Молодая луна

Я не знаю, в какой момент влюбился в тебя. Может, ещё в детстве, когда, несмотря на зависть, восхищался твоим упорством и умением не сдаваться. Может, когда стал ревновать к тихой и скромной Хинате, не понимая, что ты в ней нашёл, кроме удобной покорности. Тебе с ней нескучно? Может, сразу после нашей битвы в Долине Завершения, когда с улыбкой на устах я признался, что проиграл. Тогда я впервые понял, что время — очень ценный невосполнимый ресурс. И своё я годами тратил на одиночество и ненависть. Первые месяцы в заключении протекли в раздумьях, как же изменилась бы моя жизнь, если бы я нашёл в себе силы простить и отпустить. Жить дальше, работать и идти нога в ногу с тобой. Но в то же время я ни о чём не жалею. Мой путь, неправильный, с кучей ошибок, сделал меня самим собой. Спасибо, что не сдавался и не позволил нашей связи порваться. Я простил себя и готов двигаться дальше, пробуя наладить общение и с другими людьми. Но в каждом я видел тебя. Если бы только сумел разлюбить, смог бы забыть, что ты для меня значишь, я бы, возможно, влюбился в Сакуру. Она действительно хорошая, достойная всего самого лучшего, а не такого непутёвого мужа, как я. У меня была бы дочь, имя которой я бы выбрал, ссылаясь на брата. У меня была бы семья, с нетерпением ждущая, когда их муж и отец вернётся с работы. Мы бы проводили вместе тихие спокойные вечера. Сарада бы рассказывала о своих успехах в школе, Сакура нежно обнимала бы меня со спины, целуя в щёку, добавляя в тарелку остатки ужина. Но у меня даже этого нет, потому что, как только я позволяю себе расслабиться и подумать, что пора бы начать жить своей жизнью, а не глупыми мечтами, позволяю думать себе, что действительно дорожу женой, ты появляешься на горизонте, напоминая о моей другой любви, которая так просто не исчезнет по щелчку пальцев. Она навсегда пропустила через меня корни, связала меня по рукам и ногам. Ты искушаешь меня доброй улыбкой, заботливыми письмами, даже жестами рук, когда хочешь убрать волосы с моего лица, но не позволяешь себе этого сделать. Да, я замечаю твою неуверенность, знаю, что ты обсуждаешь меня с Шикамару. Слышал твои шутки на мой счёт, что мы всего лишь друзья и ничего больше. Тебе проще не замечать моих чувств. Я понимаю: после стольких лет ты до сих пор боишься, что я исчезну, пропаду и тебе снова придётся меня догонять. Мы никогда не обсуждали наши отношения, и я не хотел давить на тебя. Однако лить по тебе слёзы больше не буду. Ты женился, сделал свой выбор, и мне ничего не остаётся, как пожелать тебе счастья. Наша связь всё равно окажется сильнее, чем любые жёны. Время покажет. Как же я был зол, когда ты в письме указал, что Анбу осмелились устроить непорядки в деревне. Я отправился в путь сразу, понимая, что медлить в такой ситуации нельзя. Не позволю трагедии, что случилась с моим кланом, повториться. Знаю, ты был против моей идеи утихомирить взбунтовавшихся шиноби, но другой, такой же действенной, не было всё равно. Я взял ответственность на себя: если народ хочет зрелищ, он их получит. В нашем мире по-другому нельзя: сильный всегда захочет приструнить слабого, показать свою власть. Вот почему развязываются войны. Не только из ненависти, с которой ты давно уже сражаешься. Сила всегда захочет найти выход, ведь хищника не удержишь в клетке. Ты знаешь, о чём я говорю, ведь в тебе сидит девятихвостый. Сколько раз он предпринимал попытку захватить твоё тело? Только благодаря поддержке близких, упёртому характеру и вере в лучшее ты не потерял себя. Твой случай один на миллион. Ты должен понимать, насколько ты исключительный. Не все люди могут похвастаться этим. Так, в здании Анбу, что я спроектировал по чертежам Орочимару, через главный вход можно зайти и наблюдать за поединками любому желающему, кто заплатит за билет немаленькую сумму, между прочем. Если уж