Молодая луна

Саске проснулся ещё затемна от боли в пояснице. Тяжёлая чужая рука сзади лежала на его талии, и он аккуратно сбросил её, боясь потревожить. В комнате было душно, и Учиха, с трудом поднявшись с постели, поплёлся в ванную, слегка прихрамывая. Включив душ, он встал под струи. Прохладная вода помогла облегчить напряжение в пятой точке — черты лица разгладились. Дотронувшись до припухлого колечка мышц, он ожидал увидеть следы крови, но обошлось. Ещё такие свежие воспоминания о жаркой ночи вскружили голову, и Саске зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшим смущением и стыдом. Несмотря на боль в начале процесса и спустя некоторое время после него, он хотел повторить, вновь испытав все оттенки удовольствия. А пошлости, что говорил Наруто, раз за разом заполняя его собой, вообще изумляли своей откровенностью. Несколько раз ударив себя по щекам, он вернул самообладание и ясность мышления. Нужно собраться — не время витать в облаках и строить воздушные замки. Скоро ему предстоит встретиться с остальными каге, а значит, необходимо продумать каждое слово, что он скажет в защиту своего плана, как минимизировать жертвы и не дать Ооцуцуки забрать их чакру. Выключив воду, он потянулся за полотенцем и обмотал им бёдра. За окном ещё не рассвело, а Узумаки спал так крепко и мило, что не хотелось будить. Взгляд зацепился за катану, лежащую на полу возле его стороны кровати. Внезапная идея возникла резко, без предупреждения. Ночь ещё не закончилась, возможно, он успеет просмотреть воспоминание. Любая информация, которой располагал другой Учиха, сейчас могла быть дороже золота. В прошлый раз тогда, в лесу, видел, как складывались его отношения с новыми членами Анбу. Некоторых он привозил в Коноху почти со всех уголков мира. И все эти сироты после войны шли за ним как за своим спасителем, хотя Саске никогда себя таковым не считал. Он давал им шанс, а воспользоваться им или нет, личное дело каждого. Многие дураками не были. Знали, что, если пойдут, точно смогут протянуть ещё несколько лет. Только Учиха спуску не давал и не жалел никого. Любой член Анбу, кем бы он ни был, жителем Конохи или беженцем, потерявшим дом и семью, уважал его за профессионализм и силу. Не показную, как у многих хвастолюбцев, что бросали ему вызов и проигрывали, а тихую и настоящую. «Кто уверен в себе, тот не кричит об этом громче всех», — говорил Саске перед отрядом. И пусть руководителем был назначен не он, да ему и не с руки лишние хлопоты, все внимали каждому слову, слушая ценные советы. В Анбу Учиху называли крёстным отцом, и многие хотели видеть его хокаге. Саске без колебаний лёг обратно и поднял катану на уровень глаз. Он должен знать больше. Шаринган зажёгся ярким цветом и отразился в лезвии. Веки медленно закрывались, рука с оружием мягко опустилась на покрывало. Учиха погружался не в сон — в маленький кусочек своей жизни. Я не боялся смерти. Всегда ходил с ней рука об руку. Иногда даже мечтал, чтобы её причиной стал ты, а не кто-то из клана Ооцуцуки. Это был бы лучший исход для меня. Отдать жизнь за любимого человека не худшая смерть. В конечном счёте то, что я искал, меня и погубило. Наткнувшись на двух братьев в чужом измерении, состоящем из снега и льда, я понял, что не справлюсь с ними в одиночку. Вернулся в деревню, к тебе — предупредить о новых опасных противниках было важнее. Однако они, словно ищейки, нашли Коноху по следу, что я оставил, когда риненганом открывал границу миров. Я удивился, когда до меня дошли слухи о твоём разводе. Всё дело в отсутствии детей? Нет, ты бы не стал тянуть столько лет. Разлюбил? Даже если так, из-за чувства долга всё равно не пошёл бы на такой шаг. Говорили, что она выбрала другого. Кибу Инузуки, если быть точнее. Давно я так не смеялся. Бросить тебя, лучшего человека, что я знаю, ради любителя собак! Впрочем, мало что могу сказать о нём, а потому не буду критиковать. Несколько дней я пил. Хотел собраться с мыслями и рассказать о своих чувствах. Но храбрость с рюмкой так и не пришла. Скорее, сожаление о пустых прожитых годах, что не вернуть назад. Хотя я знаю одну технику, способную перенести в будущее, но, боюсь, меня там уже нет в живых. Или тебя, что ещё страшнее. В прошлое, что меня интересовало больше, собственными силами я попасть не мог: не хватало чакры. Такое использование риненгана требовало больших запасов. Но к тебе обратиться за помощью я не смел. Да и что бы я сказал? «Поделись чакрой, я хочу изменить нашу жизнь?» Приближался экзамен на чуунина, и я решил после подведения итогов пригласить тебя