Драконье яйцо

             Нару привстал на локтях, и Он с Хоном, о которых он не подумал, сползли ему под бок.       Ханна тут же повернула голову, а лекарь Фендрик переключил внимание с пятикурсника на первокурсника.       И — не только он: даже сам Кейл Хенитьюз перевернулся на бок, подперев щёку рукой, чтобы посмотреть на него.       — Проснулся, сладкий? — Ханна склонила голову набок, и Нару с досадой понял: староста Слизерина сразу поняла, что он лишь притворялся мёртвым. То есть спящим. — И как тебе спалось — в больничном-то крыле? Тебе приснился вещий сон, как ты оправдываешься перед профессором Флином, почему тебя не было на первом уроке?       — А вам что, приснился? — сорвалось с языка Нару.       И Кейл не сдержал смешка:       — А наша староста уже на этом сову съела… — ответил он в тон первокурснику.       Бровь Ханны дёрнулась, и она молча показала ему кулак — не то чтобы внушительный, но обещающий пятикурснику незабываемые ощущения.       Нару уже пожалел, что выдал себя. Старшекурсники, обступившие его больничную койку, смотрели на него по-разному: когтевранка — с плохо скрываемой тревогой, пуффендуец — с напряжением, а гриффиндорец…       Гриффиндорца он узнал — не мог не узнать кронпринца Альбера Кроссмана. Тот смотрел на него без угрозы во взгляде, но так пристально, как будто хотел понять, что творилось в голове первокурсника.       Что он видел. Что он запомнил.       Что он не забыл.       Ханна подвинулась, чтобы лекарь встал перед первокурсником, и с подозрением посмотрела на троицу.       Розалин ничем себя не выдала. Она молча наблюдала, как Фендрик сначала проверил пульс Нару, а потом осторожно поднял его лицо, чтобы рассмотреть уже заживший порез.       Ханна склонила голову набок: то ли когтевранке было что-то нужно от лекаря, то ли…       То ли от первокурсника.       Но ни её, ни всех остальных не касалось, что произошло между слизеринцами, тем более — в подземельях, у самого входа в гостиную Слизерина!       Они не могли пересечься — ни с Нару фон Энджелланом, ни с…       Ханна выпрямилась. Венион Стэн, этот гад ползучий, выскользнул из гостиной после комендантского часа, ещё и прихватил с собой листок с паролем. Но куда он ходил, если так боялся, что за ним проследят свои же?..       Ханна скрестила на груди руки: и нарлу понятно, что та же когтевранка что-то знала, но расспрашивать её, а уж тем более — гриффиндорца с пуффендуйцем было бесполезно.       — Венион Стэн, — наконец задал лекарь вопрос, который никто так и не решился задать, — ударил тебя… м-м, бутылкой?       — Нет, — чуть не вздохнул Нару. Мистер Пендрик был прав: если бы об его голову разбили бутылку, одним порезом он бы не отделался. Да и, раз уж на то пошло, пропах бы весь… бренди?       Но не успели все посмотреть на усмехнувшегося Кейла, как Нару всё же уточнил:       — Он её бросил.       И в общей палате стало тихо.       — Но не попал, — тут же добавил первокурсник. — То есть попал, но…       — Мы поняли. — Фендрик положил ему руку на голову. — Я сам поговорю обо всём с директором… и, конечно же, с вашим деканом. — Он, чуть смутившись, посмотрел на старосту Слизерина.       Ханна, подумав, нехотя кивнула.       — А мы, — она решительно встала и обошла койку, — поищем Вениона Стэна…       — «Мы» — это кто? — вскинул брови Кейл.       Ему совсем не понравился взгляд, который староста Слизерина бросила на него.       — Догадайся с… — Ханна быстро посчитала всех в общей палате — то есть всех, кроме лекаря, — …пяти раз. «Мы» — это я и…       — Твоя вторая личность?       Ханна чуть не поперхнулась от возмущения — уже который раз за это утро.       — И мой кулак, если ты сейчас же не прекратишь умничать! — Она пнула ножку больничной койки.       Мистер Фендрик поморщился так, как будто попали всё же по его ноге. Но лезть под горячую руку, то есть ещё одну ногу, он не рискнул.       — Ты это зелье заварил, — Ханна со злостью ткнула Кейла в грудь, — тебе его и!..       — Зелье! — Мистер Фендрик вспомнил про рябиновый отвар, который так и не снял с огня. Ханна, не ожидавшая, что её перебьют, настороженно посмотрела на лекаря.       Кейл, сморщив нос, пальцем отвёл её руку от своей груди.       — Вы же… пришли за зельем? — со вздохом спросил мистер Фендрик у троицы не-слизеринцев.       — Да! — Розалин положила руку на плечо Чхве Хану, который уже дёрнулся, чтобы остановить старосту Слизерина… или хотя бы Кейла Хенитьюза. — Но не за одним.       — Не за одним? — непонимающе переспросил Пендрик. — Ах да! Их же теперь у нас двое…       — Да, — натянуто улыбнулся Альбер. — Уже двое.       Двери за их спинами захлопнулись: слизеринцы… сбежали — вернее, сбежала староста Слизерина вместе со своей второй личностью, а ещё кулаком и Кейлом Хенитьюзом. Но оно и к лучшему: от дракклова пятикурсника толку было не больше, чем от его разбитой бутылки с — драккл его побери! — бренди.       А вот от старосты Слизерина толк был. Если она разберётся со своим подопечным (даже — со всеми тремя подопечными!), то их проблема перестанет быть проблемой.       То есть — почти что перестанет.       Изо всего, что они услышали сегодня утром, Альбер с досадой понял одно: Венион Стэн уже знал, что его старший брат побывал в Хогвартсе, и даже догадался, что тот спрятал драконье яйцо где-то в замке…       Куда он ходил прошлой ночью? Как много видел и слышал?       Он не знал. Пока не знал.       — Заходите. — Фендрик, оглянувшись на плотно закрытые двери, первым вошёл в свой кабинет.              

𓆇 𓆇 𓆇

                    Нару перевёл дух только тогда, когда его оставили в покое.       Он с Хоном, узнавшие всех и каждого, не выдали ни себя, ни своего не-человека. Даже ни на кого не зашипели, хотя к тому шло. Но Нару всё равно чувствовал себя хуже, чем если бы из него выдавили весь сок, как из дремоносного боба. Он подтянул простыню, чтобы укрыться ею с головой.       Никаких вещих снов Нару ещё не видел, но уже не сомневался: ему придётся оправдываться перед профессором Флином за то, что пропустил не только первый урок, но и все остальные.       Но о последствиях Нару подумает потом.