Выбор за тобой.

Сегодня небо, словно холст безумного художника, затянуло багровыми тучами – предвестниками грозы, бушующей не только в природе, но и в моей душе. Это зловещий знак, напоминание о дилемме, терзающей меня: справедливость или искушение? Кажется, хуже быть не может, но… За столом с друзьями, в атмосфере фальшивого уюта, каждый вопрос о ходе расследования впивается в меня, как раскаленный нож. Сердце замирает, словно пойманная птица, а взгляды друзей кажутся рентгеновскими лучами, просвечивающими мою ложь. Руки покрываются ледяной дрожью. — Я же сказала, не хочу в это лезть. Нет, — выпаливаю я, стараясь скрыть панику за глотком воды. Чёртов Кэмерон, как теперь жить с этим бременем? — А я кое-что нашел! — ликующий голос Поупа пронзает тишину. Друзья оживляются, жадно внимая каждому его слову. А меня словно сковывает цепями. — По водостоку течет вода, а там, возможно, остались отпечатки, следы крови! Мир вокруг сужается, превращаясь в зловещий кошмар. Кэмерон даже не подозревает, что его разоблачение – лишь вопрос времени, и наверняка решит, что это моя работа. Эта мысль обжигает грудь, словно клеймо. — Эм… ты уверен? — шепчу я, почти неслышно, утопая в волне всеобщего ликования. Поуп кивает, самодовольно потягивая пиво. Может, если Рейфа поймают, мне станет легче? Тогда не будет этого гнетущего секрета, этой тайны, разрывающей меня изнутри. Когда Внешние Отмели окрасились в багряные тона заката, я, словно лунатик, бреду к водостоку, одиноко возвышающемуся посреди города. Завтра они найдут то, что ищут, и Рейф будет гнить за решеткой… гнить, глядя на меня глазами, полными той же щемящей грусти, что и в тот роковой вечер? Его глаза – осколки разбитого зеркала, в которых отражается моя вина. Неосознанно моя рука тянется к рычагу, и я обесточиваю водосток, погружая его во тьму. Бегу прочь, словно преследуемая демонами, рыдая навзрыд. Я только что помогла убийце замести следы. Истерика душит, словно удавка. Мне хочется вырвать собственное сердце, чтобы заглушить боль. Неужели ещё не поздно всё исправить? Может, стоит рассказать Джону Би правду? Раскрыть имя убийцы? Но в памяти всплывают разбитые глаза Рейфа – полные раскаяния, словно он сам не понимал, что творил. И тогда я принимаю решение: я должна узнать, почему он это сделал. Что толкнуло его на этот ужасный поступок? Докопаться до истины, погребенной под слоем лжи и отчаяния. Шаги гулко отдавались в оглушительной тишине ночи, словно эхо моего грехопадения. Каждый вдох обжигал легкие ядовитым дымом вины. "Что есть истина?" - этот вопрос Понтия Пилата, как змея, обвился вокруг моего сознания, не давая покоя. Я бежала от себя, от той девочки, что верила в справедливость, в то, что мир можно спасти. Но теперь я сама - часть этого мира, прогнившего до основания. Утром, свинцовым грузом опустившимся на плечи, я вновь встретилась с друзьями. В их глазах плескалась наивная надежда, вера в торжество правосудия. Как же им далеко до той бездны, в которую я сама себя столкнула! Ложь стала моей второй кожей, опутывая меня, как паутина, лишая свободы. Но я решила: я сыграю до конца. Я стану тенью Рейфа, его ангелом-хранителем, и узнаю, почему он преступил черту. "Любовь - это безумие, возведенное в степень", - шептали мне слова Шекспира, когда я вновь увидела Рейфа. В его взгляде, за пеленой отчаяния. Когда я стояла на пороге дома Кэмеронов, коленки тряслись как осиновый лист. Без стука и лишних церемоний, просто вошла и поплелась на второй этаж, к его комнате. Три тихих стука, и дверь открылась. Рейф был такой высокий, что мне пришлось задрать голову, чтобы поймать его взгляд. Он был сломлен, расколот надвое, хоть и пытался спрятать это за маской дерзости и стали. Не дожидаясь приглашения, я проскользнула мимо его плеча. Он лишь хмыкнул, без эмоций, и стал наблюдать, чего я хочу. — Рейф… — мой голос дрогнул. Парень беззвучно