Счастлив?:(

OG Buda

Громкая музыка в клубе вгрызалась в мозг, будто кто-то включил внутренний сабвуфер на максимум. Вибрации били прямо в грудную клетку, выдавливая из лёгких остатки воздуха, вместе с которым улетала и концентрация.  Пульс бился где-то в горле, самокрутка тлела между пальцев, отравляя всё вокруг — не только воздух, но и мое состояние. Как всегда. — Иришка тебя не придушит, когда узнает, где ты? — выдал я, криво усмехнувшись. Словно в шутку, но с поддёвкой, достаточно колкой, чтобы Артём уловил. Он поймал взгляд, ухмыльнулся. — Она знает, — пожал плечами, взбалтывая лёд в стакане с апельсиновым соком — У нас же доверительные отношения. Именно это "доверительные" вызвало во мне гадкое чувство, словно ком в горле. Захотелось пересрать им всё — как назло, просто потому что завидно. Даже не Артёму с Ирой конкретно, а самой возможности жить вот так. Прозрачно. Спокойно. Без тяги ломать себя через колено ради чьего-то внимания. Просто жить — и быть любимым. Без условий. Без фальши. Без вины. Смотрю на Артёма — мой человек, брат по духу, почти родной — и в груди саднит. У него получилось. У них получилось. А я всё ещё здесь, с косяком, с грязными мыслями, с привычкой разрушать всё, что только начинает становиться настоящим. — Повезло тебе, малой, — пробормотал я, больше себе, чем ему Он не стал отвечать. Не потому что не услышал , скорее потому что услышал слишком хорошо. Сидели мы в каком-то новом клубе — модное, многолюдное место, очередная временная точка в маршруте, от которого толку никакого, но с неё удобнее уходить в никуда. По углам толпились знакомые и почти-знакомые, кто-то из тусовки, кто-то из новых артистов, кто-то просто по связям в индустрии.  Музыка била по мозгам ровно в такт мыслям: монотонно, резко, раздражающе. Артём крутил свой стакан с соком, я — остатки самокрутки. Он бросил дуть ради Иры. Я бросал ради кого угодно и каждый раз снова начинал. Обещал. Срывался. Никому это уже не интересно. Даже мне. На мои колени села девчонка. Без лишних слов. Уверенная, молодая, притёртая к таким вечеринкам, как скотч к винилу. Из тех, кто знает, где должна быть её рука, когда у тебя на шее цепочка, сколько градусов изгиба бедра выглядит «дорого», и как правильно выгнуться, чтобы не быть одной из всех. Но для меня она всё равно была одна из. Рука привычно скользнула по её бедру, пальцы на секунду задержались на гладкой коже, и я понял: пусто. Нет ни искры, ни интереса, ни малейшего желания играть в это «развлечение». Всё как по сценарию: красивая, охотящаяся, уверенная. А мне уже не хочется быть дичью. — Слазь, малая, — проговорил я, даже не глядя на неё, хлопнув ладонью по бедру, как по подушке. Она моргнула, видимо, не ожидая такого. Но слезла. Без драмы, без «ты чё, офигел?». Просто ушла — и слава Богу. Я встал. Бросил короткое «я поехал» всей этой пестрой компании и пошёл, не дожидаясь реакций. Артём догнал на выходе. У него в глазах снова появилось это выражение — смесь беспокойства и усталости от меня. — Ты ж домой? — спросил, когда мы оказались под прохладным, ещё ночным московским воздухом. Я вдохнул — воздух с дымом в лёгких мешался с внутренним ядом, копившимся всё это время — Домой, — кивнул. Сделал паузу — К Кристинке. Артём перекосился. Всё в его лице сжалось: губы в тонкую линию, брови в сторону. Он уже знал, что дальше будет. — Старый, ты… — Без нравоучений, — отрезал я, глядя на пламя зажигалки — Просто... не сейчас. Он закатил глаза, вскинул руки, и развернулся обратно. — Тогда и не ной потом, когда всё опять полетит в пизду, — бросил он на ходу и исчез в двери клуба Я остался на улице. Ещё немного постоял, докуривая до фильтра. Огонёк сигареты медленно догорал, как всё то, что осталось между мной и Кристиной. Поездка к ней — не решение, а скорее привычка. Как сигарета. Как тяга к боли. Как попытка вытереть кровь чужой рубашкой. Наша Ее квартира пахла знакомо — её духами, какой-то уютной химией, чуть кофе, чуть лавандой. Она открыла дверь в пижаме, без макияжа, с усталым, но всё ещё красивым лицом. На ней была моя старая футболка — забыла или специально оставила, уже не разберёшь. — Привет, — она сказала это без эмоций. Просто факт. Просто "ты пришёл снова". Я шагнул внутрь. Крис ушла на кухню, даже не спросив зачем или почему. Просто привычно налила чай. Чай, мать его. Не вино. Не что-то «особенное». А чай, как будто я гость проходящий мимо — Я думала ты с той рыжей, — сказала она, не поворачиваясь Я фыркнул. Рыжая была две недели назад. Или три? Похуй. — Та уже в прошлом, — бросил я, проходя в комнату. — Как и я, — сказала она почти весело. Я не ответил. Мы сидели на диване, как будто ничего не было. Не было скандалов, измен, истерик, ругани, мата, сообщений в четыре утра, разбитых телефонов, «уходи» и «пошёл ты». Просто два уставших человека, слишком привыкших быть вместе, чтобы перестать. — Ты чего вообще хочешь, Гриш? — спросила она через полчаса молчания. Я вздрогнул. От звука. От смысла. От того, что в голове не было ответа. — Спокойствия, наверное, — честно выдохнул я. — Тогда не приходи ко мне. У меня его нет. Из-за тебя. Она ушла спать. А я остался на кухне, с чашкой уже холодного чая, думая, как всё быстро превращается в серую воду. Наутро она не стала готовить завтрак. Даже кофе. Просто промолчала, пока я собирался. И это молчание было громче любого «уходи». Я вышел и больше не оглядывался. Только вот внутри было ощущение, что что-то, возможно, оборвалось окончательно.