Драконье яйцо

             — Чистая кровь. — Когда каменная стена задвинулась за ними, Ханна спрятала палочку в складках мантии — и даже пожалела, что могла спрятать там же бутылку.       Хотя прятать уже было не от кого. Нару фон Энджеллан, слизеринец-первокурсник, и так насмотрелся на неё: сначала в свете тусклых светильников, а потом, когда те погасли, в свете собственной волшебной палочки.       Хотя при этом благоразумно помалкивал — да и сама Ханна тоже старалась лишний раз не поднимать бутылку.       — «Люмос»? — Повернувшись к первокурснику, она задержала взгляд на его палочке, длинной и чёрной, вроде бы — эбеновой. Её кончик то затухал, то разгорался: ну да, сил ещё не хватало, чтобы свет был ровным. — Когда это ты успел его выучить?       — Сегодня, — тут же потупился Нару. Но палочку всё же погасил — от греха, то есть от старосты Слизерина, подальше.       — Ну да, — хмыкнула Ханна. — Так я тебе и поверила.       Будь он и правда таким невинным, каким хотел показаться, то попал бы не в Слизерин, а в Пуффендуй — прямо как...       Джек.       Ханна тряхнула волосами, отгоняя непрошенные мысли — и вернулась к той воспитательной беседе, которую так и не провела с первокурсником:       — Ты вообще в курсе, что малолеткам вроде тебя, — с нажимом произнесла она, — уже давно пора спать?       Вопрос «малолетка» явно услышал, но ничего не ответил. Что ж, когда-то Ханна и сама была такой же…       Невозмутимо переложив бутылку в другую руку, она схватила попятившуюся было от неё мелочь за шиворот.       — Да я тебя, — елейным голосом протянула она, — насквозь вижу!       — Даже в темноте? — не удержался от колкости Нару.       Ханна, довольно хмыкнув, встряхнула его — правда, легонько, но этого хватило, чтобы один из котят (красный, Ханна была почему-то уверена, что — красный), тут же припал к земле и зашипел.       — Брысь! — сквозь зубы рыкнула Ханна и, чтобы не наступить на паршивца, отпихнула его ногой. — Тёмные коридоры, конечно, подходят для убийств куда больше, чем светлые, но, видишь ли, сегодня у меня нет настроения убивать. — Она потянула первокурсника за собой. — Раз в нашей гостиной завелась крыса, то она просидит под стеной до самого утра. А может даже, — Ханна нехорошо усмехнулась каким-то своим мыслям, — и не одна...       Котята не отставали от них ни на шаг: их большие глаза посверкивали то тут, то там, но самих их почти не было слышно. В пустом коридоре эхом отдавались только шаги: одни — уверенные, другие — не очень.       — Красная шапка, — всё же не удержалась от вопроса Ханна, — это девочка?       — Мальчик, — нехотя, но что поделать, ответил Нару.       И вздрогнул, когда Ханна цыкнула языком:       — Вот же!.. — и пробурчала себе под нос: — А если его тоже в кота превратить? Хотя оборотное зелье готовят с волосом человека, а не животного… — Ханна с шумом выдохнула. — Куда хоть тебе нужно было? — спросила она уже у Нару. — Слизеринцам, знаешь ли, тоже не стоит шататься по ночному Хогвартсу! Потому что привидения — не самое страшное, с кем можно повстречаться в тёмном коридоре…       Зря распиналась. Нару явно пропустил всё мимо ушей — кроме, разве что, вопроса.       — На кухню, — чуть слышно ответил он.       Ханна хмыкнула.       Ну что ж, тогда — до первой встречи с одним из деканов…       — На кухню? — перепрыгнула она с темы на тему. — Так ты у нас любитель похомячить посреди ночи? А по тебе не скажежь… Да даже твои меховые шапки толще тебя! — Она набрала в грудь побольше воздуха — и постаралась, чтобы голос прозвучал как можно строже: — Так что за завтраком я буду пристально за тобой следить! И не приведи Мерлин, ты не съешь и половины того, что будет у тебя в тарелке!..       Угроза подействовала, и Нару весь сжался.       Ханна, довольная собой, тут же отпустила наконец его воротник. Она и сама частенько не хотела есть то, что оказывалось у неё в тарелке, но — что поделать? Её дело было маленькое, то есть — большое: призвать к порядку.       — В кухню, значит... — пробормотала она. — Что ж, мне по пути, — теперь её голос звучал куда благосклонее. Как будто завтрак уже прошёл, а каша была благополучно съедена. — Так что отведу тебя, мелочь.       И Ханна поудобнее перехватила горлышко бутылки.       

