Драконье яйцо

             Визжащая хижина встретила их сквозняками. Розалин, догадавшаяся прихватить вместе с кошельком шарф, не обратила бы на них внимания, если бы... Если бы на втором этаже — в спальне, где они спрятали драконье яйцо, — не хлопнули ставни.       Визжащая хижина встретила их скрипом: половых досок, рассохшихся ступенек лестницы и двери, которую решительно распахнул Чхве Хан.       — Гоменум ревилио! — Розалин тоже вскинула волшебную палочку: пусть Чхве Хан не пропустил её в спальню первой, но она всё равно проскочила туда вслед за ним.       Но ничего не произошло: дверь пару раз ударилась ручкой о стену, а порыв сквозняка раздул занавеси балдахина. За ними Розалин с облегчением разглядела яйцо: чёрное пятно в разноцветном ворохе подушек...       Больше в спальне никого не было — уже не было. Чхве Хан, помедлив, всё же опустил палочку: если бы у кого-то хватило ума спрятаться во Визжащей хижине, то заклинание обнаружения выдало бы его — даже под зельем невидимости.       Захлопнув — «Коллопортус!» — ставни, он пробежал взглядом по спальне. Все осталось на своих местах: перевёрнутый ящик, который они с Альбером подняли с первого этажа ещё на втором курсе; на ящике — бумажные стаканчики из «Трёх мётел» и уже потемневший железный чайник; рядом — шкатулка с волшебными шахматами; у стены — напольные часы без минутной стрелки; а в углу — четыре светящихся воздушных шарика, которые Розалин купила в Косом переулке то ли прошлой зимой, то ли позапрошлым летом...       Чхве Хан покрутил палочку в пальцах. Если ставни были запечатаны заклинанием, которое они не смогли снять за четыре года, то кто вообще смог бы разобраться с ними за одну ночь?..       Пока он оглядывал спальню, Розалин раздёрнула занавеси и с ногами забралась на кровать — к драконьему яйцу. Но о нём, как оказалось, можно было не беспокоиться — пока. Хотя по комнате гуляли сквозняки, скорлупа была тёплой — такой же, как и покрывало, в которое они закутали яйцо вчера вечером...       Розалин положила палочку на простынь.       Вряд ли это был Венион Стэн: он бы не смог снять заклинание с досок, которыми было заколочено окно, ещё и на втором этаже. Да и не оставил бы он драконье яйцо там же, где нашёл его...       Или оставил бы? Чтобы потом вернуться за ним...       Розалин осторожно переложила яйцо к себе на колени.       Всё же во Визжащую хижину мог пробраться и кто-то из жителей Хогсмида, и кто-то из студентов Хогвартса, хотя бы — из семикурсников. А если этот кто-то уже сообщил в Отдел регулирования магических популяций и контроля за ними?..        Розалин качнула головой. Тоже вряд ли: тогда возникли бы вопросы к тому, кто пробрался в чужую, пусть и давно заброшенную, собственность. Проще было поверить в призраков, из-за которых Визжащую хижину и прозвали Визжащей. Вот только Розалин знала то, о чём не подозревали даже старожилы Хогсмида: призраки здесь не водились. А если бы и водились — всё равно не смогли бы сорвать с окна доски.       — Я присмотрю за яйцом. — Чхве Хан, опустившись на постель рядом с Розалин, положил руку поверх её ладони. — А ты приведи Альбера.       — А вдруг наш незваный гость вернётся? — Розалин в ответ покрепче прижала к себе яйцо. — Тогда ты...       — Тогда я покажу ему, где ещё драконы ночуют, — пожал плечами он.       — А если он покажет это тебе?       — Я смогу за себя постоять, — не раздумывая возразил Чхве Хан. – На СОВ по Защите от Тёмных искусств мне даже поставили «Превосходно», — напомнил он. — Хотя экзамен принимал сам...       — Зато по Заклинаниям — «Выше ожидаемого», — не дав ему договорить, парировала Розалин.       — Но я не собираюсь швыряться в него ни ящиком, ни кроватью, ни яйцом, — укоризненно заметил Чхве Хан.       Розалин от неожиданности прыснула.       — Да, — покачала она головой. — Яйцом ты точно ни в кого не швырнёшь. Хотя насчёт кровати я бы поспорила...       — А насчёт ящика?       — А насчёт ящика, — не сдержала вздоха Розалин, — поспоришь с нашим гриффиндорцем... когда я его сюда приведу.       Искать Альбера Кроссмана в Хогвартсе — всё равно, что искать волшебную палочку в Запретном лесу. Чхве Хан, может, и обежал бы замок быстрее подруги, но всё же старосту, пусть и другого факультета, лучше искать именно старосте. Ведь Розалин могла постучаться туда, куда капитана команды Пуффендуя не пустили бы, — и они оба это понимали. Поэтому у Розалин, хотела она того или нет, не было особо выбора.       Но для начала всё же стоило свериться с расписанием. Какой там урок — и, главное, с кем — должен был быть сейчас у гриффиндорцев?..              

