Драконье яйцо

             Ханна не выспалась — и даже небо в Большом зале не было таким пасмурным и хмурым, как она.       Хотя длинные золотистые волосы привлекали столько же внимания, сколько и всегда: ни дать ни взять слизеринское солнце — если Ханна стояла или сидела рядом, на лбу её соседа рано или поздно выступал холодный пот.       А взглядом с ней вообще лучше было не встречаться. Особенно — с утра.       Встав на пороге, Ханна поискала глазами Кейла, драккл его побери, Хенитьюза. Вчера, то есть сегодня, ночью она подобрела так, что почти сказала ему новый пароль от гостиной Слизерина — «Чистая кровь». Почти — потому что Кейл Хенитьюз был не только слизеринцем, но и скользким гадом. Как он выкрутился из её хватки, Ханна так и не поняла. Но в руках у неё остался только галстук (лучше бы — клок волос!).       Кейл как ни в чём не бывало сидел за слизеринским столом. С расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки. Ханна, в кармане которой всё ещё лежал скомканный галстук, подумала, что теперь у неё будет повод наказать его. Вот бы — за руки подвесить на циферблате Часовой башни…       Ну, или хотя бы — за ноги.       Кейл всё же поймал взгляд второй старосты Слизерина (первый уже отчитал его за внешний вид — и бла-бла-бла, он не стал вслушиваться, за что ещё), поднял бокал так, как будто в нём был не апельсиновый сок, а… бренди.       Ханна скривилась.       Но пошла не к Кейлу Хенитьюзу, а — к Бикросу Молану, который, отодвинув тарелку с овсяной кашей, размазывал масло по хлебу.       — Где ребёнок? — упёрла она руки в стол.       Рука с ножом замерла.       — Какой ребёнок?       Слизеринцы вокруг них замолчали: такого поворота событий они не то что не ожидали — даже предсказать не смогли бы!       На провалы в памяти Бикрос никогда не жаловался. Опустив руку с ножом, он обвёл стол таким пристальным взглядом, что слизеринцы либо уткнулись в тарелку с кашей (одни — взглядом, другие — чуть ли не носом), либо подавились этой самой кашей.       Участь последних разделил и Нео Тольз — пятикурсник, который хвостиком бегал за Венионом Стэном и чуть ли в рот ему не заглядывал.       И к слову о Венионе Стэне. Он не сидел за столом вместе со всеми остальными пятикурсниками. И утром об его тушку никто не споткнулся — не об кого уже было спотыкаться.       Где же он мог схорониться?..       — Не знаю, — поджал губы Бикрос.       — А я — знаю! — тут же повернулась к нему Ханна. — В больничном крыле!       И — застыла.       ...В больничном крыле!       Бикрос Молан как-то неуловимо изменился в лице, но старосте Слизерина уже стало не до него. Она не глядя схватила со стола чей-то кубок — с гранатовым, а не апельсиновым соком. Таким же красным, как и…       «Чистая кровь».       Ханна поперхнулась соком. Утерев рот тыльной стороной ладони, она со стуком поставила кубок на стол.       — Кейл Хенитьюз! — повернулась она к той части стола, где сидели пятикурсники. — Поднимай свою задницу! Сейчас же!       Кейл, который со скучающим видом крутил в руках кубок с гранатовым соком, чуть не выронил его от неожиданности.       — А если я не хочу? — вскинул брови он.       — А тебя, — Ханна набрала в грудь побольше воздуха, — никто и не спрашивает!..       

