Молодая луна

Саске резко открыл глаза. Одной рукой он провёл по лицу, сбрасывая с себя остатки чужого воспоминания и сна, другой — всё ещё крепко держал катану. Подняв её на уровень глаз, он снова активировал шаринган, желая вновь провалиться в то сновидение, полное тоски и щемящей нежности. «Одна ночь — одно воспоминание», — вспомнил он, когда ничего не вышло. К тому же за окном уже взошло солнце, но Саске совершенно не хотелось вставать с постели. Признание Наруто, казалось, всё ещё звенело у него в голове как колокола, но провести весь день в кровати, прячась под одеялом, было уж совсем по-детски и точно не в духе Учихи. Наскоро умывшись и приведя себя в порядок, он спустился на первый этаж, ожидая, что Узумаки заждался его за завтраком. Однако в доме всё ещё царила та утренняя тишина, что бывает перед рассветом, лишь ровное тиканье часов разбавляло его одиночество. И Саске вспомнил, что сегодня было именно воскресенье. Выходной день, когда не нужно идти в Резиденцию и делать вид, что он Анбу, не нужно отзываться на вымышленное имя и совсем необязательно прятать эмоции под маской. На самом деле он был даже рад, что на некоторое время может остаться наедине с мыслями. О многом хотелось подумать, уложить в голове, потому что сейчас его состояние было далеко от внутреннего спокойствия. Вспомнив про спортзал, он решительно свернул из гостиной направо. Помещение было светлым и просторным. Боксёрские груши, тренажёры для пресса, спины и ног — тут было всё, что помогало поддерживать физическую форму. Саске, медленно обходя зал, подошёл к боксёрскому мешку, подвешенному на железных цепях к потолку. В отличие от груши, подразумевающей точные и быстрые удары, он предназначен для тренировки силы, а не ловкости. Собрав немного чакры в кулаке, Учиха ударил один раз, но мешок лишь немного качнулся в сторону. Он был настолько большим и тяжёлым, что для того чтобы пошатнуть его должным образом, требовалось приложить всю силу. Однако в голове никак не исчезало воспоминание, как он буквально вчера, потеряв терпение, избивал Наруто. «Ненавижу себя! Я умею лишь разрушать и убивать. Правильно говорил Второй хокаге: Учихи опасны. Их эмоции настолько сильны, что их ненависть не знает пощады», — подумал Саске, совсем позабыв о второй части сказанного Тобирамой. Набирая воздух в лёгкие и концентрируя чакру в руке, с выдохом он вновь ударил. Мешок качнулся чуть сильнее, но все ещё недостаточно. «Спокойно, это просто груша для битья. Не Наруто! Я могу бить так, как захочу». И тогда плотину эмоций, сдерживаемых стойкостью и выдержкой характера, прорвало. Крича, он колотил поочерёдно двумя руками без подстраховки в виде чакры. Саске и сам не знал, от чего конкретно он хотел избавиться. Может, от тоски и больного смирения, которыми были пропитаны те сны, а может, от вчерашнего признания и его последствий. Но с каждым ударом он чувствовал облегчение. Ненависть ненадолго отступала. Выбившись из сил, остановился, не опуская кулака, и прислонился горячим лбом к холодной коже боксёрского мешка. Дыхание было сбивчивым и тяжёлым, и он прикрыл глаза от усталости. — Доброе утро! — приветствие прозвенело в тишине так бодро и звонко, что Саске вздрогнул, но позы не сменил. Казалось, если он сделает вид, что ничего не слышал, то никто и не придёт. — Тренируешься с утра пораньше? — болтал Узумаки, подходя к нему ближе. — А чего меня не позвал? И почему ты выбрал мешок, а не грушу? Она больше тебе подходит. — Считаешь меня слабым? — Учиха не узнал собственный голос. После серии таких быстрых ударов в горле пересохло. — Если мы говорим о тайдзюцу, считаю, что твоя ловкость превосходит твою силу, — сказал Наруто честно и не задумываясь. Наконец Учиха выровнял дыхание и открыл глаза. Повернув голову, он заметил удивительно бодрого Узумаки, стоящего рядом. Даже одетый по-домашнему просто, он излучал уверенность и силу хокаге. И почему-то именно сейчас разница в возрасте была слишком заметной. Вспыльчивый подросток и взрослый мужчина. Хотя даже так они были всё теми же Саске и Наруто. — Хочешь сказать, что тренировать силовые