из измерений Кагуи, искал информацию в древних свитках в храмах, где поклонялись ей несколько сотен лет назад. Вернувшись, я отдыхал под снежной шапкой ели, как вдруг знакомый ястреб спикировал мне на предплечье. «Саске-теме! — писал ты, как всегда, сразу, опуская формальности и переходя к делу. — Я жду тебя вместе с Сакурой к нам на празднование Нового года. Мы ждём! Отказ не принимается. Я обо всём договорился заранее. Какаши-сенсей разрешил тебя на несколько дней освободить от миссии. До встречи, даттебайо». Прочитав письмо, я вновь пробежался глазами по корявому почерку, вычленяя важные для меня слова, смакуя на языке, даже не произнося их вслух. Ты назвал меня «теме», а значит, злишься на мои последние отговорки прибыть в Коноху. Всё чаще я посылаю отчёты напрямую хокаге и просто иду дальше, исследуя чужие измерения без передышек. «Заранее» — очевидно, ты предусмотрел, что я откажусь и в этот раз, подкрепляя свои слова разрешением от Какаши. «Даттебайо» — каждый, кто знает тебя, привык к этому словечку-паразиту. И это одна из маленьких деталей, что делает тебя собой. Я люблю каждую из них. Предвкушая нашу встречу, я взволновался. Щёки тут же запылали, несмотря на низкую температуру в воздухе. И я, встряхнув над собой еловую ветвь, осыпал себя снегом — охладиться. Я не стал ничего писать, решив, что лучшим ответом будет моё появление. За восемь дней, почти не останавливаясь на отдых, из Страны Железа я добрался до Конохи. И очень вовремя, потому что уже завтра Новый год. Возле главных ворот меня никто не ждал, но я не расстроился. Это было обыденностью уже около пяти лет. Минув дежурный пост, я направился в дом, где жил с Сакурой. В нашем браке, несмотря на отсутствие каких-либо чувств с моей стороны, кроме уважения и признательности, я видел множество плюсов. Мне было, куда пойти, ведь к тебе я больше не мог заявиться просто переночевать. Наверное, это и было самым главным достоинством, потому что за столько лет путешествия я устал от гостиниц. Мнение окружающих меня никогда не волновало, зато Сакуре статус замужества был важен. Дома Сакуры, как обычно, не оказалось. Знаю, она много работает в больнице. Возможно, будь у неё муж поласковее, она бы стала неплохой хранительницей очага, находя счастье в домашнем уюте. Но она полюбила меня… А ведь Хината как раз хорошая, нигде не работающая хозяйка. Насколько ты ласков с ней, Наруто? Передав Какаши отчёт, я зашёл в больницу. А сердце рвалось туда, на несколько кварталов дальше, в твой дом. С каждым шагом я уговаривал себя подождать. Видеть тебя сейчас было слишком рано — моих моральных сил не хватит сохранять самообладание ещё и завтра, в новогоднюю ночь, с твоей женой в придачу. Сакура, передав пациента своему ассистенту, наконец покинула госпиталь в моей компании. Она то и дело поглядывала на меня тайком, будто желая восстановить в памяти мои черты. Мы долго могли не видеться, но я никогда не слышал каких-либо претензий и обвинений. Мне было удобно. — Я так рада, что ты согласился завтра встретить Новый год вместе. Будем только вдвоём, — говорила она по пути домой. — Вчетвером. Нас пригласил к себе Наруто. Ты забыла? — я видел, как она вздрогнула от моего холодного тона, а может, ветер был всему виной. Однако настроение её изрядно ухудшилось. Моё тоже было ни к чёрту. Я бы тоже встретил Новый год только вдвоём — с ним, однако наши желания часто остаются лишь несбыточными мечтами. На улице царила праздничная суета: длинные очереди за фукубукуро, дети, запускающие воздушных змеев, громкие продавцы, зазывающие приобрести у них новогодние талисманы и сувениры. Сакура как раз подошла к одному из них и после короткого разговора рукой подозвала к себе. — Может, возьмём себе хамаими? — спросила она с надеждой. — Бери, — ответил я безразлично. Я не верил во всякие поверья, поэтому проще было согласиться. После скучного похода по магазинам