Молодая луна

У седьмого хокаге не было настроения с самого утра. Получив последние новости из Конохи, Саске лёг в свой спальник, достал Кусанаги из ножен и активировал технику, погружающую в воспоминания, обьясняя это необходимостью узнать больше о его связи с Анбу. Узумаки, сколько голову ни ломал, не смог придумать, как задержать его, нервничая, что Учиха подумает о нём как о ветреном и озабоченном извращенце. Наруто было мало тех обьятий и поцелуев, что случились на поляне и у костра. Он желал Саске так сильно, как никогда ещё никого не хотел. Но единственное, что ему оставалось, это наблюдать за тихим дыханием, за ровным пульсом, бьющимся под тонкой кожей шеи, за прядью чёрных волос, так и норовящей снова упасть на глаза после того, как он ласково убирал её за ушко. Зная наизусть каждый острый изгиб чужого тела и мягкое выражение лица, всё равно смотрел, словно любовался луной в тихую беззвёздную ночь, с любопытством выискивая новые тёмные пятна на её поверхности. Сморило Наруто только тогда, когда небо стало слабо розоветь, предвещая рассвет. Учиха разбудил его через несколько часов, и Узумаки всматривался в его черты, желая отыскать подсказку, что именно он узнал из воспоминания. Однако Саске вёл себя как раньше: не грустил, не злился, был свеж и бодр, в отличие от Наруто, каждый раз переживающего за него, когда тот ночью брал в руки катану. Спрашивать было бесполезно, поэтому, уныло повесив голову, он плёлся за ним без привычного энтузиазма. Учиха, сверившись с картой, прокладывал путь, постоянно оборачиваясь назад, будто хокаге, как ребёнок в лесу, мог отстать или потеряться. Чуть не влетев в его спину, он вовремя остановился на соседней ветке, когда Саске неожиданно затормозил. Тот смотрел на него с беспокойством, и Узумаки не знал, что сказать, чтобы успокоить и его, и себя. — Что с тобой? — спросил Учиха, когда игра в гляделки не дала результата. — Н-ничего, — промямлил хокаге, неловко почесав макушку. — Прости, что торможу тебя, просто не выспался. Обещаю, что… — Я не про это, — рассердился Саске и прыгнул на ветку к нему. — Ты словно злишься, и я не понимаю причины. Наруто прислонился спиной к гигантскому стволу дерева, не отрывая глаз от Учихи, стоящего напротив. Но тот замолчал, ждал ответа и не давил, давая время подумать. — Я злюсь, что мы тратим время на какую-то ерунду, — сказал Наруто, давая наконец волю эмоциям. — Осталось всего две грёбанных недели, даттебайо! А если быть точнее, тринадцать дней. Я ещё никогда так не хотел, чтобы мой день рождения не наступал вообще. Зачем сейчас рисковать и идти на встречу к Анбу? Было бы проще, если бы я просто запер тебя на это время где-нибудь в безопасном месте! — громко говорил Узумаки, активно жестикулируя. — Наруто, — мягко позвал его Саске, и хокаге, опустив руки, наконец поднял взгляд. — Это же не твой метод! Ты не убегаешь от трудностей, а идёшь им навстречу. — Ради тебя я… — Нет, — резко ответил он. — Ты сам говорил, что эта реальность перепишется, — предпринял Узумаки ещё одну попытку переубедить Учиху. — Что мы все, словно клоны, развеемся… Тогда какая, к чёрту, разница, о чём Анбу и старейшины думают? Я хочу каждый день, каждую минуту проводить с тобой. Пока могу… Но сейчас я вынужден скакать по лесу и убеждать зазнавшихся шиноби… — Остановись! Я не узнаю тебя… — и этот взгляд, полный осуждения, ударил по хокаге больнее всего. Сердце сжалось, когда он увидел разочарование. Зажмурив глаза, он качал головой, будто не верил, что то надменное презрение принадлежало ему. — Я сам себя не узнаю, — зашептал Наруто, стыдливо опуская взгляд. Учиха подошел ближе, и Узумаки замер в ожидании дальнейшей реакции. Прохладная ладонь на щеке привела его в чувства. — Для меня всё происходит по-настоящему, — тихо говорил Саске, не убирая руки и нежно глядя в ответ. — За это время, будучи здесь, я много всего понял и обдумал. Сидел бы взаперти — история бы не изменилась. Наруто выдохнул, находя в словах Учихи истину, с трудом успокоив внутренних демонов. Он не должен поддаваться тёмным эгоистичным желаниям, хотя бы ради