Молодая луна

Наруто и Саске проспали до самого вечера бок о бок. Комната для отдыха, что им выделил Гаара, была прямо в Резиденции как раз для таких случаев. Поэтому, когда кто-то постучался к ним в комнату, Саске первым делом не схватился за катану, а пихнул в рёбра Наруто. Пусть сам разбирается со своими друзьями. Тот спросонья сначала не понял, чего его вдруг разбудили, но вот постучали снова, и хокаге, смешно прыгая на одной ноге, пытался надеть брюки на ходу. Саске почти неслышно давился смехом в подушку. Открыв наконец дверь, Наруто заверил, что через полчаса они спустятся на первый этаж в ресторанчик поужинать. Обсудить тоже предстояло немало. Попрощавшись с казекаге, он в одних штанах плюхнулся на кровать так, что Саске чуть подпрыгнул на ней. — У тебя грация шумного косолапого медведя, — ворчал Учиха, приоткрыв один глаз. Вставать не хотелось: ничего нового ему не скажут, а в который раз повторять свою запутанную историю будет крайне утомительно. Однако живот предательски заурчал. — Твоей грации и так слишком много, хватит на нас двоих, — весело сказал Узумаки. — Давай, вставай, одевайся, даттебайо! — А ты? Чего разлегся без рубашки? — спросил Саске. — Времени вагон! Тем более тебе надевать экипировку Анбу намного дольше, — ответил он, ухмыльнувшись: — К тому же, где надо, я уже встал, — шутил хокаге, кидая взгляд на выпирающую ширинку. Учиха подскочил на месте, поднялся с кровати и, отойдя на безопасное расстояние, взял свои вещи, прикрываясь ими словно щитом. — Когда ты уже насытишься? — спросил то ли с упрёком, то ли с любопытством Саске. Узумаки пожал плечами, поиграв бровями, а голубые глаза уже неотрывно следили за голыми участками кожи, неприкрытыми одеждой. Наруто лёг на спину удобнее, положа руки за голову, и принялся разглядывать фигуру Саске, словно наслаждался шоу. Учиха не растерялся, улыбнувшись уголком губ, а розовый оттенок смущения коснулся его бледных щёк. Медленно наклонившись, он начал с нижнего белья, открывая вид на свои поджарые ягодицы. Выпрямившись, повернулся и взял в руки штаны. Посмотрел прямо в его глаза, цвет которых напоминал сейчас небо перед грозой, и застегнул ширинку так резко, будто издевался. Наруто не шевелился и молчал, наблюдая, лаская взглядом белую кожу. Потянувшись за водолазкой без рукавов, Учиха отвернулся, но по-прежнему ощущал жар по всему телу. Каждое его микродвижение не укрылось от внимания хокаге. Но когда последний элемент одежды — маска ястреба — оказался на месте, Наруто тут же поднялся, накидывая на голый торс оранжевую рубашку — представление было окончено. Резиденция в Суне по многим параметрам отличалась от их родной. Здесь главное здание деревни было не только вместилищем административных кабинетов, но и культурно-развлекательным центром. На первом и втором этаже можно сходить в кинотеатр, вкусно отобедать в ресторане, побродить по различным магазинам. Сам кабинет казекаге располагался на последнем, десятом этаже, а гостевые комнаты для политических друзей — на пятом. Наруто и Саске вышли из апартаментов и направились к лифту. Витавшее в номере напряжение, словно призрак, двинулось за ними. — Странное место, — озвучил мысли Саске. — Гаара принял верное решение разместить в Резиденции разные целевые объекты, — рассказывал Наруто, нажимая на кнопку лифта. — Суна всегда была одной из самых бедных деревень, потому что в ней нет плодотворных земель для посева или животноводства. К тому же погода часто не благоволит жителям. Торговля — единственное занятие, что им осталось