Часть 2
28 июня 2025 г., 20:54
Кокушибо встал к плите с видом, будто идёт на войну.
— Вы оба готовить не умеете, — бросил он, натягивая передник, найденный в закромах прошлого жильца. — Значит, я делаю ужин. И точка.
— Он даже с цветочками, — хихикнул Доума.
— Молчи, или я пристрелю тебя.
Кастрюля поставлена.
Картошка нарезана... Плохо.
Огонь включён на максимум, потому что "иначе долго".
Соль… Соли — много.
Спустя сорок минут кухня была в дыму, вонь распространилась по всему этажу, и ужин был подан:
Пригоревшая пересоленная картошка по-кокушибовски. Подаётся с пассивной агрессией.
Аказа молча ел. Доума улыбался.
— Идиот. Ты идиот, — яростно шипел Кокушибо в трубку.
— Что значит "не знаю, как подключиться к Госуслугам", Ёриичи, ты взрослый мужик!
Он затянулся и прошёлся по скрипучему балкону туда-сюда.
— У тебя кнопочный телефон! Купи себе нормальный и разберись со своим дерьмом! Нет, не нужны мне твои деньги! Иди вон на жену свою трать! Отвянь от меня!
— Садись, — тихо сказал Аказа, когда увидел, как Доума пытается стянуть футболку, не задевая синяков.
— Да всё норм, — выдавил тот, садясь боком.
— Не норм, блядь, — буркнул Аказа, доставая из ящика аптечки крем и ватные диски. — Не выходи один. Ты что, не видишь, тебя пиздят. Как можно быть таким тупым?!
— Это естественно, — шепнул Доума, когда Аказа аккуратно мазал синяки. — Я ж просто хотел лимонад. А они справиться с агрессией. Я им помог.
Он прислонился лбом к плечу друга.
— Молчи, — вздохнул Аказа и начал причёсывать ему волосы, снова потаскали.
Кокушибо вернулся с балкона. Красные глаза, губы поджаты. Хвост сполз с макушки, вниз. На голове всё торчит.
— Дай расчёску, — бросил он.
— Чего?
— Твои волосы, Доума, выглядят как мочалка.
Он встал рядом с Аказой и начал методично помогать.
— Они меня любят, — пропищал Доума и тут же набросился на них с объятиями.
— Моё сердечко больше не одинокоооое!
— Убери руки, скотина! — рявкнул Аказа.
— Отошёл, зараза! — Кокушибо попытался скинуть его с себя.
— Я вас обнимаю! — визжал Доума.
Через минуту его завернули в одеяло, как шаурму, запихнули в кровать, впихнули в руки телефон, поставили стакан с водой, карамельку и сказали:
— Сиди и молчи.
Он покорно ткнул в YouTube. Комната тут же заполнилась звонкими голосами японских детей, поющих о пончиках, дружбе и котиках.
Песня шла на повторе. На экране были анимации котиков.
— Если ты не выключишь это, я выкину тебя с балкона, — сказал Аказа. Не выкинет конечно.
Аказа открыл видеозвонок. На экране — Коюки, в пижаме с зайцами. Рядом — Кейзо, жующий печенье.
— У вас там ничего не случилось? — подозрительно спросил отец.
— Нет, — хмыкнул Аказа.
— Привет, Кокушибо! — замахала Коюки.
— Добрый вечер, — вежливо кивнул Кокушибо.
— А Доумы не видно?
— Он в коконе, — Аказа повернул камеру, показывая лежащего в постели человека-шарика с телефоном.
Всё стихло. Свет был тусклым.
Доума уже засыпал, прижимая плюшевого мишку. Ему никто не позвонил. И тут — пилик.
Он сонно уставился в экран.
Коюки.
— Алло?..
— Привет, — сказала она. — Ты не спишь ещё?
— Теперь — нет!
Он заулыбался во весь рот.
— Я хотел показать тебе кое-что! — зашептал он и потянулся под кровать.
Вытащил коробку лего-котят.
— Это моя новая коллекция! Уррррваааал её на распродаже! Аказа дрался за неё с бабкой!
— Правда? — Коюки прыснула со смеху.
Они болтали ещё немного, хвастаясь крлекциями лего. Прежде чем он отключился.
Лежал. Смотрел в потолок. И бац. Храп. Уснул
Аказа проснулся с лицом в тапках. Доумкиных.
— Блядь... — простонал он, открывая глаза. Он валялся на полу, на мягкой шкурке, которую сам же вчера постелил.
Голова — на тапках. Спина — болит. Несчадно ломит поясницу, как и всегда
На кухне что-то шлёпало и шипело.
— Кокушибо?.. — прохрипел он.
— Завтрак, — коротко буркнул Кокушибо, стоя у плиты.
На столе стояли три миски с кашей. Из пакетиков.
Сварена на самом дешёвом молоке.
Рядом — криво нарезанный Бородинский хлеб, сверху — замороженное масло.
Масло не таяло.
— Это что, био оружие? — хрипло спросил Аказа, трогая его ножом.
— Ешь, пока не остыло.
— Ага, оно остынет...
Тем временем в комнате заиграла опять.
— "Каваииии! Ня~ ня~! Зарядочка с Мику~!"
Аказа, умирая, поднял голову.
Доума уже крутился в розовых трусах и спортивном топе, делая "зарядку" перед ноутбуком, на экране которой виртуальная аниме-девочка махала руками.
— Раз-два, наклончик! Улыбаемся!
— Пиздец, — прошептал Аказа.
Кокушибо, не сказав ни слова, подошёл, схватил Доуму за волосы и начал яростно его причёсывать.
— Ау! Больно!
— Больно — жить с тобой.
Они поели.
Каша была невыносимо сладкой.
Масло все таки растаяло.
Они оделись.
— Первое сентября, — сухо сказал Кокушибо, застёгивая воротник. — Парадная форма.
— У меня есть парадная! — Доума вытащил футболку с принтом леденцов.
— Ни за что, — прорычал Кокушибо и швырнул в него водолазку и штаны в полосочку.
— Ты убиваешь мой уникальный стиль!
— Ты убиваешь мой мозг.
Через десять минут Доума стоял перед зеркалом — и, разумеется, выглядел обаятельно как дьявол, даже в чёрной водолазке и строгих штанах. Наверное что-то было в этих его тупых зарядках с тянками.
— Господи, я прекрасен, — сказал он смотря на своё отражение
Кокушибо тяжело вздохнул и сам натянул чёрные брюки и фиолетовую рубашку в уродливую клетку.
Это была единственная приличная одежда, купленная Ёриичи, проклятым идеальным братцем.
— Я сожгу его вместе с этой рубашкой, — пробормотал он, глядя на себя.
Аказа тем временем спокойно надел школьную форму — аккуратную, даже глаженую.
Папа Кейзо, положил в чемодан.
Он расстегнул рубашку почти до груди — так, чтобы были видны татуировки на шее и руках.
Пригладил розовые волосы (он покрасил их назло, чтобы к нему лезли больше, чем к Доуме), и повесил на шею кулончик со снежинкой.
— Красавчик, — сказал себе в зеркало.
— Пошли, — коротко буркнул Кокушибо, взяв папку и ключи.
— В школу! — пропел Доума.
— В шарагу, — поправил Аказа.
И вот они три тополя на Плющихе поперлись на линейку.
На улице было солнечно. Нет, адски жарко. И день только начался.