Саске. Вдобавок это было крайне неприятно, потому что его неодобрение больно било по самооценке. Ощутив нежное ненавязчивое прикосновение к губам, Наруто вздрогнул. Руки сами потянулись к Учихе, чтобы прижать его сильнее и теснее. Горячий язык тут же проник вглубь рта, делая поцелуй страстным. Саске, явно изголодавшись, отвечал ему так же неистово. — Теперь тебе лучше? — спросил он, тяжело дыша, уткнувшись носом в его шею, и замер, продлевая момент. — Сразу бы так, — усмехнулся Наруто, не отпуская Учиху. Теперь всё казалось простым, лёгким, и хокаге вновь почувствовал, что может справиться с любыми трудностями. А время у них ещё есть. Его мало, поэтому он должен наслаждаться каждой минутой, не жадничать и быть благодарным за такой удивительный шанс почувствовать себя действительно счастливым рядом с Саске. Только с ним. Хокаге дышал в тёмную макушку, сжимая одежду на его талии, и не мог заставить себя отцепиться. Стоя в тени исполинского дерева в тёмно-зелёной листве, они замерли, и лишь частое дыхание выдавало их. Саске поцеловал его коротко в шею и поднял взгляд. — Нужно идти, — сказал как должное Учиха. — Нам будет намного проще прожить эти тринадцать дней, если Анбу передумают меня убивать. — Ты всегда знаешь, как меня замотивировать! — восхищенно выдохнул он. — Но учти, из спальни несколько дней не выпущу. — Т-ц! — закатил глаза Саске, отпуская хокаге. Они продолжили путь, и Наруто уже бежал бодрее рядом с Учихой. Когда до оговорённого места осталось несколько метров, Саске надел маску ястреба, пряча лицо. Добравшись до границы со страной Ветра, стали ждать Анбу. Местность здесь отличалась. Деревья были редкими, а солнце, несмотря на осень, пекло нещадно. Спрятаться от жары было некуда, и Наруто, отчасти благодаря загорелой коже, не испытывал трудностей и встал впереди, чтобы его тень могла хоть немного укрыть Саске. Учиха с благодарностью спрятался за его спиной. — Если этот Тэнкецу достанет кунай, я бью на поражение, — зашептал Наруто, волнуясь. — Не достанет, — твёрдо сказал Учиха. Хокаге хотел спросить, почему он так в этом уверен, но не успел. Двенадцать членов отряда Анбу бесшумно появились перед ними, вооружённые, в полном обмундировании и в различных масках животных. Они не опустились на одно колено перед своим хокаге, ведь находились не в Конохе, стояли ровно и уверенно, глядя на него сквозь прорези масок. Тэнкецу сделал шаг вперёд, беря на себя роль лидера по переговорам. Узумаки знал его лучше, чем остальных, поэтому кандидатура его вполне устраивала. — Рад вас видеть, хокаге. Но нам обещали, что мы встретим здесь своего сенсея, — обернулся Анбу в маске кота в поиске поддержке. — Насколько я знаю, ты должен был прибыть один, — сказал Наруто, хмуро смотря на некогда бравых воинов, что продали свою честь. — Надеялись избавиться от меня по-тихому? — усмехнулся он, предвидя хорошую возможность размяться. — Я мог бы сказать точно так же, поэтому позвал с собой друзей, — пожал плечами он. — Хватит пустых разговоров. Где он? Наруто не хотел, чтобы Саске вообще показывался им на глаза. Что толку, если старейшины заказали его смерть у недостойных Анбу, готовых за деньги почти на всё? Хокаге сжал кулаки, приготовившись к битве, но тут же разжал, когда Учиха вышел из его тени. Он встал рядом, спокойно глядя на двенадцать опасных шиноби. — О, Шингецу! — обрадовался Тэнкецу, тыча в него пальцем. — Ты мне как раз задолжал своё поражение. Надеешься на защиту? Поверь, я убью тебя быстрее, чем он скажет «рамен». Наивный хокаге! — произнёс он, и все позади стоящие ниндзя засмеялись. — Думал задобрить нас какой-то вонючей едой. Моя беременная жена голодала, потому что у меня не было работы. Она ждала от меня деньги. Следовало принести ей супчик? Узумаки не обидели такие слова в свой адрес. Они никак не задевали его достоинство. Но по сгустившейся ауре он мог точно сказать: Учиха в бешенстве. И он мог понять его чувства. Если бы кто угодно сказал что-то неприятное про Саске, он бы не стал ждать, пока тот хотя бы договорит. Одним ударом выбил бы всю ересь, и дело с концом. — Да, — сказал