после войны. Собрав всё в одном месте, казекаге проще защитить и контролировать денежные потоки. — Неужели здесь не было мятежа? Разве шиноби довольны, что из воинов их сделали обычными продавцами? — спросил Саске, заходя в кабину. Наруто зашёл вместе с ним и, когда лифт дёрнулся, а потом плавно поехал вниз, сказал: — Торговцами стали лишь те, кто хотел этого либо устал от ужасов войны. Остальные… Скажем так, у них больше возможностей показать свои умения и техники при нестабильной погоде. Песчаные бури и ураганы, с которыми они сталкиваются ежедневно, очень опасны. — Хочешь сказать, была бы у них такая распрекрасная погода как в Конохе, они бы тоже… — Саске понизил голос до полушёпота, но всё равно не смог найти в себе силы довогорить фразу до конца. — Хотел сказать… — резко начал Узумаки, но потом смягчил тон, словно вспомнил, кому именно он объяснял, казалось бы, простые вещи, и продолжил: — Каждая деревня справилась с последствиями как умела. Как бы то ни было, кровопролитная война на почве ненависти в тысячу раз хуже, чем скука и рутина мирных будней. Больше Учиха ничего не спрашивал, только изредка кидал взгляд на профиль хокаге, гадая, через что ему довелось пройти, чтобы говорить это так просто и легко. Створки лифта разъехались, открывая вид на оживлённый холл. Вечером, казалось, здесь собралась вся Суна, чтобы весело и приятно провести время после работы. Узумаки не растерялся и двинулся быстрым шагом сквозь толпу, точно зная, куда идти. Саске благодаря такой прыти ни с кем не сталкивался и легко шёл за ним. Гаара уже сидел в конце ресторане «Шукаку», ожидая их. По количеству занятых столов Саске понял, что это место было очень популярным, несмотря на то, что их казекаге уже давно не являлся джинчурики однохвостого. Наруто радостно поспешил навстречу старому другу. Узумаки и Учиха сели вместе, расположившись на удобном диванчике напротив Гаары, который не сводил с них глаз и загадочно улыбался. — Здесь никто не рассекретит, можно снять маску, — сказал он, показывая свою учтивость, замаскировав ею любопытство. Учиха помедлил пару секунд, но маску снял. В ней было жарко и некомфортно, к тому же, раз сам казекаге дал слово о его безопасности, беспокоиться не о чем. Саске услышал резкий тяжёлый вдох со стороны, поднял взгляд, встречаясь с изумлёнными бирюзовыми. — Но как тебе удалось? — спросил Гаара, сощурившись, словно хотел уличить во лжи. — Ну, оказалось, у той версии меня было неоконченное дело, — развёл руками Учиха, не желая раскрывать истины. — Похоже на пространственно-временную технику, — начал казекаге, задумчиво стуча пальцами по столу. — Но на это ушло бы просто колоссальное количество чакры. Нет, это невозможно, только если… — Что? — поинтересовался Наруто. — Только если ты с ним ей не поделился, — объяснил он. — Вспомни, может, на поле боя… — Нет, — покачал головой расстроенный Узумаки. — Давайте не будем вспоминать этот кусок моей жизни. Я был не в форме, и вообще… — А что, если эта техника была отложена на время? — вдруг произнёс Учиха, давно желая разгадать эту тайну. — Ведь я появился спустя неделю, после того как умер, — он почувствовал, как нога хокаге под столом дрогнула на последнем слове, и уже начал жалеть, что вообще завёл об этом речь. — Хм, это многое объяснило бы, — вновь задумался Гаара, внимательно рассматривая Наруто, который сейчас предпочитал уделять внимание скатерти на столе. Но после недолгой паузы он вдруг сказал: — Точно. В тот день я только выбрался из дома — Сакура очень разозлила