Драконье яйцо

             У старшекурсников есть пословица, которую не понимают (или понимают, но — буквально) младшекурсники: «Семь раз махни палочкой вниз, а один раз — по кругу». Ещё бы: боевые заклинания изучаются на пятом курсе. Движение палочки вниз — это простое защитное заклинание «Протего», а против часовой стрелки — обезоруживающее «Экспеллиармус».       То есть сначала нужно защититься, а уже потом — атаковать.       Ханна, староста Слизерина, не успела ни того ни другого. И уже не успеет: её палочка лежала в кармане Розалин, старосты Когтеврана. Но так просто — и непросто тоже! — Ханна сдаваться не собиралась: драккл бы с ней, с этой когтевранкой, но стерпеть то, что её взял на мушку староста Гриффиндора, она не могла!       — Против, — скрипнула зубами Ханна. — Если вы, ваше высочество, желаете попасть в больничное крыло, я могу предложить вам свои услуги! Уверяю вас: вам не придётся идти туда на своих двоих! Ваш охотник, — она бросила на Чхве Хана нечитаемый взгляд, — отнесёт вас туда, как настоящую… то есть — настоящего кронпринца!       — Я и есть, — и бровью не повёл Альбер, — настоящий кронпринц.       Ханна хмыкнула:       — Вот и напомните всем встречным и, — она вдруг запустила вторую, пока свободную руку, в карман когтевранки, — поперечным!.. Да драккл вас всех побери!!!       Розалин ждала от неё чего-то подобного. Выпустив одно запястье Ханны, она перехватила второе — и староста Гриффиндора, шагнув к обеим, коснулся палочкой галстука старосты Слизерина.       — Последнее предупреждение, — только и сказал он.       Ханна, скрипнув зубами, оглянулась на Кейла Хенитьюза, но пятикурсник наблюдал за шестикурсниками со всё уменьшающимся интересом.       Как будто не замечал, что Чхве Хан ещё держал его за шиворот, как котёнка — такого же, как и у…       — А тебя, — ввернул он своей старосте, — никто не спрашивает.       Ханна чуть воздухом не поперхнулась от возмущения:       — Ты вообще на чьей стороне, а?!       — На своей собственной, — усмехнулся Кейл.       Альбер, встретившись взглядом с Розалин, подавил тяжёлый вздох:       — Я же говорил: один против всех — и каждый сам за себя!..       — Девиз вашего факультета? — Кейл повернулся к нему — и зашипел, когда Чхве Хан потянул его за шиворот вверх.       Ханна, которой хотелось сделать то же самое, скривила губы в усмешке.       — Нет, — и глазом не моргнул Альбер, — вашего.       — Кто сказа... кха! — Кейл, вцепившись обеими руками в воротник, привстал на носочки: капитан Пуффендуя поднял руку ещё выше.       — Я.       — Чхве Хан! — не выдержала Розалин. — Ты его сейчас задушишь! — Она, отпустив Ханну, потянулась за рукавом пуффендуйца, чтобы опустить его руку.              А сама Ханна, улучив момент, огляделась.       Двери Большого зала всё ещё были закрыты. Она же сама и захлопнула их ногой, чтобы не привлекать внимание тех, кто ещё не позавтракал. Особенно — старост и преподавателей.       Знала бы, что всё так обернётся, открыла бы их пошире!       Возле чулана, как всегда, валялись мётлы, но на них даже до кабинета Зельеварения не долетишь, не то что до гостиной Слизерина — ещё и с охотником Пуффендуя на хвосте! Хотя можно было сначала дать ему метлой по голове, а потом…       Тут взгляд Ханны упал на песочные часы — те, в которых уже посверкивали жёлтые алмазы.       — Минус двадцать очков Пуффендую, — выпалила она, — за несанкционированное удержание студента Слизерина!       Чхве Хан, всё же опустивший руку, но так и не разжавший пальцы, невольно посмотрел туда же. Жёлтые алмазы, которые честным трудом заработали пуффендуйцы в первый учебный день, поднялись из нижней части сосуда в верхнюю.       — Так нечестно! — охнула Розалин.       — Честно! — вскинула подбородок Ханна.       Старосты не могли штрафовать друг друга. Но вот всех остальных студентов…       Альбер, тоже помрачневший, перевёл взгляд со старосты Слизерина на её подопечного — то есть на его воротник, к которому так просился слизеринский галстук, причём — во всех смыслах сразу!       — Минус… — начал было он.       Но Кейл, встретившийся с кронпринцем взглядом, перебил его:       — Чтобы снять очки, — со смешком сказал слизеринец, — нужно их начислить! — Он махнул рукой на песочные часы, в которых не лежало ни одного изумруда. Ни. Одного. — Ну что, уважаемый староста Гриффиндора, — Кейл склонил голову набок, — сколько сотен призовых очков вы готовы мне дать, чтобы потом, ха-ха, отобрать их?       Голубые глаза Альбера потемнели, а Розалин посмотрела на слизеринца так, как будто не знала: смеяться ей или… попросить Чхве Хана поднять руку ещё выше!       — Держи. — Ханна, поморщившись, достала из кармана скомканный галстук. — И больше не попадайся мне на глаза ночью! — не удержалась она.       Розалин округлила глаза.       — Он же весь мятый. — Кейл, присмотревшись к галстуку, перестал улыбаться. — Сначала погладь его, а потом…       Ханна с силой натянула галстук в руках.       — Он распрямится, — прошипела она не хуже символа своего факультета, — если я повешу тебя на… да хоть на тех же песочных часах!       Альбер, устало переглянувшись с Розалин, опустил волшебную палочку.       Нет, он не понимал этих слизеринцев.       И никогда не поймёт!              