удары мне бесполезно? — возмутился Учиха. — Конечно, нет! Просто я заметил, что в удар ты вкладываешь слишком много эмоций, которые скорее мешают тебе, чем помогают, — пожал плечами Наруто. — Смотри, я покажу! Саске цыкнул, закатил глаза и только после этого отошел, освобождая место. Думал: в какое неправильное будущее он попал, раз Наруто, самый неугомонный и громкий шиноби на свете, сейчас тренирует его самообладание и хладнокровие. Впрочем, это было намного лучше, чем неловкие взгляды и разговоры после признания, что могло вскружить ему голову, стоило только вспомнить об этом. Наруто встал в стойку, коротко вдохнул и выдохнул и ударил по тяжёлому кожаному мешку, который отлетел, звеня цепями, до самого потолка. Хокаге сделал это так легко, что Учиха, не испробовав на себе, не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Хмурый взгляд был единственным, чем Саске мог его наградить. — Как-то так, — смущённо улыбнулся Наруто, будто сам не ожидал от себя такого удара. — Между нами пятнадцать лет разницы боевого опыта. Думаю, спустя столько лет я мог ударить точно так же, — ответил Учиха со всей гордостью, что у него осталась. — Э, да, конечно, мог! — с важным видом кивал Узумаки, но Саске ему не поверил. — Как насчёт спарринга? — вдруг предложил он. — Только тайдзюцу и никакого шарингана! Хотя… Возможно, только с ним у тебя и будет шанс хоть как-то задеть меня, — коварно улыбнулся он. Саске скрипнул зубами. Мало того, что болван-хокаге посмел помешать ему, решив покрасоваться, так ещё и подначивает, уничтожая последние крупицы самообладания! — Спасибо за такое снисхождение! — оскалился Учиха. — Но с тобой, усуратонкачи, я справлюсь и без него, — конечно, Саске блефовал. После такой демонстрации силы его дух соперничества немного поугас, но сдаваться так просто он тоже не собирался. Они вышли в центр зала, заняли боевую позицию. Наруто был спокоен, а вот Саске, наоборот, нервничал. Он думал, что Узумаки из-за своего характера нападёт первым, но тот почему-то медлил, даря шанс начать Учихе. Саске такая возможность была ни к чему. Он решил воспользоваться советом Наруто, применяя ловкость и манёвренность. Узумаки раскусил его план, широко ухмыляясь, но по-прежнему ждал первого удара от Учихи. Саске рассчитал лучшую траекторию и место для удара, но всё равно встретил блок. Он пробовал другие приёмы, но и они не увенчались успехом. Защита хокаге была слишком сильна. — Расслабься, Саске. Это всего лишь я, — улыбнулся Наруто после очередной неудачной попытки задеть его. И тогда он в самом деле отбросил все расчёты и логические доводы. Ведь против Узумаки они всегда были бессильны. Чтобы действительно победить, нужно серьёзное намерение убить его. Действуя на адреналине и пике своих возможностей, он начал быструю серию ударов. В левое плечо — блок. В правую ногу — в цель. В живот — снова блок. Наруто успевал уворачиваться от большинства ударов, но некоторые всё же били в цель, что не могло не радовать Саске. Он способен его достать, а значит, победить. Доказать, что с его силой стоит считаться. Однако всё изменилось, когда Узумаки с позиции защиты перешёл в атаку. Про собственные удары Учихе пришлось забыть. Вся концентрация уходила на отражение чужих. В правое плечо — ушёл в сторону. В левую ногу — подпрыгнул. В грудь — пригнулся. Хотел сделать подсечку, но Наруто разгадал его план, сделав шаг назад. Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга жадно, не отрываясь. — Ты будто не атакуешь, а флиртуешь со мной, — усмехнулся Узумаки. Лицо Саске вмиг покрылось красными пятнами. «Нельзя его слушать! Он специально хочет вывести меня из себя, чтобы я сделал ошибку». — По-моему, как раз наоборот, — ответил Учиха, небрежно вытирая пот со лба сгибом локтя. — Хм, возможно, — сказал Наруто, будто всерьёз раздумывая о таком варианте. Пот стекал по лицу Узумаки точно так же, мешая видеть. И хокаге сделал нечто такое, что вконец пошатнуло выдержку Учихи. Взяв край футболки, он поднёс ткань ко лбу, промокая от влаги. И вроде в этом жесте не было ничего непристойного, но Саске уже второй