меня. И я пошёл в Долину Завершения, чтобы почувствовать его, — Наруто посмотрел на Учиху, поймал его взгляд. — Тебя, — исправился он, — ещё раз. И… я тогда понял, что моё сердце умерло вместе с тобой, разбившись на миллион кусочков, и закричал так сильно, что чакра из-за боли и ненависти сама вырвалась. Учиха под столом сжал его бедро, пытаясь отвлечь и утешить. Хокаге слабо улыбнулся и подмигнул, словно говоря, что всё отлично и эта боль осталась в прошлом. — Хм, но мне всё равно непонятно, — сказал казекаге, облокотясь на стол. — Слишком запутанно, можно было придумать всё намного проще. И тогда хокаге повернулся к Учихе, легко целуя того в щёку, давая этим жестом ответы на все вопросы. Саске закатил глаза, недовольно вытирая ладонью мокрый след на лице. Однако Гаара не обманулся, точно распознав все признаки влюблённости. Кому, как не ему, разбираться в любви? Тату на его лбу никогда не даст забыть это потрясающее вдохновляющее чувство. — Ну, конечно, — улыбнулся казекаге, кивая сам себе. — Когда дело касается чувств, разум бессилен. Наверно, Учиха специально сделал отсрочку, чтобы убедиться, что ты, Наруто, тоже испытываешь к нему нечто большее, чем дружбу. И твоя выпущенная на волю чакра, что позволила закончить технику, дала ему ответ… и надежду. — Может, поедим наконец? — спросил Саске, то и дело оглядываясь по сторонам, ловя вкусные запахи с соседних столов. — Читаешь мои мысли, Саске — засмеялся Наруто, счастливо улыбаясь. Гаара поднял руку и, щёлкнув пальцами, подал знак официантке — пора. На столе тут же стали появляться холодные закуски, горячие блюда с ещё клубящимся паром и бутылочка саке с парой рюмок. Учиха даже подумал, что казекаге специально не давал им еду, чтобы они, не отвлекаясь, утолили его любопытство. Какой он коварный! Однако Саске сейчас было всё равно. Заметив маленькие красные томаты, он сконцентрировался на них. А ещё креветки оказались довольно неплохи. Перед Наруто поставили большую миску с раменом, и он, раскрывая палочки, занял удобную позицию, чтобы съесть всё быстро без случайно пролитой капли. Казекаге, откинувшись на подушки, лишь тихо и терпеливо ждал, пока гости наконец набьют животы, и думал, какие ещё сюрпризы их ждут с появлением Саске Учихи из прошлого.

***

Хокаге в своём красноволосом друге не сомневался ни минуты. Он не только обеспечил им комфортные условия, но и также создал безопасность, расставив охрану по периметру ресторана. «А ведь Саске её даже не заметил», — подумал Наруто, наконец откладывая палочки и пустую тарелку подальше от себя. У Гаары была своя защита — песок в его тыквенном сосуде за спиной. — Не уверен, что это хорошая идея, — сказал взволнованно казекаге, обдумывая слова Учихи. — Будущее изменится, и мы не можем уповать на маленькую надежду, что ваши чувства не затронут весь мир шиноби. Хокаге весь подобрался, готовый отражать любые недовольства, касающиеся их отношений. Они с Саске всё решили — они будут вместе, несмотря ни на что. — Гаара, — обратился к нему Узумаки, но тот даже слушать ничего не стал, выставляя руку вперёд, обрывая его на полуслове. — Я не договорил, Наруто, — продолжил он. — Ты мой друг, и я очень дорожу нашими узами, но я вынужден на совете поставить других каге в известность. Эта угроза куда масштабнее, чем нападки Ооцуцуки. — Я не угроза! — вспылил Саске. — Я ваше спасение. — Этого мы не знаем наверняка. Риск слишком велик, — сказал Гаара спокойным тоном, каким привык общаться на политической арене. — Я придумал, как не дать Ооцуцуки перемещаться в наше измерение. Нужно просто поставить печать, чем-то похожую на барьер. Пространственная техника, только наоборот. Узумаки поражённо уставился на Учиху, удивляясь, когда он успел всё обдумать. Но Саске смотрел на казекаге серьёзно, не моргая, твёрдо уверенный в своих силах. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — отмахнулся Гаара, разливая саке по рюмкам. — Во-первых, на такую печать нужно столько чакры, сколько нам и не снилось. Во-вторых, эта печать закроет доступ не только Ооцуцуки, но и всем другим шиноби, пользующимся похожими техниками. Поэтому не рассказывай сказки, мальчик. — Посмотри мне в глаза, — яростно прошипел Учиха, ловя Гаару в гендзюцу. Хокаге уже был готов помочь другу и развеять технику, но казекаге спустя мгновение сам открыл веки и, в целом, находился в полном порядке. Казалось, что между ними произошёл какой-то тайный разговор. — Что ж, возможно и так. Но Совету необходимо рассказать в любом случае, другие каге могут помочь. — Да, их чакра лишней не будет, — ответил Саске, возвращая свои чёрные бездонные глаза. — Да что, даттебайо, происходит? — спросил Наруто на эмоциях, стуча кулаком по столу. Гаара выпил рюмку и спокойно сказал: — Просто Саске убедил меня поддержать его маленькую затею не пускать в наш мир Ооцуцуки. Наруто громко хмыкнул, за что получил недовольный взгляд от Гаары. Но Узумаки было всё равно, он верил Учихе, и если тот говорит, что шанс есть, значит, он приложит все силы, чтобы воплотить этот план в реальность. Отдаст столько чакры, сколько сможет, а вдобавок уговорит и других каге поделиться. Дальше беседа потекла в другом русле. Наруто за компанию выпил, с любопытством интересуясь, как у казекаге дела. На экзамене на чуунина его приёмный сын Шинки нелестно отзывался о хокаге, якобы из-за его мягкой власти шиноби деревни Листа стали слабыми. Узумаки отнёсся с пониманием и не стал с пеной у рта что-то доказывать ребёнку. Всё-таки он являлся патриотом другой страны и, как и полагается, уважал политику казекаге. Глупо было вообще их сравнивать. — Шинки ушёл на задание со своей командой, Канкуро занят обучением учеников кукольной технике. В общем, ничего нового, — сказал Гаара и вновь опрокинул в себя рюмку. Наруто никогда не отличался тактичностью и всегда говорил, что думал, но распознать тоску, мучающую друга, был способен. Казекаге чувствовал себя одиноко, вне всяких сомнений. — Ты должен почаще выбираться из своего кабинета. Совсем скоро зачахнешь, как твой фикус на подоконнике, — дал совет Наруто. — Всё с ним в порядке, — отмахнулся тот. — И со мной тоже. Наверное. — Ну да, конечно. Влюбиться тебе надо, даттебайо! И блеск в глазах появится, и радость к жизни вернётся, — усмехнулся он, глядя на скучающего Саске. — Выйду подышать, — сказал Учиха, направляясь в уборную, позволив друзьям обсудить нечто личное. Узумаки хмыкнул: комнату для этих целей он выбрал странную. Гаара проследил за его взглядом и, когда они наконец остались вдвоём, сказал: — Я смотрю, тебе Саске очень помог зажечь огонь в глазах, — улыбнулся казекаге. — Да, — просто ответил Наруто, не стесняясь и не увиливая. — Я снова чувствую, что живу и дышу. — Но ты же понимаешь, что ваш роман закончится, когда он вернётся в своё время? — Он только начнётся, — сказал он. — И не надо, пожалуйста, сейчас говорить, что наши отношения будут концом света и нам нельзя быть вместе. Мы этого не знаем! Это должно касаться только нас! — Эй, потише! Саске в гендзюцу мне уже всё объяснил. Если мы дадим ему подробную информацию