Счастлив?:(

pov Varya

Просыпаться в восемь утра после позднего заселения, не просто мука, а какая-то насмешка. Особенно с учётом того, что я забыла закрыть шторы, и солнце с самого утра било мне в лицо, как будто нарочно. Сначала просто отвернулась на другой бок, зажмурилась сильнее, но ничего не помогло. Глаза всё равно пришлось открыть, потому что жарко, душно, волосы прилипли к шее, футболка промокла и вообще всё раздражает. Полусонная, с лохматой башкой, кое-как добралась до ванной. Вода в кране бежала едва тёплая, что подбешивало ещё больше, но хотя бы привела себя в чувство. Волосы заколола крабом в нечто, что отдалённо напоминало хвостик, умылась на автомате, чуть не уронила щётку в раковину и только потом поняла, что всё это время молча пялилась в зеркало. Вид у меня был, мягко говоря, так себе: лицо помятое, глаза опухшие, настроение сравнимо с носочком, потерянным в пододеяльнике после стирки. На автомате натянула майку и спортивные штаны, надеясь не сдохнуть от жары. Обула кроссовки, схватила карточку от номера и поплелась на завтрак. Лифт ехал слишком медленно, как будто тоже не выспался, еще и останавливался абсолютно на каждом этаже. На первом ощутимо пахло химозными диффузорами, и если вчера запах показался мне даже приятным, то сегодня хотелось проветрится. Раньше я была жутким ценителем шведского стола, брала самое вкусное и наслаждалась. Сейчас необходимость выбора попросту раздражала. Не будите Варю рано, если не готовы принимать последствия. Семья передо мной гребла на подносы буквально всё, что видела, практически без разбора, и все бы ничего, но забрать последние блинчики с медом… Пришлось вновь убеждать себя, что я люблю детей. И что драться за еду с пятилетним мальчиком, учитывая неравенство сил – херовая идея начать утро. Я молча взяла молочную гречневую кашу, йогурт и кофе – набор под названием «смирение с несправедливостью». Сонный взгляд выцепил из всей утренней суеты макушку Иры за столом, поэтому подхватив поднос, плетусь к ребятам. — Утречко доброе, – Андрей расплывается в своей привычной широкой улыбке, активно уплетая всё набранное на завтрак. Ох уж эти жаворонки. — Смотря с какой стороны посмотреть, – бурчу, плюхаясь на стул и размещая поднос на столе. Ира сегодня явно выспалась, ибо выглядит бодрее вчерашнего, а вот Артём зарылся лицом в сложенные на столе руки и сопел без стеснения. Жую кашу с таким лицом, будто она лично меня разбудила сегодня утром. На вкус, кстати, прямо под стать настроению. Гриша приходит минутами позже, жмет руку Андрею и Ире, хлопает по кепке спящего Артёма, получив в ответ сонное «гандон», и заваливается на стул рядом со мной. — Чего мы такие злые с утра пораньше, малявка? – уже привычный хрип раздается за моим плечом, а потом я чувствую как его палец оттягивает лямку моей майки и отпускает, заставляя больно хлопнуть по коже. — Зато ты с утра пораньше излишне довольный, – фыркаю и успеваю хлопнуть его по руке до того как он успевает ее отдернуть – еще раз так сделаешь, останешься без пальца. — Грубиянка, – он растягивает букву «я», с ухмылкой, будто только этого и ждал. — Ты провоцируешь, – поднимаю брови с недовольством, перемешанным с какой-то досадой, пока жую нагло стыбженную булку с тарелки Артёма. Гриша тянется к моему стакану с кофе. Я в ответ молниеносно прикрываю его ладонью. — Даже не думай! — А вдруг мне просто хочется почувствовать заботу? – он улыбается, разглядывая мой недовольный профиль – Вчера оказалось, что ты замечательно с ней справляешься. — Вчера ты не был наглой жопой, – отгоняю его руку от чашки и отдаю