раз за утро чувствовал, как щёки горят от стыда. Однако отвести взгляд от оголённой части живота он не мог. Ярко выраженный пресс у Наруто так и манил его потрогать, а капельки пота, собравшиеся на ложбинках, разделяющих пресловутые шесть кубиков, хотелось слизать языком. «О чём я думаю? Почему мне не противно?», — думал Саске, бессовестно пялившись. — Кстати, — сказал непринуждённо Наруто, одёрнув наконец майку, — выглядишь отдохнувшим. Хорошо спалось? — После того как разбил тебе голову? Ты издеваешься? — привычное раздражение спасало Саске от ступора после увиденного эротичного зрелища. — Да брось, я совсем не обижаюсь. Я думал, мы замяли этот инцидент, — улыбался Наруто, не снижая концентрацию даже сейчас. Саске размышлял: сказать ли правду или оставить всё как есть, в режиме недосказанности. Эти чувства в воспоминаниях переплелись с его собственными, мороча ему голову. Голубые глаза следили за реакцией Учихи, и он уже подумывал сказать правду, но вдруг ощутил, как из носа полилась кровь. Саске зажал его рукой и запрокинул голову, но на футболку всё равно упало несколько красных капель. Наруто, вмиг позабыв о поединке, оказался рядом. — Ты в порядке? Что-то болит? — голос хокаге был таким заботливым и беспокойным, что Учиха ненароком наслаждался его вниманием. — Да, — сказал он, не меняя положения. — Голова от тебя скоро треснет. — Ха, ну с этим ничем не могу помочь. Придётся тебе потерпеть меня ещё немного, — весело сказал Наруто. Он сходил за полотенцем, и кровь из носа была успешно остановлена, однако самооценка Саске в который раз изрядно подпортилась. Давно было пора признаться себе, что Узумаки волнует его, возбуждает, будоражит. И у этого напряжения до сих пор нет выхода. Прошлый выходной они, не обращающие друг на друга внимания, провели по разным комнатам. Теперь Саске терялся в догадках, чем они займутся.

***

«Курама, скажи, — обратился к девятихвостому хокаге, — насколько я больной извращенец от одного до ста, если меня радует чужая кровь из носа?» «Ты больной на всю тысячу! — смеётся лис в его голове. — С чего ты взял, что у него пошла кровь от перевозбуждения? У парнишки, возможно, просто поднялось давление во время вашего спарринга». «Нет, я видел, как он смотрел, когда я поднял майку. Я его точно волную!» — Наруто с трудом держал лицо, чтобы не заулыбаться во все широкие тридцать два. «Ты волнуешь всякого, кто с тобой заговорит. Точнее, бесишь», — не унимался Курама. Наруто мысленно закатил глаза. Что взять с этого лиса, ужасно скучающего по битвам, войнам, вынужденного спать целыми сутками напролёт. В его силе и чакре после Четвёртой Мировой войны шиноби почти не нуждались, но с появлением Саске из прошлого, кажется, Курама нашёл новое увлекательное занятие — язвить и насмехаться над чувствами смертных. Хотя в большей степени его волновал, то есть бесил, лишь один Наруто, но того это совсем не заботило. Единственное, что сейчас его интересовало, это Саске, внимательно следящий за сюжетом в фильме. Наруто не мог припомнить, чтобы они хоть раз вот так спокойно просто смотрели телевизор. Учиха сидел ровно, немного зажато, глядя прямо перед собой. Узумаки, развалившись на диване полубоком, поглядывал то на экран, то на Саске, ловко закидывая попкорн в рот. Громко жуя, он медленно, но верно в очередной раз испытывал терпение Учихи. — Диван в моём кабинете удобнее? — вдруг спросил Наруто. — Что? — вздрогнул Саске, медленно поворачивая голову к хокаге. — Я сказал, — начал говорить Узумаки почти по буквам, — что диван в моём кабинете для тебя, наверное, удобнее. Сейчас ты сидишь так, будто готов вскочить патрулировать улицы в любое время дня и ночи. Саске нахмурился и шутку не оценил, но сел немного свободнее. Что бы ни говорил лис, Наруто в каждом жесте и взгляде видел, как Учиха постепенно терял контроль. — Да, намного удобнее, — быстро согласился Саске, решив не спорить. — Тот диван только в моём распоряжении, и там нет тебя, шумного, вечно болтающего без умолку, чавкающего, тяжело дышащего и вообще… знаешь, что? — подскочил Учиха с места. — Что? — спросил