в Ичираку. Ты бы согласился без задней мысли. Порой мне кажется, у тебя до сих пор отключается мозг, когда ты понимаешь, что можешь бесплатно поесть рамена. Утолив голод, я позвал бы тебя на крышу Резиденции. С неё открывается потрясающий вид на Коноху, а ещё удобнее наблюдать за уходящим солнцем. Красные лучи заката красиво бы подсвечивали твоё загорелое лицо, а я, тайно любуясь твоими длинными ресницами и серьёзным профилем, признался бы, что именно ты для меня значишь. Больше, чем друг и товарищ. Больше, чем жена или брат. Мне кажется, ты бы не удивился. Ты всегда понимал меня лучше всех. Но моим планам не суждено было сбыться, а может, всё случилось именно так, как должно. Ооцуцуки напали во время экзамена, и мы вместе с другими каге были вынуждены вступить в бой. Конечно, они хотели первым делом забрать твою чакру, и ты блестяще выиграл время, послужив приманкой. Многие спаслись благодаря твоему самопожертвованию. Когда четвёрка каге лежала в отключке и мы остались вдвоём против Момошики, я понял, что оба не выберемся из этой передряги. Сделал вид, что подставился под удар, на самом деле вынудил его оставить тебя напоследок. Смотреть на тебя было невыносимо больно. Я страдал, потому что вновь оставляю тебя одного, ты — по точно такой же причине. В твоих глазах я разглядел невысказанные чувства, что послужило толчком действовать. Надежда умирает последней, и я отдал всё, что у меня было, для последнего рывка, забрав недостающую чакру у Момошики. Сложил печать и активировал технику, чтобы перенестись в прошлое. Однако моё тело умирало слишком стремительно: три ножевых ранения. Чакры не хватило. Я смог лишь оставить брешь, лазейку для самого себя, только намного моложе. Если я не ошибся, если ты, правда, ко мне чувствуешь то же самое, ты завершишь технику, влив свою чакру, и моя семнадцатилетняя версия появится прямо в твоём кабинете. Именно это место выбрано мной как исходная точка для телепортаций. Я спасал детей от послевоенной нищеты, давая еду, кров и новый смысл жизни. Я защищал границы Конохи, исследуя чужие измерения и бродя по миру. Я убил Момошики, в конце концов, и оставил шанс себе и тебе стать счастливее. Падая с огромной высоты, слыша твой пронзительный крик, я смотрел на голубое небо и больше ни о чём не сожалел. Сжимая в руке Кусанаги, почти теряя сознание, я вложил в неё остывающие угли моей души и чакры. Совсем оставлять себя без подсказки было бы недальновидно. Воспоминание закончилось, и Учиху выбросило в реальность, словно течением буйного моря на берег. Но, открыв глаза, он понял, что ещё не проснулся. Первая встреча с самим собой прошла здесь же, в чертогах разума. Тогда Саске был очень недоволен и срывал злость на взрослом, что имел наглость закинуть его сюда. Сейчас он смотрел на Учиху, стоящего в воде по щиколотку, и хотел обнять. А ещё поблагодарить за всё, что он пережил. — Мне больше нечего тебе сказать, — спокойный голос прозвучал слабо и надломленно. — Остатки чакры я трачу, чтобы попрощаться. — Ты уходишь? — спросил Саске, слепо делая шаг вперёд. — Но я многого ещё не знаю и… — Ты знаешь достаточно, — прервал его взрослый. — Я вижу в твоём сердце любовь, а это уже немало. Я бы сказал: намного больше, чем у меня было в том же возрасте. Береги это чувство. Пусть оно станет твоей силой, а не слабостью. Глаза защипало от слёз, но Саске сдержался, резко втянув в себя воздух. Слышать такие слова от самого себя было слишком волнительно, хотелось о многом ещё спросить, но, понимая, что времени почти не осталось, он сказал самое первое и важное, что пришло на ум. — Он всегда любил тебя, — от чистого сердца признался Учиха. Взрослый улыбнулся краешком губ как умел. Тёмный образ начал светиться: окружающее их пространство отпускало его. — Любовь начинается с себя. И как хорошо, что ты уже не станешь тратить столько времени, чтобы понять эту истину. Ты простил — и сразу принял свои чувства к нему. Две слезы всё-таки имели неосторожность упасть, и Саске, протянув руку, ощутил ответное рукопожатие. Шиноби в длинном плаще и с чёлкой, закрывающей один глаз, исчезал, мягко улыбаясь напоследок. Свою миссию он выполнил — пора бы отправиться на покой. Голубое свечение — и образ распался на тысячи маленьких искорок. А Саске всё ещё не опускал руку и больше не ощущал тепла чужой ладони. Частички света, что некоторое время танцевали вокруг, наконец поднимались всё выше и выше. Смотря на них, Учиха поклялся себе, что эта жертва не будет напрасной. Что бы ни ждало его по возвращению, он будет бороться за счастье. — Спасибо.