Учиха, медленно снимая маску. — Рамен очень вкусный. Анбу застыли на месте, в шоке взирая на молодое лицо Саске. И все как один упали на колени, склонив голову. Тэнкецу прижал свою почти к земле, догадываясь, что за дерзость и неуважение будет серьёзно наказан. А Учиха сначала посмотрел на Наруто, не веря, что Анбу признали не хокаге, а семнадцатилетнего ниндзя-отступника. Узумаки, поджав губы, смотрел на чужие затылки со спокойной радостью и гордостью. Ведь Саске заслуживал к себе хорошего отношения не только с его стороны. Пусть весь мир ему поклоняется, он совсем не был против и нисколечки не завидовал. — Поднимите головы и снимите маски, — скомандовал Учиха так, словно был рождён для этого. — Хочу запомнить ваши лица. Моё теперь вы знаете. Анбу сделали так, как он велел. Тэнкецу был последним, кто дрожащими пальцами снял маску. Подняв серые глаза, он тут же был погружен в гендзюцу. Это произошло так быстро, что Наруто лишь заметил, как его вдруг голова откинулась назад, изо рта пошла обильная слюна, а руки безрезультатно пытались выдавить глазницы. К лежащему на песке в припадке Тэнкецу никто не подошёл из его товарищей, даже не взглянул. Каждый думал о собственной шкуре: кто-то смело и с обожанием смотрел на Учиху, кто-то, наоборот, боялся лишний раз взглянуть на него. Равнодушным Саске не оставил никого. — Так будет с каждым за неуважение к хокаге, — сказал он, смотря в их глаза алым цветком. Одиннадцать Анбу снова склонили голову, и Узумаки уже запутался, кому они кланялись. Впрочем, это и неважно. Ведь сила Учихи и его была одна, общая на двоих. Он радовался уже тому, что их не придется убивать и что он наконец сможет больше времени провести с Саске. — Простите, Саске-сан, — вымолвил другой с маской собаки в руке. — Мы не ожидали, что вы останетесь в живых таким вот способом, — ухмыльнулся он, обводя в воздухе его фигуру и задерживая взгляд на лице. Наруто молчал, но недовольно прищурился. Ему показалось, или этот пёс сейчас действительно осмелился флиртовать с его Учихой? — Я тоже не ожидал, что меня затянет в будущее, — спокойно ответил Саске. — Но я намерен изменить его. Знаю, вы тоже недовольны текущим положением дел. Но, если вы всё ещё не убили меня на месте по приказу старейшин, которые сидят на своих сундуках золота и ни о чём не переживают, значит, ещё не всё потеряно, и в вас остался кодекс чести. — Мы и не хотим вас убивать, сенсей. Вы освободили нас и научили всему, что мы знаем, — говорил тот же Анбу. — Как тебя зовут? — спросил Учиха. — Вы дали мне имя Раху, — ответил он, улыбнувшись. — Что же получается? Я каждому здесь дал имя? — Именно так, — говорил Раху, сжимая маску собаки в руках. — Мы очень горевали, узнав о вашей смерти. Тэнкецу скорбел больше всех. Простите, что доставили вам снова неприятности, хокаге-сама. Мы не со зла. — Что вы скажите старейшинам? — задал Наруто главный вопрос. — Ничего, — пожал плечами тот. — Мы вернём деньги, ничего не обьясняя. Не глупцы, сами поймут. А попробуют обмануть ещё раз — поплатятся головой. — Отлично, значит, в Суне можно не переживать о погоне, — обрадовался Наруто. — Я бы хотел, чтобы двое из вас пошли с нами, — сказал вдруг Саске, и хокаге удивлённо повернул в его сторону голову. Разве они не хотели наконец насладится обществом друг друга? — Конечно, Саске-сан, — сказал с почтением Раху. — Дождись, пока Тэнкецу придёт в себя, и выдвигайся за нами. Но незаметно настолько, чтобы даже я был не уверен, рядом вы или нет. Станете подслушивать или подсматривать, на месяц обеспечу вам лазарет. — Даже и в мыслях не было! Ваши отношения с хокаге нас не касаются, — хитро улыбнулся он, не теряя учтивости. Саске нахмурился, словно ту тайну, что он берёг годами, рассекретили за три секунды. Наруто ухмыльнулся: пусть все знают, а особенно эти хитрые шиноби в масках, что Учиха проводит с ним время не как друг. На Саске хотелось заявить право, обнимать прилюдно и целовать у всех на глазах. Пока это было недоступно, но Узумаки был с упёртым и волевым характером. Он подождёт…