некоторые шиноби решились продать честь воина, главное не продешевить. Через подземный люк попадали другие ниндзя по рабочим вопросам, однако многие не горели желанием туда спускаться. И я догадывался почему. В этом месте только наркоты и шлюх не хватало для полного комплекта, и я контролировал это место через своих доверенных лиц. Многие Анбу видели во мне хокаге, и я не понимал почему, пресекая любые разговоры об этом. Хокаге только один — ты. Я наказывал тех глупцов, что считали иначе. К тому же мне абсолютно не идёт белый цвет. Мы сражались за этот мир вместе, воплотили в жизнь мечту, чтобы не было больше войн. Однако люди стали сами желать битв, просто ради зрелищ, при этом сидя в безопасности. И шиноби, не умеющие ничего делать, кроме как сражаться, воюют против друг друга на потеху зрителям. В этом мире чакра стала больше не нужным ресурсом. Так, может, отдать её Ооцуцуки? Пусть божественное древо заберёт её. Однако прочувствовавший силу хоть раз так просто с ней не расстанется. Мудрец шести путей странствовал и проповедовал Ниншуу, где чакра помогала понять самого себя и другого человека. С её помощью люди могли объединять свою духовную энергию с другими людьми, что позволяло понимать друг друга без слов — видеть то, что сокрыто в сердцах. Но со временем оно стало известно как ниндзюцу, предназначенное для сражений. Как ты думаешь, мы ещё можем повернуть историю на этот утраченный путь? У нас же получилось добиться этого… Или это мы такие особенные? Частички одного целого, что долгое время были потерянными во вселенной, и наконец нашлись. Я не помню, когда конкретно влюбился в тебя. Кажется, что это чувство было со мной всегда, так пусть и останется навек. Но, если мне выпадет шанс начать всё сначала, я обрушу на тебя всю силу моих чувств. Она накроет тебя как цунами, сожжёт дотла твои кости, потому что Учиха любит так же сильно, как и ненавидит. Но не волнуйся, ты восстанешь из пепла и попросишь добавки. Я люблю тебя, Наруто Узумаки, и скорее мир поглотит бездна, чем это изменится. Саске первое время не понимал, что сон уже подошёл к концу. В груди щемило, а глаза открывать совершенно не хотелось. Но утреннее солнце наглыми лучиками дразнило его лицо, и Учиха, прищурившись, вспомнил, где он находится. Тёмных штор не было, вместо них — сёдзи. Там через полупрозрачную бумагу виднелась зелень и голубое небо. Замечательная погода для сентября! Впервые он был счастлив, что у него есть удивительный второй шанс построить жизнь по-другому. С последним кусочком из прошлого что-то изменилось у него внутри. Чувство вины, сжирающее раньше его сердце, отпустило. Он понял, что эти чувства с ним были всегда. Сейчас они разрывали его внутренности от тоски из-за собственной упрямости. Его миссия не влюбиться в Наруто заведомо была провальной. Скорее она звучала так: понять, что ты давно уже влюблён. Ужасно хотелось пить и увидеть его. Повернув голову, он заметил, что второй футон был уже пуст, а за дверью ванной комнаты слышался шум воды. Он медленно поднялся и, почти ничего не соображая, дёрнул ручку — открыто. Две мысли по очереди мелькали в его голове: «Пить. Наруто. Пить. Наруто. Пить. Наруто. Наруто. Наруто». Хокаге, никого не замечая, стоял в душевой кабине и намыливал плечи. Офуро уже стояла разогретая и только ждала, когда в неё окунутся. Саске, не сомневаясь, открыл шторку и забрался к нему в душ прямо в одежде. Наруто с мочалкой в руках повернулся, удивлённо взирая на него. — Саске? — спросил он, немного стесняясь. — Что-то случилось? Узумаки смотрел на него, ожидая ответа, гадая, что могло заставить замкнутого Учиху проникнуть к нему в ванную комнату. Саске намеренно не опускал взгляд ниже, он смотрел только в голубые глаза, всё больше убеждаясь в своем решении. — Поцелуй меня, — попросил он. Мочалка в чужих руках шлёпнулась о влажный кафель.