***

Наруто спать не собирался, но, когда он устроился возле Саске, сон сморил его за считанные секунды. В Суне было жарко даже ночью, поэтому, ощутив приятную прохладу сквозь дрёму, Узумаки открыл глаза, готовый сражаться немедленно. Рефлексы шиноби глубоко укоренились в его голове. Однако, заметив голубые искры, выходящие из тела спящего Учихи, он замер не в силах пошевелиться. Наруто уже видел подобное, когда общался с воскрешённым отцом вовремя войны. Душа, точнее, частички чакры тогда красиво поднимались в небо, пока он просил Минато передать его прощальные слова матери. Однако Саске был точно жив, об этом свидетельствовало его умиротворённое сопение. Осознание к Наруто пришло слишком поздно — большинство искр уже были высоко, растворяясь о потолок. Хокаге подскочил на месте и вытянул руку, чтобы поймать хоть несколько таких светлячков. Сердце рвалось на части, и Наруто, кусая губы, с трудом контролировал себя, чтобы не шуметь. Свечение прекратилось, остатки души взрослого Учихи унеслись, а Наруто сидел на кровати, сжимая кулак с такой силой, что ногти впивались в ладонь. — Саске, — вырвался отчаянный шёпот. — Я так и не сказал… Наконец разжав руку, он поздно заметил две заблудшие голубые искорки, что послушно сидели на ней. Всё-таки поймал… Сердце забилось чаще, и счастливая улыбка появилась сквозь слёзы. Сморгнув мокрую пелену, он смотрел на крохотных светлячков в своей ладони, пока они не впитались в его тело. «Я все знаю, усуратонкачи», — послышался сиплый голос в голове. Хокаге прикрыл глаза, надеясь найти там его источник, но, кроме него и Курамы, спящего в клетке, не было никого. — Наруто? — позвал другой точно такой же. Хокаге открыл глаза: Саске проснулся и озадаченно наблюдал за ним. Остро нуждаясь в ответном тепле и подтверждении, что его Учиха жив, он потянулся к нему так отчаянно и стремительно, что Саске пискнул, но обнял в ответ. Ласково гладя по спине, тихо выдохнул ему в шею: — Он тоже приходил к тебе? Наруто лишь кивнул, втягивая глубоко в себя запах чужих волос. Затем, успокоившись, взглянул в чёрные глаза. Вопросы стали бессмысленны: Узумаки и так догадался, что произошло. Тем временем за окном светлело. Пения птиц, как в Конохе, здесь быть не могло. Только неразборчивый гомон людей на улицах и жар солнца, проникающий через тёмные шторы. — Сегодня меня представят другим каге, — сказал Саске так близко, что Наруто почувствовал его дыхание. — Не волнуйся, они выслушают и согласятся с тобой. Другого выбора у них всё равно нет, — хихикнул хокаге. — Почему же? Есть! Убить меня… — Нет, — твёрдо произнёс Наруто. — Ведь я буду рядом. В дверь постучали — принесли завтрак в комнату. Настало время собираться. Пока Наруто возился в душе, Саске уже надел экипировку Анбу и ждал его за накрытым столом. Ели молча, настроение у обоих было мрачное. Собрание проходило на десятом этаже в конференц-зале. Раньше такие мероприятия устраивались на нейтральных территориях, но после Четвёртой мировой войны шиноби пять Великих стран больше не могли доверять посредникам, лишь себе. В маленьких деревнях — в Скрытой Траве, Дожде и Водопаде — всё ещё шла борьба за каждый кусок земли, и многие руководители считали себя хошикаге. Впрочем, другим каге было абсолютно до звезды, кем именно те себя считают, пока они не высовываются и не вредят Великой пятёрке друзей и пока их даймё не дали распоряжение наконец присоединить их. Всё-таки любая военная операция требовала больших расходов. Зайдя в кабину, Наруто нажал на нужную кнопку, и лифт поехал вверх. Чувствуя переживания Учихи, он молча, не глядя взял его дрожащую ладонь в свою. — Когда ты со мной, никогда ничего не бойся, — произнёс хокаге так тихо, словно их могут прослушивать. — А за тебя? — так же шёпотом спросил