***

Двинувшись дальше, больше они не останавливались на ночлег. Спать на открытой местности в пустыне глупо и недальновидно. Тэнкецу и Раху должны были догнать их только через сутки и следить на расстоянии. Саске не знал, как отреагируют другие, если он покажет своё лицо, но подумал, что лишняя защита не помешает. В Наруто он был уверен, но не хотел ставить его в ситуацию выбора, всё-таки каге приходились ему друзьями. Он и сам стал замечать, что начинает ценить связь с людьми. — Это было так неожиданно, даттебайо! — сказал вдруг Наруто, не сбавляя бег. — Откуда ты узнал, что они передумают? Из воспоминания? — хокаге чувствовал, что затронул опасную тему, но больше не мог молчать. — Да, — сухо ответил Саске, не желая вдаваться в подробности. До Суны было буквально рукой подать. Учиха раскусил боевую пилюлю, почти мгновенно чувствуя прилив сил. Такое насыщение было быстрым и эффективным, но совсем не вкусным. Мало кто из шиноби откажется от настоящей еды в пользу этих таблеток. Решив поднажать, они надеялись добраться до казекаге хотя бы к ночи. В конечном счёте прибыли лишь к раннему утру, сонные, потные и ужасно уставшие. Почти вплотную подойдя к Центральным воротам, Учиха вновь был вынужден надеть маску. Дежурные на посту встречали Наруто почти как местную знаменитость. Хлопали по плечу, шутили и много смеялись. Рядом с ним Саске вновь почувствовал себя невидимкой, безликой тенью. Ворота открылись, и они не спеша пошли по узким улочкам. Саске с любопытством рассматривал плоские дома из песка и глины с минимальным количеством окон. Редкие жители, попадавшиеся на пути, также с интересом глядели им в след. Гаара в столь ранний час уже сидел за столом, изредка зевая. Но, когда двое зашли в его кабинет, сонливость будто рукой сняло. Учиха отметил, что нескончаемые горы бумаг — обязательный атрибут, видимо, у всех каге. Выглядел казекаге почти так же, лишь морщины и осунувшее лицо выдавали в нём истинный возраст. — Сразу видно — холостяк, — засмеялся Узумаки, шутя уже на пороге. — Наруто? — удивился Гаара, поднимаясь с места, отчего несколько документов бесшумно упали на пол. — До совета ещё несколько дней, почему так рано? — А что, прогонишь? — улыбался он. — Не говори ерунды! Ты же знаешь, что мы в последнее время все волнуемся за тебя, — казекаге подошёл ближе, не замечая рядом стоящего Анбу. — Уже нет нужды! Я в порядке! — возмутился Наруто. — Хм, ладно, ещё поговорим об этом. Отпускай своего бойца, пойдём покажу тебе комнату, ты ведь, наверное, устал с дороги? — сказал Гаара, приглашая его пойти за ним. Наруто остался на месте, серьёзно глядя на друга. Казекаге обернулся, не понимая, почему тот медлит. — Кстати, насчёт этого… Нам нужна комната для двоих, — прямо ответил хокаге. — Э… — бровь Гаары поднялась, и, ухыльнувшись, он произнес: — Это то, о чём я думаю? — И часто ли ты думаешь о таких извращенских вещах? — шутил Наруто. — Заметь, не я это сказал, — парировал казекаге. — К тому же, я холостяк. — А я разведённый! — Я ВАМ НЕ МЕШАЮ? — спросил Саске, теряя терпение. — Выйдите в туалет и померяйтесь своим эго там. Хокаге и казекаге заткнулись моментально. Только если Наруто смотрел спокойно, то Гаара пребывал в шоке, удивленно пялясь на маску ястреба. — Мне послышалось? — спросил он, переводя взгляд на Узумаки. Однако, заметив его расслабленное состояние, Гаара смог наконец сложить два плюс два. — Учиха? Но как? — О, это долгая история, мой друг. Без выпивки не обойтись! Пить с утра они, конечно же, не стали. Казекаге занялся работой, отпустив Наруто и его Анбу отдыхать после дороги и взяв с них обещание рассказать обо всём с подробностями вечером. Комната была уютной и тихой, с двуспальной кроватью, что уже радовало хокаге. Учихе было всё равно, где спать, лишь бы надоедливый песок потом не пришлось вытряхивать из самых интимных мест. Тёмные шторы спасали от солнечных лучей, а на душ не было сил ни у того, ни у другого. Раздевшись, забрались под одеяло, и Саске почти уснул, но шёпот Наруто сбил его: — Я хотел Гааре преподнести эту информацию немного мягче. Неожиданно, что ты так рассердился на безобидный