𓆇 𓆇 𓆇

                    Овсянка была сегодня ещё более безвкусной, чем обычно — водянистой и пресной, словно её сначала пересолили, а потом долго и упорно разбавляли водой. Розалин безо всяких сожалений отодвинула от себя тарелку.       А вот гранатовый сок её приятно удивил — кисло-сладкий, но терпкий и с приятным освежающим послевкусием…       Вот только Розалин выпила его залпом: Альбер, её друг и теперь уже соучастник, решительно поднялся со своего места и пошёл к выходу из Большого зала.       Когда Розалин догнала его, он уже не только дошёл до самых дверей, но и толкнул их.       — Ты его видел?       — Кого? — обернулся к ней Альбер. — Чхве Хана? Да вот же он, — кронпринц посмотрел ей через плечо, — уже идёт к нам…       Вообще-то они договаривались встретиться перед уроками в женском туалете — в том, что на втором этаже, на дверях которого висит табличка: «Туалет не работает. Совсем не работает».       Но так тоже было неплохо.       — Да нет же, — Розалин закрыла за ними створчатые двери, не дожидаясь, когда их догонит Чхве Хан. — Того маленького слизеринца, которого мы вчера… встретили, — всё же подобрала она слово.        И его самого, и котят они оставили у дверей кабинета Зельеварения — до гостиной Слизерина было не так далеко, всего лишь пара поворотов. Не мог же он потеряться?..       — Проспал, — пожал плечами Альбер.       Он сам чуть не проспал — и голова у него теперь болела так, как будто ему тоже стирали, стирали, да так и не стёрли память.       Потому что, проснувшись, Альбер, вспомнил… конечно же, о драконьем яйце! И о том, что в курятнике не было ни цыплят, ни даже яиц, из которых те могли бы вылупиться…       Не будут же они поить дракона — если тот, конечно, вылупится! — бренди.       Бренди, которое им тоже нужно было где-то достать!       — Думаешь, — с сомнением протянула Розалин, — его бы никто не разбудил?..       Чхве Хан, сначала открывший, а потом и закрывший за ними створчатые двери, недоумённо посмотрел на друзей.       Но ни гриффиндорец, ни когтевранка пока не спешили ничего объяснять пуффендуйцу.       — Может, — с чувством ответил Розалин Альбер, — у них девиз: один против всех — и каждый сам за себя!       — Но он же ребёнок… — Розалин прикусила губу, и до Чхве Хана наконец дошло, о ком они говорили.              — Нам и своих детей хватает, — вздохнул Альбер. — Сначала Лак, потом его младший брат, а после… — Он не договорил, но друзья его поняли: в конце концов, дракон — такой же ребёнок, как и все остальные. Просто — со своими предпочтениями в еде.       Розалин попыталась взять себя в руки.       — А наш... старший ребёнок, — со вздохом спросила она, — догадался сходить в больничное крыло за зельем для младшего?       — В больничное крыло?       Розалин с Альбером обернулись, а Чхве Хан даже посторонился.       Ханна, староста Слизерина, ногой закрыла за собой двери: одной рукой она крепко держала за шиворот Кейла Хенитьюза, а другой — волшебную палочку, которую ещё и прижимала горлу пятикурсника.       В вестибюле стало тихо. Старосты Слизерина и Когтеврана окинули друг друга настороженными взглядами.       — А что, — нахмурилась Розалин, — в больничное крыло теперь можно ходить только слизеринцам?       Никто не знал о болезни Лака и его младшего брата — никто, кроме лекаря Пендрика, профессора Флина и директора Эрухабена. А ещё — когтевранки Розалин, гриффиндорца Альбера и пуффендуйца Чхве Хана.       Не мог же декан Слизерина рассказать всё своим старостам?       Или — мог?..       — Мелкий, — даже в лице не поменялась Ханна, — попал в какие-то неприятности? Опять?!       — И в какие же неприятности он мог попасть в больничном крыле? — Кейл дёрнулся, но Ханна покрепче прижала палочку к его шее.       Теперь дёрнулся уголок губ Чхве Хана.       — В больничном, — медленно переспросила Розалин, — крыле?       — Если Стэн, — прошипела не хуже змеи Ханна, — приполз туда к утру, то — мог!       — Венион, — переспросил уже Альбер, — Стэн?       Ханна моргнула так, как будто забыла, что кроме неё и Кейла Хенитьюза ещё кто-то был в вестибюле.       — А что с ним случилось? — Розалин, забыв про вражду между факультетами, сжала пальцы на рукаве старосты Слизерина.       — С кем? — Ханна, руки которой были заняты Кейлом Хенитьюзом, не смогла вырвать у неё мантию. — С мелким?       — С Венионом Стэном! — нетерпеливо поправил её Альбер.       — И с «мелким»! — вставила и Розалин.       — Да ничего, — закатил глаза Кейл, у которого уже начинала болеть голова. Поймав взгляд Ханны, он кисло поморщился: — Я же сказал: мы не поделили бутылку бренди и…       — Бренди?! — хором переспросили Розалин с Альбером, а Чхве Хан даже скрестил на груди руки.       — Так! — не выдержала Ханна и отняла наконец палочку от шеи пятикурсника. — Если вы нас не пропустите, я!.. Ах ты ж!! — Кейл вывернулся из её пальцев — и за шиворот его поймал уже Чхве Хан.       Поймал — и с нескрываемым удовольствием встряхнул.       Розалин же перехватила руку отвлёкшейся Ханны, а Альбер достал из кармана волшебную палочку.       — Вам нужно в больничное крыло? — невозмутимо спросил он. — Какое совпадение! Нам тоже. — Кронпринц кивнул Розалин, которая положила палочку Ханны к себе в карман. — Так что мы вас с удовольствием туда проводим. Вы же, — он улыбнулся, — не против?