𓆇 𓆇 𓆇

                    Нару приоткрыл глаза — его разбудил слабый запах целебного зелья.       Повернув голову, он увидел приоткрытую дверь, а за ней — серебряный котёл, пузатый и булькающий. Над ним склонился преподаватель в белой мантии — или это был лекарь? Нару не разглядел его лица. Он зачерпнул серебряным черпаком зелье.       Бирюзовое. Рябиновый отвар?..       Нару скользнул взглядом по зелёной ширме, по белой простыне, которой его укрыл… Там же клубком свернулись и Он с Хоном. На них падал солнечный свет — Нару не увидел бы его, если бы проснулся в своей спальне.       Больничное крыло. Общая палата?..       Нару — осторожно, чтобы не потревожить котят, — высвободил руку. Дотронулся пальцами до щеки — она не отозвалась болью, и он с облегчением прикрыл глаза. Положил руку на грудь и повернул голову в сторону — так, чтобы на лицо не падали солнечные лучи.       Раз уж лекарь — мистер Фендрик? — не будил его, он мог поспать ещё немного…       Двери общей палаты распахнулись.       Он с Хоном подскочили. Лекарь, за чем-то полезший в шкафчик, стукнулся головой о полку.       — Мелочь! — Ханна, староста Слизерина, решительно перешагнула порог. — Ты цел?!       Нару притворился то ли спящим, то ли мёртвым, но всё же не мог не почувствовать, как распластались на нём Он с Хоном.       Котята узнали всех, кто вошёл в общую палату. И если Ханну, старосту Слизерина, а уж тем более Кейла Хенитьюза они были рады видеть, то всех остальных — нет, нет и ещё раз нет!..       Ханна, уперев руки в бока, обвела взглядом общую палату.       — Венион Стэн к вам не запол… не заходил? — спросила она у мистера Фендрика: лекарь, потирая ушибленную голову, вышел из своего кабинета.       — Венион Стэн? — недоуменно моргнул он. — Нет… А должен был?       — Не должен, — усмехнулся Кейл Хенитьюз. Он даже не взглянул на лекаря — распутывал галстук, который кое-как намотал себе на шею.       Или это ему намотали?..       Чхве Хан, пропустивший и слизеринца, и всех старост в общую палату, прикрыл двери. Фендрик, оглядев всех по очереди, не поверил ни одной паре честных-пречестных глаз.       Но всё же стратегически отступил в кабинет. В конце концов, рябиновый отвар сам себя не доварит, а вот переварится — запросто!..       — Нару фон Энджеллан! — Ханна, усевшись на больничную койку, обхватила лицо Нару ладонями. — Я знаю, что ты не спишь!       Розалин, тоже подошедшая ближе, охнула: на щеке первокурсника виднелась тонкая, едва заметная линия шрама. Её не было, точно не было, когда Розалин светила ему в лицо волшебной палочкой. Да и Ханна задумчиво провела по ней пальцем…       — Ночью, — бесцветно спросила Розалин, — с ним что-то случилось?..       — А тебе какое дело?! — Ханна, опомнившись, ревниво отпихнула её локтем. — Синий с зелёным различать перестала?! Так там ещё золотой с серебряным есть, присмотрись! — Она сорвала с Нару простыню — и все увидели засохшие пятна крови на его галстуке.       Розалин беспомощно оглянулась на Альбера, но тот покачал головой, а Чхве Хан и вовсе отвёл глаза.       Ханне увиденное при свете дня понравилось ещё меньше, чем при свете факелов.       — Я сама не знаю, что случилось, — пробормотала она. Помедлив, староста Слизерина всё же укрыла Нару простынёй и даже подоткнула её.       — А кто знает? — прикусила губу Розалин.       — И… — Альбер запустил пальцы в волосы, но всё же договорил: — И причём здесь Венион Стэн?       — Он разбил мою бутылку, — подал голос Кейл. Задвинув ширму, слизеринец с ногами улёгся на соседнюю койку. — А я разбил ему лицо.       — Погоди, — моргнула Ханна. До неё вдруг дошло то, что не доходило всю ночь. — Он разбил твою бутылку… о голову Нару?!       — Бутылку?! — выглянул из кабинета даже лекарь Фендрик.— О голову?! Но его рана не... хотя...       Нару приоткрыл глаза, но никто, даже даже Он с Хоном, этого не заметил.       Всё было не так, совсем не так.       То есть… так, но — не совсем.