о дальнейших действиях, он проследит, чтобы каждое важное событие произошло в определённый момент. — Или можно вообще ничего не говорить, — задумался Наруто. — Ведь соблазн изменить порядок будет слишком силён. — Ты-то сам сможешь промолчать, когда он спросит у тебя лично? — ухмыльнулся Гаара. — Нет, — опустил Наруто глаза в пол. — Я пообещал, что расскажу всё, что он захочет знать. Но я ему верю, он не навредит Конохе и миру шиноби. Выпив ещё немного, Узумаки дождался Учиху и попрощался с другом. Час был поздний, большинство столов уже пустовали, а официанты всё чаще мелькали перед глазами, убирая посуду. Молча поднявшись на свой пятый этаж, зашли в комнату. Спать больше не хотелось, но, чем ещё заняться в чужой стране ночью, хокаге не знал. Саске, отложив маску, тоже застыл посередине спальни, смотря на ночное небо через окно. — Может, сыграем в карты? — спросил осторожно хокаге, а у самого дыхание перехватило от волнения. Учиха повернулся полубоком, разглядывая профиль Наруто. Сейчас он был без белого плаща, который всегда добавлял ему несколько лет возраста. Не до конца застёгнутая оранжевая рубашка открывала вид на ключицы и обтягивала по фигуре. Узумаки также в ответ рассматривал Саске оценивающе, словно видел в первый раз. Но на самом деле знал наизусть каждый изгиб, каждую неровность чёрной ткани. Ладони запотели, и он сжал их, стараясь стоять неподвижно и не кинуться на Учиху прямо сейчас. — Ты сейчас, правда, этого хочешь? — спросил Саске, активируя шаринган. Красные узоры не пугали Наруто, скорее возбуждали ещё сильнее. — Зачем? — спросил он. — Ты же знаешь, что на меня гендзюцу не действует. — Это не для тебя, — тихо сказал Учиха, делая маленький шаг навстречу. — Хочу запомнить каждую деталь, каждое движение, что сейчас произойдёт. Наруто прикрыл глаза, закусив губу. Выдохнул. Вот оно! Тот самый момент, когда можно отпустить себя, освободить своего внутреннего зверя, когда духовная близость сольётся воедино с физической. Хокаге тоже подошёл ближе и для начала просто обнял, вдыхая запах тёмных волос, гладил по спине от лопаток до поясницы. Ещё несколько часов назад он смотрел, как тот одевался, теперь ему предстояло всё это снять. Он ждал этого слишком долго, чтобы сейчас поторопиться и испортить первое впечатление. Хотелось сделать этот момент нежным, незабываемым, чувственным. Саске положил ладони на твёрдую грудь, сжимая ткань. Но, когда Наруто склонился и поцеловал его в шею, вздрогнул и с необьяснимым остервенением стал расстёгивать пуговицы. Узумаки беззвучно засмеялся, не переставая рисовать языком круги на нежной коже. Ощущать несдержанность Учихи на себе было приятно и даже забавно. — А что должно произойти? — усмехнулся хокаге, не поднимая глаз. Ему не нужно видеть лицо Саске, чтобы точно знать, в каком именно состоянии он находится. — Не издевайся, усуратонкачи. А лучше — раздевайся. — Сначала я раздену тебя, — хмыкнул Наруто, снимая наручные пластины. Затем очередь дошла до жилета и водолазки, и Наруто больше ничего не мешало рассмотреть голый мальчишеский торс. Сильные мышцы на руках и животе были едва заметны, в отличие от его собственной мускулатуры. Но хокаге нравилась эта разница между ними. Учиха также пялился на его голую грудь, и Узумаки отбросил расстёгнутую рубашку куда подальше. Он вообще не замечал, куда швырял вещи. На пол, на кресло — без разницы. Дотронувшись до розового соска, слегка ущипнул его — и потерял голову. Саске шумно задышал, и Наруто вмиг захватил его губы. Крепко схватив чужой