***

Фестиваль в деревне изрядно подпортил планы Наруто. Хокаге рассчитывал на разные комнаты не просто так. Сдерживать порывы чувств с каждым разом становилось всё сложнее. Смирившись, он отпустил Саске на горячие источники, понимая, что разделиться сейчас будет лучшим вариантом для них обоих. Он переоделся в юкату, но до душа так и не дошёл. «Что я делаю? — задал он вопрос сам себе. — Я иду к нему, а иначе снова буду жалеть об упущенном шансе». Конечно, появиться эффектно у него не получилось, да и помыться он совершенно забыл. Но всё это было абсолютно неважно, когда Саске, такой невинный и настоящий, сидел в горячей воде. Как же хотелось коснуться этой белой мраморной кожи! Капли в ночи сверкали на ней словно алмазы. И Наруто слизал бы каждую, чтобы это проверить. Стоило ему посмотреть на Саске, и отвернуться он уже не мог. Его хотелось разглядывать как картину в музее, хотя Узумаки никогда не был ценителем искусства, как, например, Сай. Он чувствовал, как прилив возбуждения постепенно спускался всё ниже и ниже. Тонкую шею хотелось укусить, губы — целовать до одури, сжимать его талию и никуда не отпускать. Но с Учихой никогда просто не будет, что только подстёгивало действовать более развязно. Он искушал его так утончённо и филигранно, даже сам не осознавая этого. Превращение в Учиху постарше было неожиданным, но он рад, что смог ещё раз увидеть его таким, каким помнил раньше. Вина за его смерть больше не мучила, и Наруто в который раз убедился в истинности своих чувств. На Учиху, любого, стояло крепко и уверенно. И, конечно же, Саске сбежал, стоило только коснуться его под водой. Однако Узумаки не жалел, что показал всю степень своего желания. В одиночестве он остался смотреть на фейерверк. В онсэне это казалось даже романтичным. Ему так хотелось, чтобы Саске стоял рядом и держал его за руку, и, когда бы наскучило беспрерывно пялиться на цветные искры, Наруто обязательно поцеловал бы его. Стоя по пояс в воде, он тщетно пытался не думать об Учихе, но мысли снова и снова возвращались к нему. Возбуждение улеглось только спустя несколько долгих тихих минут — фейерверк давно закончился. Немного замерзнув, он пришёл в комнату и усмехнулся, заметив, что Учиха переоделся в привычную одежду, однако, увидев катану в его руках, нахмурился. «А парень не промах! Специально так сделал, чтобы между вами не было ночью неловкости. Как умно!» — послышался рык девятихвостого. «Курама, — вдруг серьёзно обратился к нему хокаге. — Не вздумай мешать нам!» «Даже не собирался! Такие вещи подсматривать не люблю», — лис прикрыл глаза и уснул. А вот Наруто не спалось долго. Он ворочался с одного бок на другой, иногда смотрел на футон Саске, но тот, тихо сопя, крепко спал и был спокоен. Гадая, что Учиха видит сейчас в этот самый миг, не заметил, как его сморило. Солнечные зайчики разбудили Узумаки уже рано утром. Потянувшись, он решил всё-таки принять офуро, что вчера было так спонтанно отложено. Растопив печку, он скинул юкату и зашёл в душевую кабину. Прохладная вода бодрила, и он поначалу даже не заметил, как Саске вдруг забрался к нему. Он стоял, смотрел серьёзно, не замечая, как брызги попадали на его футболку и штаны. А Наруто не мог придумать ни одного правдоподобного объяснения. Руки дёрнулись прикрыться, но он не стал этого делать. Учиха должен был трижды подумать, прежде чем врываться к кому-то в ванную комнату. Но, очевидно, он не думал вообще. — Саске? Что-то случилось? — Наруто был готов выйти и одеться за рекордные сроки. За ними погоня? Их нашли? Волнение поднималось быстрой волной, охватывая всё его тело. — Поцелуй меня, — попросил он так уверенно, что хокаге застыл. Возможно, ему почудилось, но, глядя на