закатил глаза. — Почему ты убил? Кэмерон хрипло хохотнул, словно во сне, открыл ящик и достал коньяк, плеснул себе в стакан. Молчание повисло в воздухе, стало не по себе. — Вали отсюда, Вайлет, — пробормотал он, смакуя коньяк. — Вали и расскажи всем, что это я! А то я заебался ждать, когда меня прихлопнут. В нем клокотала ярость. Он швырнул стакан в стену, осколки брызнули во все стороны, оцарапав мне икру. Было больно выковыривать стекла. Кэмерон лишь беспокойно забегал глазами, но старался не показывать этого. — Тебе здесь не место, проваливай. Но я не ушла. Просто впилась в него взглядом, подошла ближе и сразу почувствовала эту пропасть в росте. Интересно, мои метр шестьдесят три хоть что-то значат рядом с ним? — Рейф, я помогла тебе, — слова вырвались прежде, чем я успела прикусить губу. Старалась не смотреть ему в глаза. — Что? — кажется, в его голосе проскользнула усмешка. Я грустно махнула рукой. — Водосток… Я его смыла. Там… Кхм… Кровь и улики и… — я не умолкала, перечисляя факты, но Кэмерон приложил палец к моим губам и произнес: — Заткнись, я понял. — Он отстранился и рухнул в кресло, широко расставив ноги и закинув голову. — Так ответь на мой вопрос, Рейф. Почему ты убил? Он цокнул языком, явно не собирался. Но и я не собиралась отступать. Должна знать, почему мне стоит молчать, а не выносить это на всеобщее обозрение. — Из-за отца. Его могли посадить. Я ему… помог. Трещина в его голосе была едва уловима, но я ее поймала — как ловят падающие звезды в безлунные ночи. — Помог? — мое дыхание споткнулось, будто я бежала по лезвию. — Ты разорвал чью-то жизнь на куски, Рейф. Он резко встал, и я отпрянула, но не от страха. От чего-то большего — от магнита, что тянул меня к нему, даже когда разум кричал беги. Его пальцы впились в мои плечи, горячие, как следы от пуль. — Ты хочешь правды? — прошептал он, и его губы дрогнули, обнажая ту самую боль, что он годами хоронил под слоями цинизма. — Он трогал ее. Мою сестру. Каждую ночь. А отец… — Голос Рейфа рассыпался, как тот стакан об стену. — Отец закрывал глаза. Сердце упало в бездну. Я почувствовала, как его пальцы дрожат — не от злости, а от того, что он впервые сказал это вслух. — И ты… взял его грех на себя. Он застонал, низкий, животный звук, и вдруг его лоб упал мне на плечо. Вес его тела, его вины, его разбитой души — все давило на меня, но я не оттолкнула. Вместо этого я вцепилась в его спину, чувствуя под пальцами шрамы, о которых он никогда не расскажет. — Я бы сделала то же самое, — прошептала я ему в воротник, вдыхая запах коньяка и крови. Он вздрогнул, затем его руки обвили мою талию с такой силой, будто я была его последним якорем в шторме. — Тогда почему… — его голос разбился о мою кожу, — …почему ты не боишься меня? Я приподняла подбородок, встречая его взгляд — тот самый, в котором теперь не было стали, только боль, голая и беззащитная. — Потому что монстры не дрожат, Рейф. А ты… ты просто человек. И тогда он заплакал. В комнате повисла тяжелая тишина. Я видела, как дергается его кадык, как напряжены плечи. Рейф боролся с собой, и я знала, что каждое слово дается ему с трудом. — Отец влез в долги, большие долги. Эти ублюдки угрожали ему, нашей семье. Я… я не мог позволить этому случиться. Он бы сломался в тюрьме, понимаешь? Он замолчал, глядя в потолок невидящим взглядом. Впервые я видела в нем не надменного мажора, а сломленного мальчишку, загнавшего себя в угол. — Я думал, что делаю правильно, — прошептал он. — Я думал, что защищаю своих близких. Но теперь… теперь я просто убийца. И мне с этим жить. Я подошла к нему и опустилась на корточки рядом с креслом. Мои пальцы коснулись его руки. Он вздрогнул, словно от удара током, но не отдернул ее. — Рейф, ты не чудовище. Ты просто пытался спасти свою семью. Ты сделал ужасную вещь, но… я не думаю, что ты плохой человек. — О нет, Вайлет, я очень плохой человек.