Узумаки с вызовом, тоже поднимаясь. Они стояли напротив и пожирали друг друга взглядом. Саске — бешено, яростно, со всем своим безумством. Наруто — спокойно, удовлетворённо, со всей своей чувствительностью. И оба понимали, что любой неверный выбор — и спичка, уже зажжённая, превратит маленький костёр в настоящее полымя, что сулило либо большую драку, либо страстный поцелуй. Неожиданный звонок в дверь немного охладил их пыл. Незваному гостю были рады хотя бы потому, что, кажется, своим визитом он отсрочил то, что никому из них пока не хотелось выбирать. Саске снова сел на диван, притворяясь, будто сцена из фильма захватила его внимание. Наруто, как хозяин дома, поспешил открыть. Хокаге ожидал увидеть в свой выходной день кого угодно. Шикамару, который мог посетить его с рабочими нерешёнными вопросами. Сакуру, что волновалась о нём, как о друге, который остался совсем один без женской руки. Даже Хинату, ведь она могла всегда навестить его под предлогом, будто забыла какую-то важную вещь в доме. Но на пороге был никто иной, как Киба Инузука. Мужчина, шиноби, бывший друг, который увёл у него жену. И Курама ему свидетель, что он совсем, вот прям абсолютно на него не обижался, а был даже в какой-то мере благодарен, что он избавил его от лишних хлопот, разбирательств и объяснений с Хинатой и целым кланом Хьюга в придачу. — Э-э, привет, Наруто, — сказал Киба. На его щеках были всё те же узоры, а одежда, охотничья, с густым мехом, выглядела немного пыльной, будто Инузука куда-то спешил или только вернулся с миссии. — Привет, — невозмутимо приветствовал хокаге. А внутри всё обрывалось от мысли, что если он зайдёт в дом и почует чакру Саске… — Знаешь, я давно должен был прийти поговорить, — продолжил Киба, неловко смотря в сторону. — Может, пустишь? — опомнился он, ожидая приглашения на крыльце. — Зачем? — начал напирать Наруто, уверенно возвышаясь в проёме, не давая пройти. — Чтобы мы за чаем обсудили Хинату? Или какой я болван, что потерял её, а ты подобрал, обогрел? Инузука, не трать моё время. Мне не нужны твои объяснения или извинения. А может, это ты ждёшь от меня прощения? Так вот, я прощаю. Могу даже прийти на вашу свадьбу и сказать весёлый тост. Хочешь? Киба некоторое время ошеломлённо смотрел, словно не узнавал старого друга. А Узумаки готов сказать что угодно, лишь бы не пускать его в дом. Ведь там Саске, и никто, кроме уже доверенных лиц, не должен знать о нём. Шикамару неспроста выслал Инузуку на несколько месяцев, но этот любитель собак, видимо, справился с миссией раньше срока. Саске, даже если спрячет лицо под маской, всё равно будет узнан им по запаху. А такой секрет Кибе доверять ни в ком случае нельзя. Эта новость со скоростью света разлетится по всем уголкам страны Огня. — От одиночества совсем одичал, что ли? — злость собачника была ожидаемой, но всё равно обидной. — Меня сослали так быстро, что я не успел даже с тобой объясниться как следует. Специально закончил побыстрее, потому что совесть гложила, что так с другом некрасиво поступил. А теперь вижу: не надо было и стараться. Киба перед уходом в последний раз глянул на Наруто, надеясь, что он пошутил или разыграл его. Но Узумаки упрямо молчал, позволяя ему уйти вот так, толком не объяснившись, грубо и бесцеремонно. Придя к его дому просить прощение и наладить дружеское общение, он был готов ко всякому, но такого совсем не ожидал. Лучше бы Наруто просто врезал ему, и Инузука бы даже это понял и принял. Но порой слова ранят куда сильнее кулаков. И Узумаки знал об этом не понаслышке. Он бы никогда так не поступил с другом, но безопасность Саске была важнее собственных принципов. Учиха в принципе был важнее всего. Выпроводив Кибу, он закрыл дверь и приложился к ней лбом, переводя дух. В груди защемило, было противно от самого себя. Теперь даже в собственном доме было рискованно оставаться. Вдруг завтра к нему явится Хината или её сестра? После резкого и циничного ответа Инузуке их визит казался вопросом времени. Но в ближайшем будущем об этом можно не переживать, ведь скоро хокаге и его Анбу отправятся в путь, в страну Ветра.