решительное лицо Учихи, Узумаки всё больше убеждался в реальности происходящего. Он сжал руку в кулак, думая, что, если это окажется извращённой шуткой, ударит его в нос. Но смеха так и не последовало, как и любой другой реакции. И тогда Наруто позволил себе на секунду поверить, решив взять из этого момента всё, что только возможно, напоследок прощупав границы дозволенного. — Хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — нагло улыбнулся он, провоцируя. — Не уверен, что ограничусь одним поцелуем. Я не подросток, что может кончить только от одного петтинга. — Поцелуй так, чтобы мне понравилось, и тогда, может, я разрешу тебе зайти дальше, — обсидиановые глаза сверкнули, и Наруто от одного этого тона, приказного и снисходительного, захотелось нагнуть его. Больше ни о чём не думая и не сомневаясь, Узумаки приблизился, одной рукой поворачивая к себе за подбородок. Будучи немного выше Учихи, он смотрел сверху и наслаждался моментом не спеша. Саске томно выдохнул, прикрывая глаза, и тогда тормоза у Наруто слетели напрочь. Он поцеловал его сначала аккуратно, нежно прихватывая нижнюю губу, но с каждым движением пламя страсти разгоралось всё ярче. Когда язык проник внутрь и Саске еле слышно застонал, Наруто прижал его к мокрому кафелю, не разрывая поцелуя. Руки задрали уже мокрую футболку, пальцы с силой сжимали открытые участки горячей кожи. Они стояли под душем, а казалось, будто под дождём, ещё там, в Долине Завершения. Круг замкнулся, и Наруто не мог придумать лучшего варианта выяснения их отношений, чем сейчас. Такие разные, они наконец слились в поцелуе, пережив утрату, сражаясь за будущее, нарушая пространственно-временные законы. Неохотно оторвавшись от губ, Наруто снял футболку с Саске, и тот, подняв руки вверх, позволил ему это сделать. Он часто дышал, смотрел затуманенным взором. С чёрных длинных волос по бокам падали тяжёлые капли, и Узумаки провёл по ним ладонью, размазывая влагу, приглаживая их. — Ты намок, — шепчет он, сам не понимая этой острой нужды говорить тихо. Саске дрожал, голая грудь покрылась мурашками, соски с аккуратным маленькими ареолами затвердели. Наруто сделал воду погорячее и снова повернулся к нему. Учиха, немного наклонившись, стягивал влажные потяжелевшие хлопковые штаны, и Узумаки снова залип, рассматривая, длинные ноги и упругие ягодицы. Сейчас хокаге не хотел думать о чужих причинах и мотивах, он желал лишь одного — продолжить то, что они начали. — Если ты разделся, значит, тебе понравилось, — улыбался Наруто, обнимая его за талию ненавязчиво одной рукой. — Скажи, что мне сделать дальше, — просил он, умоляя. — Я… не распробовал. Поцелуй ещё, — нашёлся с ответом Саске. Наруто, кратко рассмеявшись, встал ближе, касаясь его груди своей; твёрдый, налитый член дотронулся до бедра, и это мимолетное удовольствие заставило его качнуться в том же направлении ещё. Обхватывая Учиху за шею, он потянулся к его губам и снова поцеловал сразу с языком, возбуждающе овладевая каждым милиметром, до которого добрался. Саске отвечал не менее страстно, царапая его плечи, вдавливая его в себя, будто желая слиться с ним в одно целое. Их языки делали круговые движения, танцуя, и Наруто с ума сходил, насколько быстро ему этого стало недостаточно. — Саске, — оторвался он, переводя дыхание. — Я… Мне кажется, я сейчас задымлюсь, если не сделаю что-нибудь ещё. Учиха кивнул, опуская его плечи, заставляя Узумаки сесть на корточки. Наруто усмехнулся, очень хорошо понимая намёк. Для них обоих это был первый подобный опыт, что делало момент ещё более особенным. Он без раздумий и сомнений принял это положение — возле ног Саске — и поднял голову, желая запечатлеть этот миг. По восхищённому взгляду Учихи