мы наконец добрались до дома. Интима между нами не было так давно, что неприлично было даже вновь пытаться, а потому, поужинав, мы легли спать пораньше в разных комнатах. Долго ворочавшись в постели, я представлял завтрашний день. Наверняка остолбенею сразу, как только увижу тебя. А ты, как всегда, улыбнёшься, обнимешь, сильно сжимая плечо, и я наконец почувствую, что действительно нахожусь на своём месте. Проснувшись, я уловил вкусные запахи с кухни. Сакура, оставшись дома, готовила моти на праздник, а я занялся уборкой, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от волнения. До вечера было ещё далеко, поэтому я успел вычистить дом с тщанием и внимательностью. За час до выхода жена облачилась в харэги,сделала причёску и даже накрасила губы. А я, помывшись, устало следил, как она суетится то в одной комнате, то в другой. Наконец, время показало девять вечера, и мы вышли. По пути к твоему дому я встретил ребятню, что играла в бадминтон с воланчиком. Мальчишки повзрослее, пряча конверты в куртках, хвалились, сколько денег им подарили родители. За их счастливое детство мы и сражаемся, так ведь, Наруто? В твоём большом доме я был всего несколько раз. На крыльце нас встретила пара кадомацу. Из деревянного горшка, помимо сосны и бамбука, выглядывали цветущие веточки сливы, что говорило о стойкости хозяев. — Как красиво, — отметила Сакура. Но я лишь сильнее сжал челюсть от осознания, насколько дорогим было их приветствие божеству Нового года. Постучав в дверь, я с замиранием в сердце ждал и надеялся, что откроешь мне ты, но одновременно и боялся, если это сделает твоя жена. Я совершенно не знал, как вести себя с Хинатой. И вот дверь распахнута — ты стоишь с широкой улыбкой, смотришь мне в глаза, и я проваливаюсь в какое-то бескрайнее голубое море. На несколько секунд я забываю обо всём, стою как болван, пока Сакура, пихая меня в бок, заставляет немного сдвинуться. — С Новым годом! — громко кричит она, протягивая моти с апельсином. Подошедшая Хината кланяется, забирает блюдо и приглашает нас войти. Чувствую себя некомфортно, и, пока девушки переговариваются, ты всё же отмираешь и заключаешь меня в такие долгожданные объятия. — Наконец, ты здесь, — говоришь ты, убирая руки с моих плеч. — Мы с Сакурой скучали по тебе. И перестань игнорировать мои письма! И не надо врать, что они затерялись. И вообще я ещё не простил тебя за то, что ты снова пропустил мой день рождения! — Много болтаешь, — недовольно хмыкаю я, а сам ничего не могу поделать с уголками губ, которые предательски ползут вверх. И ты, конечно же, сразу замечаешь мою робкую улыбку, прощая за все мои отмазки и неотвеченные письма. Я думал, за праздничным столом будет неловко, но ты и Сакура отлично справлялись с нахождением тем для лёгкой беседы. Хината же, как и я, предпочитала больше отмалчиваться, изредка выражая своё мнение. Традиционные блюда осэти, упакованные в коробки дзюбако, напоминают мне сейчас бэнто. Я вспомнил, как мы, молодые генины… — О, Саске, а помнишь, как мы сражались с Какаши за колокольчик? Хината, я рассказывал тебе эту историю? Меня привязали к столбу и запретили мне что-либо давать из еды. Живот, помню, урчал зверски. Но Саске всё-таки покормил меня, не боясь гнева сенсея. Так мы и стали командой номер семь, потому что шиноби, которые не выполняют приказов — мусор, но те… — Кто бросают друзей, ещё хуже, — закончил я. — Точно! — улыбнулся ты. — Теперь ты же не бросишь меня? Покормишь? — ты так усмехнулся, что у меня свело внизу живота. — Т-ц. У тебя теперь есть жена, — хмыкнул я, возвращаясь к своему блюду. — Какой ты скучный, Саске! — бурчал ты, но голубые глаза все так же лучезарно светились. — Хината, так всё вкусно и аппетитно выглядит! — вдруг вклинилась в диалог Сакура. — Ты отлично готовишь, а я смогла приготовить только моти, и то их внешний вид оставляет желать лучшего. — Спасибо, — застеснялась