юмор. Ревнуешь? — П-ф. Было бы к кому! — сказал Саске, не открывая глаз. — Тогда, может, завидовал? — усмехнулся Узумаки. Учиха заскрежетал зубами, но потом, не вытерпев, откинул одеяло и забрался на хокаге сверху. Наруто словно ждал этого, сжал его бёдра несильно, но ощутимо, так эротично, что Саске пришлось подавить стон. — Я больше не хочу ни завидовать, ни ревновать, ни сражаться с тобой, — сказал он, положив руку на его сердце. — Тогда чего ты хочешь? — хрипло сказал Наруто, не отрывая от него глаз. — Любить тебя, — ответил Учиха, ощущая, как сердце под ладонью забилось быстрее. Наруто приподнялся, прижимая Саске к себе за талию, зарывшись руками в его гладкие волосы. Поцеловал в шею, лизнул за ушком, срывая стон. Покрывал его лицо мелкими поцелуями, но, когда наконец добрался до рта, подарил тягучий страстный поцелуй, оттягивая нижнюю губу своей. Учиха выдохнул, ощутив, как снова горит внизу живота. Узумаки так же часто дышал ему в макушку. — Останови меня, — прошептал он. — Скажи, что хочешь спать. Скажи, что сейчас зайдёт Гаара. Что угодно… — Не хочу, — упрямо ответил Саске. — Тогда, что бы ты ни хотел, я на всё тебе даю разрешение, — прикрыл Наруто глаза, цепляясь за футболку Учихи. — Сними, — произнёс Саске приказным тоном. Хокаге в ту же секунду сорвал её, обратно прижимаясь к голому торсу. Учиха, сидя на его бёдрах, имел отличный доступ ко всему, что находилось ниже пояса. Дотронувшись до бугра, что выпирал из спортивных штанов Наруто, Саске спустил их, освобождая чужой орган. Смочив ладонь, он легко дотронулся до головки, но Узумаки так ярко отреагировал, чуть подпрыгнув на месте, что Учиха улыбнулся, чувствуя себя уже победителем. Повернув немного кисть, поменял угол и снова услышал едва различимый стон. Теперь Саске решил действовать более смело, опускаясь до основания вниз и снова вверх до чувствительной головки. Член был толстый, со вздутыми венками и так удобно лежал в ладони, что Учихе пришлось прикусить губу, чтобы не застонать самому. Наруто откинул голову от удовольствия, но потом что-то щёлкнуло в его мыслях, и он приспустил чужие штаны, сразу беря быстрый темп. — М-м-ф! — простонал Саске, сбиваясь с ритма. Цепляясь одной рукой за плечо Наруто, прижал их члены друг к другу, немного двигая бёдрами. Узумаки поддержал темп, накрывая рукой те участки кожи, до каких Саске не дотрагивался, а потом поцеловал, желая языком поглубже добраться до глотки. Учиха всё быстрее приближался к краю, чувствуя, что скоро упадёт в бездну. Было жарко и совсем нечем дышать, но Саске, даже несмотря на это, сравнил бы ощущение с райским наслаждением. Разорвав поцелуй, он укусил его плечо. Брызги семени попали на грудь и живот. Острые зубы всё не отпускали плоть хокаге, который двигал рукой быстрее и быстрее, чтобы догнать его в оргазме. Приходя в себя, Саске вновь ощутил влажные следы на своём и чужом теле. Наруто, громко простонав, всё ещё сжимал его бёдра. Учиха захотел облизать и поцеловать место укуса. Наконец отстранившись, заглянул в голубые глаза. Наруто, часто дыша, уставился в одну точку в воздухе, но, заметив чёрные глаза напротив, посмотрел в ответ, улыбнувшись. — Я люблю тебя, Саске, — сказал Узумаки, ладонью накрыв его щёку, убирая с лица влажную прядь. — Так сильно… что… — В следующий раз штаны лучше не надевать, как думаешь? — спросил Учиха, заметив испачканную одежду. — Да, точно, — сказал Наруто, отпуская его из объятий. Саске встал и привёл себя в порядок, вытирая мокрые следы собственной футболкой. Закончив, кинул её в лицо хокаге, который ту же поймал её. Засмеявшись, Учиха обратно забрался под одеяло, ощущая, как сильные руки обняли его со спины. Теперь можно поспать… Только невысказанное горело на языке, мешая расслабиться и провалиться в сон. — Я тоже люблю тебя, Наруто. И я ещё лишь учусь принимать это чувство без стеснения или страха, — прошептал он, надеясь, что Узумаки не слышал его и уже спал спокойным сном. Но хокаге слышал каждое слово и ощущал себя самым счастливым человеком на свете. Даже если его счастью осталось прожить всего одиннадцать дней.