Саске. — А это вообще пустая трата времени, — сказал он уже громче и, подумав, добавил: — Но мне приятно. Несмотря на неоднозначность сложившейся ситуации, Узумаки находил в их негромких интимных разговорах некое очарование. Словно они действительно… «Ведёте себя как женатая парочка. Хотя не припомню, чтобы ты так ворковал с Хинатой», — рыкнул Курама в его голове, странно посмеиваясь. «А я всё думал, когда же ты покажешься!» — хмыкнул Наруто. «Да вы такие брачные игры устраивали, что я боялся застать вас в самом разгаре. Мои глаза бы этого не выдержали. Кто бы мне оплатил психолога?» — сокрушался лис, давя на жалость, но на самом деле лишь испытывая терпение. «Курама, скройся! Понимаю, ты соскучился, но сейчас не время», — сказал хокаге, обрубая связь. Створки лифта отворились, и они вышли в коридор. Возле нужного кабинета уже поджидал Гаара в официальном наряде и песчаной тыквой за спиной. — Все уже в сборе? — начал Наруто. Казекаге кивнул. — Я сообщил, что, кроме нас, будет ещё один гость. Все крайне встревожены. — Что ж, идём развеем их сомнения, — как всегда, с запалом сказал хокаге, но Гаара остался на месте. — Погоди, — произнёс он, и Узумаки насторожился, внимательно слушая друга. — Не говорите о ваших отношениях. Хокаге нахмурился: не в его правилах врать друзьям и увиливать от ответа. Саске, Наруто ощутил это кожей в окружавшем их воздухе, также был не в восторге от просьбы Гаары, который тотчас поспешил объясниться: — Все подумают, что идея Саске надиктована личным умыслом, а не заботой обо всём мире. — И почему эти причины нельзя совместить? — спросил Учиха, не желая оставаться в стороне. Казекаге спорить в коридоре не хотел, особенно когда три других каге ожидают в соседнем кабинете. Тяжело вздохнув, он лишь показал рукой на дверь, приглашая их войти. — После вас. Учиха поправил маску и следом за хокаге переступил порог. Наруто, увидев давних друзей, расплылся в улыбке. Он был абсолютно уверен, что они поддержат их и поделятся чакрой. — Рад вас видеть, даттебайо! Даруи, Чоуджиро и Куроцучи сидели за круглым столом и смотрели на новоприбывших, не понимая, почему вместе с хокаге вошёл Анбу. Гаара, конечно, предупреждал их об ещё одном госте, но они даже представить не могли, что им окажется простой член из охраны каге. — Что, Наруто, уже собственной тени боишься? — нахально спросила цучикаге, намекая на шиноби в маске, стоящего позади него. — Всё-таки эти Ооцуцуки — опасные ребята. — А может, и прав хокаге, что не один пришёл. Во времена наших предшественников каге брали с собой на собрание по два охранника, — задумчиво произнёс Чоуджиро с мечом наперевес. — Расслабились мы нынче. — Наши страны не враждуют друг с другом, а потому отпала данная необходимость, — поддержал разговор Даруи. Гаара тем временем уже сел за стол, с лёгкой улыбкой слушая предположения, и гадал, когда же терпение Наруто лопнет, как воздушный шар. Один, два, три… — Да вы всё не так поняли! — закричал Узумаки, нелепо махая руками. — Это не мой охранник. Скорее, уж я его… То есть… Даттебайо, как же сложно объяснить! Учиха, видимо, уставший от градуса неловкости в кабинете, просто снял маску. Шаринган активировать не стал, чтобы этот жест не посчитали за угрозу. Наруто, заметив движение слева, повернул голову и с облегчением выдохнул. — Ну, в общем, вот… Каге отреагировали по-разному, повидав на своём веку всякое. Даруи нахмурился, уже просчитывая все риски; Куроцучи, как единственная девушка, сидящая здесь, покраснела, приглаживая и так гладкие шелковистые волосы. Единственным, кто действительно удивился, был Чоуджиро, но лишь потому, что в его крае пространственно-временные техники не имели такой большой популярности. — Я думал, Учиха мёртв, — наконец прервал общее молчание