Наруто сделал вывод, что ему весьма по душе видеть хокаге почти на коленях. Узумаки готов был принять сейчас всё, зная, что Учиха потом не только позволит овладеть им, как ему заблагоруссудится, но ещё будет просить об этом, почти умоляя. С этих самых пор всё изменится. Каждый чувствовал это в заряженном влажном воздухе, в каждом выпитом глотке чужого дыхания слившегося поцелуя — они любят и принадлежат со всем своим содержимым, светлым и тёмным, друг другу в равной степени. Наруто сначала без рук прошёлся по твёрдому стволу языком снизу верх. Возбужденный стон Саске сейчас казался музыкой для его ушей, он подбадривал стараться доставить удовольствие ещё усерднее. Пусть и ни разу таким не занимался, он не ощущал отторжения или отвращения к чужому пенису. Но это было даже ожидаемо: ему до искр перед глазами нравился Саске. Поглаживая упругие яички, он взял головку в рот, насаживаясь почти на всю длину. Хината лет десять назад ещё как-то пыталась делать ему минет, неуклюже давясь его большим размером, потом перестала, ссылаясь на боль в горле и отвращение от процесса. А Наруто-дурачок и поверил. Сейчас, лаская член Саске, он думал лишь о том, как приятно даже просто держать его во рту. Солоноватый вкус и запах тела также не отталкивали, наоборот, хотелось носом уткнуться в его лобок и вдыхать этот аромат, наполняя им лёгкие, чтобы таким образом быть ещё ближе. Делая поступательные движения, Наруто ощутил его руку в своих волосах, властно сжимающую и давящую на голову. Он бы нагло усмехнулся от осознания, что Саске, очевидно, кайфовал от происходящего, если бы мог, но рот его был занят, и хокаге не собирался останавливать процесс, войдя во вкус. Помогая себе рукой, он решил спуститься языком по стволу чуть ниже, задевая яички, всасывая одно из них в себя. Саске вскрикнул, не ожидая подобного трюка, и протяжно кончил на лицо. Наруто восторженно следил снизу за каждой чёрточкой выраженного удовольствия, не переставая двигать рукой по члену, выдаивая последние капли. Когда Учиха, довольный и изнурённый, стал оседать по мокрой плитке, Узумаки поднялся, удерживая его, цепляющегося и слабого. Всё ещё сбоку лилась вода, и хокаге умылся. — Что это было? — спросил вдруг Саске отдышавшись. — Не верю, что у тебя не было опыта. — С тобой я всегда быстро учусь, — улыбнулся Наруто, заглядывая в его удивлённые глаза. Заметив его возбуждение, Саске смутился, уводя взгляд в сторону. — Я, наверное, тоже должен, — краснея, сказал он. Узумаки очень хотел ощутить блаженство вроде этого, но не собирался давить на Учиху, если тот ещё не готов. — Необязательно, если не хочешь, — пожал плечом Наруто. — Иди первый, мне нужно ещё несколько минут. — Нет, я… Больше тебя не оставлю, — сказал Саске, имея в виду вчерашнюю ночь. — Мне интересно… что бы я мог с тобой сделать? Что тебе может понравиться? — Всё, — уверенно сказал Наруто, предоставляя ему полную свободу действий. Саске решил воду не выключать. С каплями, что редко попадали на их обнажённые тела, было ещё чувствительней. Теперь они поменялись местами. Наруто стоял, прижатый к стене, волнительно ожидая следующего шага от Учихи. Тот, казалось, никуда не торопился. Провёл рукой по твёрдой груди, цепляясь за сосок. Хокаге выдохнул, настолько восприимчивыми они сейчас были. Ладонь прошлась по прессу, короткими ногтями царапая живот. Наруто, готовый просить большего, закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям, выгибая спину. Когда Саске наконец коснулся члена, Узумаки поднял веки, выдыхая сжатый воздух. Чужая тонкая рука так уверенно держала его, размазывая влагу по стволу именно так, как ему всегда нравилось дрочить в одиночестве, спуская напряжение после тяжёлого