ему вторую булку с все той же тарелки Тёмы, заметив, что он ничего не взял себе поесть. — Тебе плохо спалось? – с нотой беспокойства спрашивает Ира, когда Ляхов наконец-то затыкает рот булкой и убирает руки от меня, и моей еды. — Ночью в соседнем номере громко выла какая-то сука, часа два, – начинаю, всё еще злобно пережевывая свою еду – а с утра солнце в окно, с семи ворочалась, вся взмокла. И я бы продолжила, если бы не громкий смех Гриши — А я кажется знаю, чья волчица тебя сегодня ночью развлекала, – он показывает мне на пришедшего Рому, не переставая искренне хохотать. Сначала я не понимаю, о чём он. А потом взгляд цепляется за пару здоровенных бордовых засосов у Щурова на шее. — Ну и че ты ржешь? – ворчит Рома, усаживаясь напротив него с недовольным взглядом. — Потому что она сейчас тебя убьет, – довольно заявляет Гриша, откинувшись на спинку стула и наблюдая за мной, в ожидании взрыва. — Ну Рома, – устало уставляюсь на мужчину, даже не ожидая, что это был он. Знала б, прям в чат написала бы ночью. — Сорян, малая, я не знал, что она такая громкая, больше не повторится, – бурчит поднимая руки в воздух, выражая капитуляцию. Я просто качаю головой, допиваю остывший кофе и доедаю кашу. В животе пусто, в голове шумно, и злиться уже лень. Гриша забирает поднос, будто так и надо, не спрашивая. Я не возражаю. Честно говоря, даже благодарна. Вернувшись в номер, первым делом открываю окно настежь. Воздух чуть влажный, но хоть движется. По ногам пробегает лёгкий сквозняк, и это лучшее, что со мной случалось за утро. Сажусь на край кровати, смотрю на открытую косметичку и понимаю, что нет сил даже на тон. Потом попрошу гримеров накрасить меня после чека. Просто умываюсь ещё раз, наношу немного крема, закручиваю волосы в небрежный пучок. В сумке всё вперемешку — зарядка, пудра, сменная майка, беруши, чек из «Пятёрочки», бальзам, который протёк и испачкал всё подряд. Матерюсь себе под нос, перекладывая все необходимое в рюкзак. Собираюсь медленно, как во сне. Тело двигается само, а мысли где-то отстают. Проверяю: паспорт, наушники, вода, мелочь. Всё на месте. Останавливаюсь у зеркала — вроде та же я, но что-то сдвинулось. Как будто внутри стало больше пространства. Или меньше страха. Выхожу в коридор, откуда доносится грохот чемоданных колёс. Лифт на моём этаже открывается, там уже Гриша с Лёшей, что ехали с этажа выше. Гриша кивает, отступая в сторону, чтобы было место. Я захожу, становлюсь у панели, прислоняюсь к прохладной стенке. Никто не говорит. Только этажи моргают цифрами, и воздух в кабине тянет чужим парфюмом и кофе из автомата на первом. Когда двери скользят в стороны на первом, я чуть замешкалась, но шатен склонился ко мне и тихо, с полупритворной серьёзностью, бросил: — Дети из лифта первыми выходят Не дожидаясь ответа, едва ощутимо подтолкнул меня к выходу за поясницу, и сам со смехом вышел следом. Лишь цокаю, с тихим «придурок», но в голове вдруг проскальзывает мысль, что сегодня он действительно стал живее. Шутит, смеется, ведет себя расслабленно. Конечно я не знала его до этого депрессивного состояния от расставания, но контраст с тем, что было в последние дни, достаточно ощутим. И почему-то, внутри меня радовали эти перемены, если так будет и дальше, то станет значительно лучше. Особенно его близкому окружению. В холле уже собралась вся команда, в ожидании трансфера, мы еще не знали точно кто на чем едет, Лёша говорил, что возникли какие-то организационные проблемы. Я уселась на диване, возле ресепшена. В телефоне несколько уведомлений из инсты. Отметки с питерского концерта