𓆇 𓆇 𓆇

      

      В коридоре, который вёл к кухне, было полным-полно картин: но не портретов, как на Великой лестнице, а… натюрмортов с едой.       Ханна, теперь не опускавшая руку с зажжённой — «Люмос!» — палочкой, повернулась к первокурснику. Нару фон Энджеллан уже не выказывал ни удивления, ни интереса к тому, что встречалось им по пути.       Но Ханна знала, как его пронять.       — Видишь вон те бочки? — спросила она у Нару. — В одной из них вход в гостиную Пуффендуя.       Нару распахнул и без того большие фиолетовые глаза: ни дать ни взять слизеринский принц, которому вместо медальона Салазара Слизерина принесли Годрика Гриффиндора.       — Даже и не пытайся пробраться туда, — хмыкнула Ханна. — Сунешься не в ту бочку — обольёт уксусом с ног до головы.       Красный котёнок, которого Ханна невзлюбила с первого взгляда, как раз принюхался к одной из бочек — и, чихнув, отлетел к самым ногам первокурсника.       Нару, досадливо поморщившись, нагнулся, чтобы подхватить его на руки.       Ханна, довольная вдвойне, встала перед большим натюрмортом с большой серебряной вазой, полной фруктов — и пощекотала пальцами… грушу, которая на глазах у Нару превратилась в большую зелёную ручку.       «Мелочь» только головой покачала.       Распахнув дверь и выпустив тем самым полосу света, в которой её длинные волосы вспыхнули золотом, Ханна заглянула на кухню — и чуть ли не оскалилась:       — Так и знала, что ты здесь. — Она не глядя схватила первокурсника за шиворот — и втянула за собой на кухню.       Дверь, то есть картина, захлопнулась.       …Нару зажмурился от неяркого, но всё-таки света — и почувствовал, как к его ногам прижалась Он, серебристая сестрёнка Хона.       А когда он смог наконец приоткрыть глаз, то увидел…       Ещё один Большой зал.       Даже столы — и факультетские, и преподавательский — стояли на всё тех же местах. Хотя стены были каменные, без окон, а у самой дальней вообще раскинулся огромный очаг. Да и над потолком, тоже каменным, не кружились свечи, к которым уже успел привыкнуть Нару…       За одним из столов стоял слизеринец-семикурсник Бикрос Молан — такой бледный и осунувшийся, как будто несколько лет не видел солнечного света. Даже во сне. Потому что не спал столько же.       Но Нару задержал взгляд не на лице Бикроса Молана (хотя оно тоже не обещало ничего хорошего ни шестикурснице, ни первокурснику), а на ноже, узком и длинном, которым семикурсник только что разделывал мясо.       — Накорми этого, раз сам себе жрать готовишь. — Ханна подтолкнула Нару к ножу, то есть — к Бикросу Молану. — Первый учебный день, а малой уже не переваривает местную жратву. Да что там, я сама её не перевариваю, иногда даже — во всех смыслах сразу…       — А что мне за это будет? — Взгляд семикурсника остановился на побелевшем лице первокурсника.       — Спроси лучше, — растянула губы в улыбке Ханна, — что тебе за это не будет.       — И что же? — едва разомкнул свои Бикрос — и как бы невзначай задержал взгляд на бутылке в руке Ханна.       Но шестикурсница даже бровью не повела.       — Наказания. — Она выразительно постучала ногтем по начищенному серебряному значку с буквой «С». — Или ты думаешь, что школьные правила тебя не касаются? — Тут взгляд старосты Слизерина снова упал на котёнка, сжавшегося в руках Нару, и она досадливо поморщилась.       Школьными правилами, к её большому сожалению, не запрещалось заводить красношёрстных котов…       — Хорошо. — Бикрос Молан наконец опустил глаза на доску, где ещё лежал кусок мяса.       Лезвие ножа легко вошло в плоть.       Нару сглотнул, но взгляд отвести не смог — зрелище и завораживало, и пугало.       …Хотя теперь его желудок точно ничего переварить не сможет. Особенно — продукты животного происхождения.       Ханна хлопнула оцепеневшего Нару по плечу так, что он сел там же, где и стоял — правда, не на каменный пол, а на лавку.       — Пароль ещё не забыл? — вкрадчиво спросила она. Нару помотал головой. — Тогда ещё раз повтори.       — «Чистая кровь», — выдавил из себя первокурсник, и Ханна, довольно заулыбавшись, убрала руку с его плеча.       — Если к утру тебя не окажется в гостиной Слизерина, — напоследок сказала она, — отправишься после уроков чистить больничные утки — причём ручками, потому что волшебную палочку я у тебя заберу!       Когда она с чувством выполненного долга закрыла дверь, то есть картину, с той стороны, Нару уткнулся глазами в пол. Знал бы он, что в кухне в это время суток хозяйничает Бикрос Молан, никуда бы не пошёл!..       Но теперь Нару сидел перед семикурсником, а тот, словно забыв и про Нару, и про котят, как раз смахнул мясо с доски на сковороду, где оно тут же радостно зашкварчало.       Хон, почуявший запах жареного мяса, завозился в руках Нару — значит, нюх ему всё-таки не отбило уксусом… уже хорошо.       Но Нару всё равно едва слышно вздохнул. Не так он себе представлял свою школьную жизнь, совсем не так…