***

Рассвет едва продрал глаза, а мой телефон уже взрывался от звонков этих сорвиголов. Ну конечно, сегодня же великий поход к водостоку! День, когда их розовые очки разобьются о суровую реальность – там ничего нет! Поуп, бедняга, снова облажался. Натянула свою обычную униформу – юбка и топ. Никаких тебе бальных платьев для лазанья по вонючим трубам! Фургон подкатил с ревом, будто дикий зверь. Дорога пронеслась в нервном ожидании, мои пальцы вцепились в юбку, как утопающий за соломинку. И тут я увидела их… Джей Джей и Киара. Старая рана кольнула, но уже не так больно. Неужели я правда перестала его любить? Да ну, бред какой-то! Прибыли! У водостока царила атмосфера похорон надежды. Поуп, как герой-камикадзе, полез в трубу первым. За ним – пустота. Никто не горел желанием нырять в эту клоаку. Прошло минут двадцать, а казалось – вечность. Поуп вынырнул с лицом кислым, как лимон. — Ничего, — пробурчал он, отбрасывая грязную тряпку. Я чуть не запрыгала от радости! Но тут же включила режим “скорбящая подруга”. — Поуп, да твою ж налево! Мы встали ни свет ни заря ради этого?! — взревел Джей Джей. Этот парень без крепкого сна – ходячая катастрофа. Киара заботливо взяла его за руку, пытаясь утихомирить вулкан. — Но я уверен, там должно что-то быть! — Поуп упрямо гнул свою линию. А Джон Би… он просто стоял и буравил все взглядом, словно рентгеном. Этот гений умел заставить меня нервничать одним своим молчанием. — Да нет там нихрена, ясно?! Гений! — продолжалась перепалка между Поупом и Джей Джеем. Детский сад, честное слово. — Стоп! — Джон Би вскинул руку, словно дирижер. Все замолчали. Тишина повисла в воздухе. Он прищурился, всматриваясь в поток. — Видите? Вода другая… Кто-то промыл водосток. Брови всех поползли вверх. Я лишь поджала губы, закусив щеку изнутри. Руки скрестила на груди, изображая незаинтересованность. — Кому вообще придет в голову промывать водосток…? — Тому, кто заметает следы, — отрезала Киара, сканируя всех подозрительным взглядом. Вот это уже паранойя! — Ребят, да вы чего?! Водосток промывают каждые три недели! — вставила я, пытаясь сбить их с толку. Запустить ложный след, так сказать. — Это зацепка, Вайлет, — Джон Би не унимался, его взгляд стал еще пронзительнее. Пришлось лишь фыркнуть и сделать вид, что иду к фургону. Пора сматываться, пока они не раскусили мой гениальный план! И как только моя нога коснулась подножки фургона, как этот чертов Джон Би выдал свою гениальную теорию! — Подождите! А что, если они промыли водосток, чтобы скрыть что-то? Вайлет, ты ведь у нас эксперт по городским легендам, что ты думаешь? Мои глаза закатились сами собой. Ну вот, приплыли! Теперь я должна изображать невинность и строить из себя дурочку. — Ребят, ну вы даете! Это же просто водосток! Кому какое дело до его промывки? Может, у города весенняя уборка? — я старалась говорить как можно более небрежно, но внутри меня бушевал ураган. Джон Би смотрел на меня так, будто видел насквозь. Этот парень — ходячий детектор лжи, я вам скажу. — А что, если… — начал Поуп, но Джей Джей перебил его: — А что, если мы просто поедем за пиццей? Я умираю с голоду, а все эти теории меня доконают! Все, кроме Джон Би, поддержали эту идею. Он же продолжал сверлить меня взглядом, пока мы ехали в пиццерию. Черт бы его побрал! В пиццерии я старалась держаться как можно дальше от Джон Би, болтая с Киарой и отбиваясь от назойливого Джей Джея. Но я чувствовала его взгляд на себе. Что-то он подозревал, это было ясно как день. И мне нужно было что-то придумать, чтобы отвести от себя подозрения. Иначе мой гениальный план пойдет коту под хвост. Пицца, конечно, немного отвлекла его внимание. Вид аппетитной "Маргариты" с тянущимся сыром заставил детектива-любителя на мгновение забыть о моих "подозрительных" маневрах. Но я знала, что это лишь передышка перед бурей. Нужно было действовать быстро, пока он не вернулся к своей навязчивой идее. Пока ребята уплетали пиццу за обе щеки, я решила разыграть карту "женской логики". — Джон Би, ну серьезно! Ты же знаешь, как я люблю всякие городские легенды. Если бы в этом водостоке было что-то интересное, я бы первая полезла туда с фонариком и лопатой! – я залилась фальшивым смехом, стараясь выглядеть максимально убедительно. — Ну, не знаю, Вайлет, – протянул он, прищурив глаза. — Ты у нас девушка загадочная, от тебя всего можно ожидать. — В первую очередь она наша подруга, — начала Киара язвительно бросает взгляд на Джона Би, который сразу вздрагивает. — У тебя уже паранойя. Вот черт! Это было хуже, чем я думала. Пришлось переходить к плану "Б" – отвлечение внимания путем создания хаоса. Я нарочно опрокинула стакан с колой прямо на Джей Джея, который, естественно, взвыл как резаный. В пиццерии началась небольшая суматоха, и пока все отмывали Джей Джея от липкой газировки, я незаметно улизнула на улицу. Свобода! Но ненадолго. Я знала, что Джон Би не отстанет так просто. Но я была готова к игре в кошки-мышки. У меня были свои секреты, и я не собиралась их раскрывать. По крайней мере, пока!