райкаге. — Какой красавчик! Точь-в-точь как в стране Железа, когда ты намеревался убить всех каге, — воодушевилась цучикаге. — Я хотел убить лишь Данзо. Только спустя некоторое время узнал, что Тоби использовал меня как отвлекаюший маневр, — сказал Саске, не желая прятаться за спиной хокаге. Он выслушает всех и понесёт ответственность за свои действия. — О, избавь нас от оправданий, — произнесла она. — Ты ведь скоро вернёшься в прошлое, там и ответишь за свои грехи. Наруто, услышав это, лишь сильнее сжал кулаки. Да, лёгкого пути у их отношений нет и не будет, он это знал. Однако в любом случае это лучший исход, чем лежать в сырой земле и кормить червей. — Я так понимаю, юный Учиха здесь не просто так? — наконец спросил мизукаге. — Вы хотите изменить прошлое, и вам понадобилась наша помощь? — Ты слишком умён, Чоуджиро, — сказал Гаара, наливая себе воды. — Ничего от тебя не скроешь. Тот, услышав похвалу, растерялся и едва покраснел. А ведь Наруто и раньше замечал, как он реагировал на слова казекаге. Однако Гаара, казалось, предпочитал не видеть, как Чоуджиро неровно дышал в его сторону. — Тема нашего собрания, если кто-то забыл, — твёрдо сказал Даруи, — угрозы и нападания Ооцуцуки. — Поэтому я здесь, — взял слово Саске, становясь так, чтобы каждый каге мог рассмотреть его яркий блеск в глазах, говорящий о решительности покончить с враждебным кланом раз и навсегда. Добившись полного молчания и внимания к себе, ловя уверенный кивок от Наруто, он начал рассказывать о своей теории, которая помогла бы изменить не только прошлое, но и весь мир шиноби: — Как вы знаете, с помощью риненгана я путешествовал между измерениями, изучал следы Кагуи и её потомков. Желая предотвратить угрозу, я собственными руками привёл в наш мир палачей. По моему следу из чакры они и находили нас. Возможно, это не совсем так. Но я считаю, что полагаться на волю случая неправильно. Поэтому по возвращении я предлагаю технику, запечатывающую пространство. Больше никто не сможет вторгнуться в наш мир. Мы станем отрезанными от других измерений. — Но тогда другие техники, завязанные на перемещении в пространстве, также перестанут работать, — поделился мыслями и сомнениями Чоуджиро. — Да, — признался Учиха. — Это единственный минус, но ведь на кону стоит намного больше — мирная жизнь и спокойствие наших близких. Что вы оставите своим детям после себя? Голубое мирное небо над головой или землю, утопающую в крови? Все каге глубоко задумались, один Наруто, не сводящий глаз с Учихи, уже давно принял решение. — Я, как лидер деревни Коноха и её хокаге, прошу поддержать нас и поделиться своей чакрой для осуществления этой техники, — Узумаки встал со своего места, делая официальное заявление. — Непохоже это на тебя, — ухмыльнулась Куроцучи. — Наруто, которого я знаю, скорее дал бы бой, а не закрывал границы, прячась как трус. — Может, я просто повзрослел? — нашёлся с ответом тот. — Сами видели, на что они способны. Вас, четверых каге, раскидали по углам как котят. И лишь один Саске убил Момошики ценой своей жизни, найдя при этом лазейку. — О, да! Наш большой чёрный Кот снова всех спас. Посмертно. Или нет? — всё шутила цучикаге, кидая подозрительные взгляды на молодого Учиху. — Куроцучи, — воззвал её к спокойствию Гаара. — Давайте по существу. Как главнокомандующий армии объединенных сил шиноби, я прошу вас не повышать тон и сохранять самообладание. — И всё же, — задумался мизукаге, возвращаясь к теме обсуждения. — Как же ты, Саске, пронесёшь нашу чакру для техники в прошлое? — Никак, — ответил Учиха, серьёзно глядя перед собой. Даруи, и не он один, усмехнулся, прикрывая рукой рот. — Я лишь надеюсь, что, когда вернусь, вы поверите мне и поможете закрыть границу. Наруто, в первый раз слыша о таком повороте