затылок, хокаге так страстно поцеловал Учиху, что того повело куда-то в сторону. Наруто, ещё помня, в каком углу находится кровать, не отрываясь от Саске, толкал своим телом его в нужном направлении. Руки потянулись к чужой ширинке, опуская штаны вместе с бельём вниз. Учиха отстранился, садясь на край кровати. Хокаге почти опустился на пол, чтобы снять мешающую ему одежду, и посмотрел снизу вверх таким голодным взглядом, что Саске задрожал. Но Наруто быстро понял: ему не было страшно. Учиха и сам еле сдерживался от нетерпения и волнения. Вытащив из кармана нужный тюбик, который любезно одолжила Сакура как раз перед их уходом, он разделся сам. Саске лёг удобнее и пялился в потолок, но хокаге не дал ему утонуть в собственных сомнениях. Зависнув над ним, он смотрел в его красные глаза и находил там столько много разных чувств, что это алое море грозило накрыть и его тоже. — Не зажимайся. Покажи, как доверяешь мне. А в ответ я покажу, как это может быть приятно, — тихо сказал Наруто, наслаждаясь видом. Дождавшись уверенного кивка, Узумаки приподнялся, садясь возле раскинутых ног Учихи. Твёрдый член лежал на животе, однако Наруто решил, что пока рано уделять ему внимание. Выдавив немного смазывающего средства, приставил к колечку мышц сначала один палец, нежно надавив. Саске эта процедура уже была знакома, поэтому сверху Наруто не услышал никакого шипения или недовольства. Он методично проталкивался всё глубже и глубже, надеясь отыскать тот самый бугорок, нажатие на который приносило мужчине уйму удовольствия. Добавив ещё смазки и второй палец, хокаге наконец нашёл ту самую точку, из-за которой Саске чуть подпрыгнул и слегка застонал. Наруто от такой сладкой реакции немного повело — хотелось войти в жаркую глубину немедленно, но он неустанно разрабатывал сфинктер. — М-м, не могу дождаться, когда наконец сделаю тебя своим, — шептал Наруто, не сводя глаз с дырочки, что сжималась вокруг его пальцев. Каждый раз толкаясь, он старался задеть простату, чтобы этот длительный процесс тоже приносил Саске наслаждение. Когда присоединился третий палец, Учиха замычал, зажмурив глаза, и потянулся к своему члену, не выдерживая этой приятной истомы. Наруто, заметив движение, отбросил его руку. — Ещё не время, моя луна. Потерпи, ещё чуть-чуть, — говорил хокаге, уже взмокший то ли от страсти, то ли от проявленной выдержки. Наконец, когда пальцы легко входили, Наруто добавил ещё средства и приставил член к колечку растянутых мышц. Вошла только головка, а Узумаки уже увидел звёзды перед глазами, зажимая основание посильнее, чтобы раньше времени не кончить. Очень медленно он проникал внутрь, стараясь отмечать любое проявление эмоций Учихи. Тот так же лежал на спине с широко разведёнными коленями, лишь сильнее стискивал простынь в руках. — Саске, — позвал его Наруто, и он затрепетал, потихоньку разжимая ладони. Когда размер хокаге полностью поместился внутри, он остановился, тяжело дыша. Капелька пота со лба упала на чужой низ живота, заставляя Узумаки обратить на неё внимание. Осознание, что он буквально находится внутри Саске, окрыляло. Положив руку на его пупок, он благоговейно зашептал: — Ты чувствуешь меня здесь? — и, не дожидаясь ответа, переместил руку выше, кладя на его сердце. — А здесь? — почти ложась на голое тело, удерживая своё положение, расставил локти по обеим сторонам от его головы, поцеловал в лоб и задал последний вопрос: — Тут тоже? — Ты везде, — прохрипел Саске. — Словно кислород, наполнил каждую грёбанную клетку. Наруто ухмыльнулся: именно