рабочего дня, — не больно сдавливая, но и не слишком слабо. Пока рука Саске внизу работала, он целовал его шею, легонько кусая и языком рисуя влажные узоры его вен. Наруто замычал, желая быть ещё ближе, обнял, опуская руки к чужим ягодицам, что так приглянулись ему. Массируя и поглаживая задницу, хокаге почувствовал неимоверный жар: ему казалось, что скоро его внутренности просто взорвутся от надвигающегося блаженства. — М-м-м! Саске! — простонал он, видя звёзды перед глазами. Учиха постепенно сбавлял обороты и перестал двигать рукой, только когда член стал более мягким. Наруто отдышался, всё ещё обнимая Саске. Некоторое время они просто стояли молча и слушали частое сердцебиение друг друга. Выходить из уютной душевой кабины не хотелось. — Как насчёт офуро? — спросил хокаге, ласково поглаживая его тело. Руки, никак не желающие отпускать Учиху хоть на миг, будто жили своей жизнью. — Баня с самого утра? — скептически отнёсся к его идее Саске. — Мы никуда не спешим, — усмехнулся Наруто, выключая кран и вылезая из душа. — Можем себе позволить. — В смысле? — Саске, как взъерошеный мокрый воробушек, стоял на месте, прожигая взглядом. Наруто проверил температуру воды и, кивая самому себе, повернулся, с трудом сдерживая улыбку. — Я думаю, мы можем остаться здесь ещё на несколько дней. Давай вылезай, — Наруто подал ему руку, и Саске, нахмурившись, принял помощь. Вместе они погрузились в горячую воду по плечи. Деревянная купель была небольшая, но им хватило места расположиться друг напротив друга. Наруто смотрел на Саске тепло, многообещающе. Учиха же с притворным спокойствием, и Узумаки видел все чувства, что он скрывал за ним. Теперь покой им будет только сниться. Осталось слишком много вещей, что Наруто хотел сделать с ним, и, пока его взрослое тело не распадётся на атомы, он будет любить его столько, сколько успеет. Подплывая к нему ближе, он поставил руки по обе стороны от Саске, держась за край бочки. Он смотрел и ждал неизвестно чего, любого действия, на что решится Учиха. И вот он поднял руку, взлохмачивая его короткие мокрые волосы. — Что? — спросил Узумаки, не выдержав, уже млея от этого незамысловатого жеста. — Тебе больше нравятся, когда они длиннее? Саске улыбнулся и пожал плечами. Руку не убрал, перемещая на его лицо. — Ты просто старше, — сказал он. — Взрослее, мудрее, но глаза всё равно выдают тебя. Мне нравится, что ты вернул себе эту детскую непосредственность. Раньше они были тусклыми, синими. Сейчас они горят и сверкают как драгоценные камни на солнце. Наруто закусил губу. Эти слова тронули его сердце. — Это всё ты, — нашёл в себе силы ответить Узумаки, обнимая его, уткнувшись в шею. Саске, понимая, что ненароком снова сказал плаксивую сентиментальную глупость, опёрся на его плечи и оказался за его спиной, наваливаясь всем телом как обезьянка, сжимая ногами его туловище. Наруто засмеялся, снизу поддерживая его под коленями, чтобы тот не скатился обратно. Учиха, обхватывая шею двумя руками, уткнулся в блондинистую макушку. Узумаки, в свою очередь, так просто не сдавался, брызгая тому в лицо водой, но Саске держался крепко. Тогда хокаге начал медленно садиться, будто предупреждая, и оба, задержав дыхание, в таком положении оказались под водой. Выплыли спустя некоторое время лицом к лицу. Откашлявшись, Наруто протёр глаза, вдруг ощутив быстрый лёгкий поцелуй в губы. Саске явно испытывал его выдержку, которая уже трещала по швам. Он поймал его, притягивая к себе, когда Учиха уже хотел вылезти из офуро. — Кажется, мы не закончили, — улыбнулся он, ощущая, как Саске моментально расслаблялся в его руках, плавился, словно лёд на солнце. — Да, мы только начали, — сказал он, медленно поцеловав его снова.