она. — Я много училась этому. О, кажется, я забыла принести с кухни дзони. — Я помогу, — вдруг встала следом Сакура. Оставив нас вдвоём, жёны ушли. И тогда в тишине и непривычном молчании я решился. Подцепив палочками креветку, я предложил её тебе. Ты не взял её сразу, несколько секунд изучая моё лицо. Что ты хочешь найти в нём? А может, ты просто любуешься? Ухмыляясь, глядя мне прямо в глаза, ты взял её в рот, и моя рука наконец опустилась. — М-м, как вкусно! Спасибо, Саске! — прожевал ты. — А ещё будет? — Т-ц. Нет, усуратонкачи. Корми себя сам. На самом деле я бы всю ночь так провёл, кормил бы тебя, любуясь, как твои пухлые губы сжимаются возле моих палочек, как ты стонешь и жуёшь одновременно. Однако Хината с Сакурой уже вернулись, и я поспешил выпить саке, чтобы в случае чего правдоподобно объяснить свой нездоровый румянец. Удивительно, но, когда жена предложила тебе точно такую же эби, ты отказался есть с её палочек и взял креветку себе сам. Все выпили, и даже робкая Хината уже говорила громче и увереннее. Я давно не ел такой роскошной еды, питаясь в основном боевыми пилюлями, а в лучшем случае онигири и лепёшками. Лежащий рядом со мной омар будто издевался, искушая. Но я не стал его пробовать чисто из принципа. Я в гостях, и привыкать к такой еде мне не пристало. Мы встретили Новый год, и снова выпили. Ты громче всех кричал поздравления, а Сакура даже прослезилась после нескольких рюмок и обещала мне, что больше не будет брать дополнительные смены в больнице, после того как я пожелал ей поменьше работать и больше заботиться о себе. Когда страсти наконец улеглись, мы расположились в гостиной и продолжили пить саке, не забывая о закуске. Наруто предложил сыграть в карты, и я ни разу не проиграл, выходя из круга раньше. Хината и Сакура быстро потеряли интерес к играм, ведя беседу о своём женском. А мы за картами потеряли счёт времени. Несколько раз ты всё же победил меня, и я слабо улыбнулся, ведь мне даже не пришлось поддаваться. Опомнились мы, когда Хината, утомлённая за день, задремала прямо на диване, а Сакура, как самая ответственная, мыла на кухне посуду. Я должен был, как порядочный шиноби и семьянин, взять жену и уйти, но… Я таким не был. — Ого, уже так поздно, — заметил ты время на часах. — Может, сбежим? — наклонился я ближе, будто подговаривая тебя совершить преступление. Заметив твои расширенные зрачки, я наконец осмелился озвучить свою идею: — Как насчёт хацухинодэ? — На крыше Резиденции! — ты воскликнул так громко, и я зашипел, вынуждая говорить потише. — Давай наперегонки! Я закатил глаза: ты слишком любишь со мной соперничать. Одевшись, мы выскочили из дома, и настоящая игра началась. Мы бежали по крышам домов так быстро, что медленно падающий снег не успевал сесть нам на плечи. Стопы наших ног одновременно коснулись пола. Ничья! Переводя дыхание, мы подошли к перилам, окидывая задумчивым взглядом горизонт. До рассвета оставалось совсем немного времени… — Что ты попросишь у Тосигами? — спросил вдруг ты. — У меня всё есть, — ответил я заученной фразой. И ты, конечно же, мне не поверил. — А я попрошу… — Т-с, — перебил его я. — А то не сбудется. Коноха была прекрасна в своём снежном великолепии. Мир был прекрасен! За время странствий я видел много красоты и в природе, и в людях, что редко попадались мне по пути. Благодаря тебе у меня есть эта замечательная жизнь. Да, возможно, тяжёлая и трудная, полная лишений. Зато только моя, без лжи и чужих указаний. Я сам её выбрал. Жаль, так и не узнаю, о чём мечтаешь ты, у которого, кажется, есть всё. Но пусть оно непременно сбудется, потому что ты этого достоин. И вот яркая оранжевая полоска света рассеяла тьму в небе. Ты смотрел на солнце, а я смотрел на тебя, впитывая твою радость. И в этот миг я подумал, что, будь у меня другая жизнь, я бы сделал всё по-другому. Это единственное желание, которое у меня осталось.