этого он тайно желал все эти годы, и наконец мог воплотить мечты в реальность. Больше не отвлекаясь на разговоры, хокаге качнул бёдрами, заставляя Учиху сладко промычать. Почти выходя из влажного жаркого нутра, он возвращался, стараясь достать так глубоко, что яички громко шлёпали по нежной коже. — Чёрт, даттебайо, я не продержусь так долго, — застонал Наруто, смотря в красные узоры шарингана. Саске схватил того за шею и почти зарычал: — Ты продержишься столько, сколько нужно. Узумаки бы застыл от шока, если бы сладкая нега не охватывала всё его тело, заставляя двигаться. Удивительно, но угроза от Учихи лишь больше распалила, словно в костёр их страсти добавили углей. Присев, он закинул длинные ноги себе на плечи, всё быстрее вбиваясь внутрь. Теперь сосредоточиться на чужом члене было легче, и Узумаки до сих пор влажной от смазки рукой проводил по нему, стараясь попадать в ритм своих толчков. — Мне начинает нравиться, когда ты командуешь, — произнёс Наруто, не сбавляя темпа. Саске застонал, обласканный и внутри, и снаружи. И вскоре Узумаки почувствовал, как на живот стали падать белые капли. Только когда член стал более мягким, Наруто поднёс испачканную ладонь ко рту, слизывая каждую, прикрывая глаза от удовольствия. — М-м, мой сладкий Саске, — зашептал хокаге, снова склонившись над ним, раздвигая ноги. Перед глазами тут же возникло воспоминание, когда ночью в их доме Учиха, пойманный за одну ногу, наклонился, ставя стакан. Угол был точным и прямым как по учебнику. А Узумаки, незаметно вытирая слюну, пялился и молча вожделел. — А ещё ты очень гибкий. Похвастайся своей растяжкой ещё раз, — всё говорил Наруто ему на ухо, чувствуя мурашки на шее и руках. — М-м, Наруто, хватит, я не выдержу столько, — стонал тот, когда Узумаки точно попадал по простате. — Ты сам просил продержаться подольше, — ухмыльнулся он. — Покажи шпагат, и закончим. Я знаю, ты можешь ещё больше раздвинуть ноги. Учиха задрожал, однако ноги в нужное горизонтальное положение раскинул. Наруто, удерживая его за талию, смотрел с таким восхищением в глазах, что наверняка походил в этот момент на маньяка. — Потом… ещё… покажешь, — с трудом выговаривал он, сильнее и быстрее двигая бёдрами. Пошлые чавкающие звуки были ему ответом. Учиха не переставал стонать и с трудом держал шпагат, а Узумаки, чувствуя, что конец близок, вышел из его тела, свёл ноги вместе и забрызгал ягодицы своим соком. Оба тяжело дышали, пот скатывался по грудным мышцам и ужасно хотелось промочить горло. Саске перевернулся на живот, спасая простынь от мокрых следов, но потом, вспомнив, что его тело тоже было не совсем сухим и чистым, еле слышно ругнулся, однако не сдвинулся ни на миллиметр. Наруто, переводя дыхание, поднялся, захватив с ванной полотенце и стакан воды. Бережно вытерев Учиху, дал попить, и прямо на его глазах Саске из потрёпанного и замученного медленно превращался в угрюмую принцессу. Утолив жажду, он вновь упал на подушку не в силах пошевелить даже пальцем. Узумаки устроился рядом, накрывая их одеялом, пододвигаясь ближе к обнажённому телу. А улыбка всё не исчезала, и Наруто пришлось прикусить губу, чтобы Учиха вдруг не подумал, какой он странный. Впрочем, в комнате было темно, и, судя по сопящим умиротворённым звукам, Саске уснул. Однако первое октября уже завтра, времени оставалось всё меньше. Наруто ещё никогда так сильно не хотел, чтобы его День рождения не наступал вовсе. Но жалеть хокаге не о чем. Каждые оставшиеся сутки он будет вырывать себе кусочек счастья. Если нужно — зубами.