событий, нахмурился. Он всё ещё стоял перед чужими лидерами деревень и краснел. Благо его загорелое лицо скрывало все следы смущения, и, чтобы как-то выйти из положения, он сказал: — Думаю, я поверю первый и вас заодно потяну за собой. Так что у вас точно нет шанса перед моей харизмой, — широко улыбнулся он, садясь за своё место. — Скорее, у тебя нет шанса против красоты Учихи, — тихо сказала Куроцучи, но абсолютно каждый в конференц-зале услышал. — Цучикаге, я же просил, — сделал замечание Гаара для проформы. Сам же он улыбался и кидал неоднозначные взгляды с Наруто на Саске и обратно. — Эй, это что ещё за заговор? — вспылил хокаге, хлопая ладонью по столу. Учиха, подходя ближе, встал за спиной Узумаки и положил ему руку на плечо. — Они догадались, усуратонкачи, — сказал Саске, глядя на Куроцучи. — Ага, — подтвердила она. — Ещё когда до нас дошли слухи, что ты, Наруто, развёлся, я сразу поняла, кто стал яблоком раздора. Представь, как я огорчилась, когда Саске погиб. Но влюблённый Учиха это нечто! Такое придумать, это уметь надо! Короче, я за вас, в прошлом, в будущем — неважно! Вы мне, главное, маякните, что вы вместе, ну, типа пара, я дедулю точно уговорю поделиться чакрой для такого дела. — Там вообще всё не так было, — сказал ошеломлённо хокаге. — Мой развод ни при чём, сколько раз повторять, даттебайо! Почувствовав похлопование по плечу, Узумаки заткнулся, недовольно смотря на девицу из Камня. Хокаге никогда бы не подумал, что найдутся фанаты таких отношений. А ведь он и сам недавно думал, что такая любовь невозможна. — Давайте голосовать, — попросил казекаге, не желая устраивать из собрания балаган. Предупреждение Гаары не сбылось: все каге, наоборот, захотели поддержать возлюбленных, волей судьбы несправедливо разлучённых смертью. Наруто и Гаара подняли руки почти синхронно. Мизукаге, косо смотря на казекаге, также был согласен; затем Куроцучи подняла аж две руки, показывая чрезмерную поддержку, которая даже начинала немного пугать. Лишь Даруи долго размышлял, но, заметив, что остался в меньшинстве и его мнение уже ничего в любом случае не решит, закатил глаза, но руку всё же поднял. Единогласно проголосовав за идею Учихи, каждый из каге сказал ему кодовое слово с особым, сакральным для них значением. Чтобы, когда он пришёл к ним за помощью, те охотнее поверили в необходимость такой техники. Покидая собрание, все договорились встретиться вечером в ресторане. Когда ещё они смогут собраться в таком составе? Куроцучи настаивала больше всех. Как Наруто понял, она вообще теряла голову, когда представляла их с Саске вместе. Даже просила поцеловаться у неё на глазах! Конечно, они отказались. Курама лишь посмеивался, говоря, что она перечитала любовных романов. Но ведь Какаши-сенсей тоже читал их, и он не становился таким безумным. Наверно, всё дело в писателе, решил хокаге. Ведь Извращённый отшельник был намного талантливее, чем большинство современных авторов. — Ты один не сказал мне кодовое слово, — вдруг подал голос Саске. Наруто, задумавшись, вынырнул из воспоминаний о сенсее, возвращаясь в реальность. — Оно и не нужно. Я всегда верил тебе, — сказал он, нажимая на кнопку лифта. Кабина шумно ехала вниз, отрезая их от любопытных зевак и фанатов, которых будет становиться больше с каждым днём, если эта новость просочится в массы. И Наруто, ловя момент, прижал Саске к себе, целуя как в последний раз. Языком обводя полость рта, он почувствовал аромат мятной пасты; в паху потяжелело. Как же хотелось нажать на аварийную кнопку и сделать с Учихой такое, чтобы потом казекаге было стыдно смотреть в глаза. Однако, услышав звук, предвещающий конец поездки, хокаге заставил себя оторваться от желанных губ. На пятом этаже в номере до самого вечера их точно не должны побеспокоить.