Драконье яйцо

             Нару фон Энджеллан, слизеринец-первокурсник, поплёлся за Кейлом Хенитьюзом только потому, что вряд ли во всех подземельях Хогвартса, растянувшихся подо всем замком и Чёрным озером, найдётся ещё один такой идиот, который выскользнул из гостиной Слизерина — до или даже после смены пароля.       Но он нашёлся — и не где-то в подземельях, а под стеной общей гостиной. Венион Стэн — пятикурсник, так и не ставший старостой Слизерина — пнул эту самую стену от всей своей слизеринской души. А уже потом, услышав, как кто-то позади него остановился, порывисто обернулся.       — Какие люди! — Кейл посветил в лицо однокурсника палочкой, заставив его зажмуриться.       Цепочки факелов, растянутые по обеим стенам коридоров, оборвались же на втором повороте к гостиной Слизерина. Студенты других факультетов обходили коридоры: никому и в голову бы не пришло искать здесь гостиную Слизерина. Да и если бы пришло — ничего, кроме сырых каменных стен и полуразрушенных горгулий, они бы не нашли.       — Люди? — Венион с трудом приоткрыл глаз. — У тебя уже в глазах двоится? Или троится?..       Он сразу же попытался уклониться от света, но Кейл – Нару не нужно было видеть, чтобы представить, как его губы растянулись в усмешке – повернул за ним руку.       — У меня, — обманчиво мягко поправил его Кейл, — язык не поворачивается назвать тебя человеком.       — Скажи спасибо, — почти сплюнул себе под ноги Венион, — что он у тебя вообще поворачивается!              — Спасибо, — усмехнулся Кейл.       Котята завозились в руках Нару, и он, прижав обоих к себе покрепче, отступил в спасительную темноту коридора. Ему хватило одного вечера — сразу после распределения и праздничного ужина, — чтобы понять: отношения пятикурсников были очень, очень далеки от дружеских.       Пока что они приглядывались друг к другу: под стеной гостиной Слизерина, кроме них, больше никого не было. Нару сделал ещё шаг назад — и тут свет волшебной палочки, которую Кейл поворачивал за Венионом, выхватил у самой стены измятый обрывок пергаментного листа.       И Нару его заметил.       — Брэнди! — Кейл плеснул жидкостью в бутылке, а потом, запрокинув голову, сделал всего один, но большой глоток прямо из горлышка — и глаз Вениона Стэна дёрнулся. Нару, присмотревшийся к нему, насторожился ещё больше: у пятикурсника был такой вид, как будто он пытался куда-то влезть.       Или — откуда-то вылезти.       Нару моргнул.       «Да то же, что и с курицами, — вздохнул в его голове знакомый и в то же время незнакомый голос. — Люмос!       — В курятнике закроем? — не поверил второй».       Нару с досадой потёр лоб: нет, ни первый, ни второй голос не принадлежал Вениону Стэну… Да и Кейлу Хенитьюзу — тоже.       «Кто бы сомневался, — с досадой опустил палочку первый. — Слизеринец…»       И уж точно — никому из слизеринцев.       — Допьёшь? — Кейл вытер рот рукавом и протянул бутылку однокурснику. — Говорят, бренди, — у него всё-таки вырвался смешок, — пьют чувствительные старикашки, которые так ничего и не добились в жизни…       Хон, подбежавший к Нару, протянул ему обрывок листа. Первокурсник, благодарно кивнув, украдкой сунул пароль в карман мантии — к волшебной палочке. Больше им тут делать было нечего: Вениона Стэн теперь не сводил покрасневших глаз с бутылки, — как будто Кейл Хенитьюз выкрал бренди из его личных запасов.       — Ты!.. — вырвалось у него. Нару, было поманивший за собой котят, замер: точеное лицо пятикурсника исказилось так, что по коже первокурсника побежали мурашки.       — Я, — склонил голову набок Кейл. Палочка в его руке даже не дрогнула: ровный белый свет всё так же бил в лицо однокурсника.       — Из-за тебя, — всё же справился с собой Венион, — Ханна ещё раз поменяла пароль.       — Ханна? — вырвался у Кейла смешок. — Может, — как бы сам у себя спросил он, — ей тоже не понравилось бренди?       …Нару нашарил рукой стену, чтобы не упасть.       «— Ты чего ещё не спишь, мелочь? — недовольно спросила у него Ханна, вторая — или всё-таки первая? — староста Слизерина. Нару тут же отвернулся к доске объявлений: шестикурсница, может, и спрятала бутылку за спину, но слёзы, которые выступили у неё на глазах, сморгнуть не смогла…»       В голове крутилось всё больше и больше мыслей. Но какие из них были воспоминаниями, а какие — всего лишь домыслами? Нару… не помнил.       Он ещё не помнил всего, что случилось с ним этой ночью.       — Или же... — Тон Кейла Хенитьюза неуловимо изменился, а он сам — качнулся из стороны в сторону, как пьяный. — Или же она поняла, что кто-то ещё вышел из общей гостиной?       Венион вместо ответа сжал губы в тонкую линию, и Нару стало ещё больше не по себе.       — Значит, — с наслаждением протянул Кейл, — придётся тебе, как верному псу, спать здесь. Под стеной. Может, она смилостивится и впустит тебя в общую гостиную? Хотя бы — на коврик?..       Он сказал что-то ещё, но — что, Нару уже не расслышал. В голове, почти раскалывая её на две части, прозвучал голос Ханна, старосты Слизерина: «Раз в нашей гостиной завелась крыса, то она просидил под стеной до самого утра. А может даже, — она как-то нехорошо усмехнулась своим мыслям, — и не одна…», — и Нару сжал пальцами виски.       …А потом Венион Стэн вырвал из руки Кейла бутылку, но — не чтобы приложиться к ней самому, а чтобы приложить ею однокурсника.       Тоже — по голове.       Вот только Кейл чего-то подобного и ожидал — или даже добивался. Волшебная палочка — «Нокс!» — погасла, а потом снизу вверх прочертила линию — зелёную, разрастающуюся во все стороны сразу.       Бутылка, выскользнувшая из пальцев Вениона, срикошетила в стену — и разлетелась осколками.       Нару сдавленно вскрикнул.       Кейл порывисто обернулся.       Волшебная палочка, — «Люмос!» — вспыхнув, указала через плечо — на первокурсника, прижавшего к лицу руки.       Между его пальцами просочилась кровь, и Кейл изменился в лице.       ...Вениону же было не до первокурсника. Выхватив палочку, он крутанул ею по часовой стрелке:       — Остолбеней!       Но Кейл уже повернул к нему голову:       — Протего! — Шипящие красные молнии отскочили от зелёного щита — и прошили воздух у самого лица Вениона Стэна.       Кейл перебросил палочку из руки в руку. Схватив Вениона за воротник, притянул к себе. Коротко замахнулся кулаком.       …Удара Нару уже не увидел, но — услышал. К горлу подкатила тошнота, колени ослабли, и он привалился плечом к стене, чтобы не упасть.              Схватка закончилась так же быстро, как и началась: после первого удара последовал и второй — о каменный пол.       Нару сполз по стене. Он, не знавшая, чем и как помочь, подлезла к нему, ткнулась мокрым носом в ладонь…       А потом её схватили за шкирку.       — Сколько же, — Кейл Хенитьюз присел на корточки, — с тобой хлопот… — Схватив Нару за руку, он отвёл её в сторону и от досады щёлкнул языком.       Он, которую Кейл подтолкнул к притихшему Хону, прижала ушки.       …Нару не успел даже проморгаться. Пятикурсник поднялся сам, потянув за собой первокурсника. И, подхватив его под коленями, закинул на плечо — как мешок с огненными семенами.       Коридор поплыл перед глазами.       И потемнел ещё больше.