𓆇 𓆇 𓆇

                    В кабинет Защиты от Тёмных искусств можно было подняться либо по длинной винтовой лестнице, либо — по боковой. Кто-то из когтевранцев — может, второкурсник, а может, и третьекурсник — вылетел со второй на первую и, недолго думая, вскочил на перила.       Вскочил и — встретился взглядом со своей старостой, дёрнулся, заполошно взмахнул руками и сорвался вниз.       Розалин даже не запомнила, как выхватила волшебную палочку. Нужное заклинание всплыло в голове быстрее, чем она успела осмыслить произошедшее — вернее, происходящее:       — Арресто моментум!       Розалин даже показалось, что её собственный голос вернулся эхом откуда-то снизу. Она перегнулась через перила, чтобы убедиться, что её подопечного медленно, очень медленно опустило к самому подножью лестницы.       ...Правда, едва его ноги коснулись пола, как он сорвался с места — даже не оглянулся ни на Розалин, ни на...       — Минус тридцать очков Когтеврану! — задрав голову, крикнула Ханна — ещё и таким насмешливо-пренебрежительным тоном, словно с лестницы свалилась сама староста Когтеврана.       Розалин поморщилась. Её сердце колотилось, как заколдованное, но она всё же коснулась палочкой шеи — и, хвала Мерлину, голос её не подвёл, даже не дрогнул:       — А я уже хотела поблагодарить тебя!       Теперь поморщилась Ханна. Заклинание усиление голоса, «Сонорус», она тоже знала. Просто напрочь о нём забыла! Вот только оставить за когтевранкой последнее слово слизеринка не могла.       — Так спустись и поблагодари! — тоже приставив палочку к горлу, предложила она. — А я, так уж и быть, накину тебе пару-тройку баллов... за вежливость!       — А может, — уголок губ Розалин дрогнул, — ты сама ко мне поднимешься? А я, так уж и быть, не сниму с тебя пару-тройку баллов... за грубость!       — Вот ещё! — неподкупно хмыкнула Ханны. — Чтобы ты и меня с лестницы спустила?..       — И те... Я никого не спускала с лестницы! — искренне возмутилась Розалин.       — Ну да, ну да, — насмешливо протянула Ханна. — Хочешь сказать, твой птенец выпал из гнезда, то есть с лестничной площадки, потому что решил поучиться летать?       — Из гнезда? — Розалин, уже начавшая терять не только время, но и терпение, побарабанила пальцами по перилам. Пара слов, которыми она не могла не обменяться со слизеринкой, переросла в пару десятков. — Где ты здесь гнездо увидела?              — На твоей голове!              Розалин от возмущения чуть воздухом не поперхнулась. Она бежала (и шла — тогда, когда больше не могла бежать) от самой Визжащей хижины: сначала через подземный ход, а потом и через пол-Хогвартса. Неудивительно, что даже Ханна, стоявшая на первых ступенях лестницы, разглядела, что причёска старосты Когтеврана оставляла желать лучшего.       Но приглаживать волосы на радость слизеринке Розалин не стала — вместо этого спросила о том, о чём хотела спросить с самого начала их с Ханной перебранки:       — А где твои... змеёныши? — ввернула она за «птенца». — Разоряют свои гнёзда, пока ты думаешь о чужих?       — Тебе-то какое дело? — В голосе Ханны прорезалось такое раздражение, что Розалин поняла: одного «змееныша» она так и не нашла, а второго потеряла. — Ты что, декан Слизерина?       Розалин подавила вздох. Она всё ещё не верила, что Венион Стэн пробрался во Визжащую хижину, но надеялась хотя бы услышать, что Ханна уже нашла его и завязала морским узлом — или как там ещё поступают с провинившимися слизеринцами их старосты...       — Мисс Ханна, — произнесла Розалин спокойно и с расстановкой — так, как обычно говорил профессор Флин. — Спасибо тебе за помощь!       — «Спасибо», знаешь ли, в карман не положишь! — тут же перекосило Ханну.       — Положи туда волшебную палочку, — усмехнувшись, предложила Розалин. — Тогда твой карман не будет таким пустым!       Она сама так и поступила: отняла от шеи — «Квиетус!» — волшебную палочку и спрятала её в складках мантии. Хотя как раз-таки её карман не был пустым: кошелёк, за которым она с Чхве Ханом поднималась в гостиную Когтеврана, всё ещё лежал в нём. Но если бы Розалин знала, каким заклинание отпираются двери на первом этаже, то вернулась бы не через тайный ход под Гремучей ивой, а через Хогсмид! Ей как раз нужно было в «Сладкое королевство»...        Выбросив из головы и старосту Слизерина, и её змеёнышей, Розалин взбежала на лестничную площадку.       Перемена уже началась, но двери кабинета Защиты от Тёмных искусств, где должен был найтись Альбер Кроссман с остальными гриффиндорцами, так и не открылись. Пригладив волосы, Розалин всё же решилась открыть — или хотя бы приоткрыть — их сама. В конце концов, профессор Эрухабен всегда смотрел на их с друзьями проделки сквозь пальцы... Даже позволил каждый месяц, ещё и по ночам, пробираться во Визжащую хижину — то есть разрешения они у него не спрашивали, но не мог же директор не знать о таком вопиющем нарушении школьных правил?..       Розалин попыталась провернуть ручку, но она не поддалась: кабинет был заперт. Помянув парой недобрых слов и драккла, и Альбера Кроссмана, и даже директора Эрухабена, Розалин оттолкнулась от двери — вскочила бы на перила, если бы не Ханна, которая потом будет припоминать ей это до самого выпуска...       Но старосты Слизерина уже не было ни на самой лестнице, ни у её подножья: то ли она завернула на боковую часть, то ли, махнув на всех волшебной палочкой, поспешила в Большой зал: в полдень все пути сводились туда...       Альбер Кроссман, не обременённый ни одной плохой новостью, тоже должен был пойти обедать. Так что Розалин, перепрыгивая через ступеньки, сбежала с лестницы в коридор, ведущий на Великую лестницу. Если она не выловит неуловимого гриффиндорца в Большом зале, то хотя бы прихватит что-нибудь со стола Чхве Хану...       А может, и не только Чхве Хану.