Тёмы, новые подписчики и с сотню лайков. Еще одно сообщение от мамы, уже в телеграме. Отчитываюсь, что жива, всё хорошо и прошу обязательно скинуть фотку моей кошки. В итоге мы с Ирой, Артемом и Гришей выезжаем на площадку на такси, чтобы нас завезли сразу за ворота и не пришлось идти от трансфера через толпу. Рома с Андреем выехали следом. За сорок минут дороги нас с Тёмой снова вырубило, его на переднем, меня на заднем, ровно за ним. Глаза всё еще полузакрыты, но я ощущаю, как машина замедляется. Сквозь стекло видится залитая солнцем площадка, почти собранная техниками сцена вдалеке, вокруг неё мельтешат люди с бейджами и техникой в руках. Жара на улице просто невыносимая, радует лишь, что на сцене уже выставляют вентиляторы, и она достаточно прикрыта навесом от солнца, давая мне надежду не испариться под лучами. Проходим по полупустой, пока что, территории, Гриша с Тёмой сразу запрыгивают на сцену, здороваясь с диджеями и обсуждая, что-то техническое. Мы же с Ирой двигаемся за нее, в помещение, где уже все оборудовано под гримерку. — Ты заметила? – обращаюсь к Ире, когда она скидывает свой рюкзак в кресло. — М? – блондинка оборачивается на меня через плечо. — Ну, Гриша, – жму плечами, закидывая свой рюкзак рядом с ее – он сегодня как-будто оживился, нет? — А, ты об этом. Заметила, уже боюсь сглазить просто Ира улыбается, вызывая усмешку и во мне, пока качаю головой. Саундчек начинается, как только техники закончили с навесом над сценой. Первым прогоняется Андрей, который увидел на территории бассейн и после строгого наставления Рожка, «купаться – только после того, как отрепетируете», растолкал всех и вышел на сцену раньше. Мы с Артемом прогнали лишь пару треков, из тех что не были вписаны в программу его сольников и ни разу не репетировались в студии. — Слыш, Тём, – окликает Гриша, сидя на краю сцены – я вот че думаю.. Он поднимается, едва отряхиваясь и приближается к диджейскому столу, у которого мы стояли. — Может фиты с моего выхода на твой перекинем? Ну типо, чтоб с бэндом и Варька нам побэчит, – шатен окидывает нас взглядом и усаживается на стол. — Так тебе тогда треки надо добавить, а мне убрать, – Артём поправляет кепку, морщась от солнца, но идею не отвергает. — Да и хуй с ним, закину еще два, остальное время можно с толпой просто поговорить, а у тебя уберем те, что сырые. — Ну давай, – жмет плечами блондин – тогда ща их сразу прогоним, и поменяем треклист. В диалоге я участвую только как слушатель, а это позволяет еще раз отметить перемены в Грише. Уже инициатива. Ни суеты, ни раздражения, ни того характерного полувялого выражения лица, когда ему всё не в кайф. Сейчас он почти собран и всё делает на каком-то живом, адекватном кураже. Словно лампочка «интерес» снова загорелась внутри него. После их обсуждений, по сцене снова раздается инструментал и гул от колонок вибрацией проходится по полу, перетекая в тело. Ребята звучат живо, не боясь экспериментировать, и пока не вступаю, рассматриваю зажегшийся блеск в глазах Артёма. Вот он его друг, снова с идеями, кайфом от сцены и музыки, зажигает не только себя, но и его. Отслеживаю тембр и тональность обоих, чтобы аккуратно вливаться в их голоса, не перекрывая и не звуча криво. Удивительно, но с первого раза получается у нас всех. Когда все остаются довольны, вынимаю ин-эйры, перекладывая их на диджейский пульт и спускаюсь со сцены, с диким желанием перекурить. — Варька, – доносится со спины, пока Гриша тоже спускается со сцены, заставляя меня остановиться и обернуться – Я в магаз, со мной пойдешь? В этот момент как раз заглядываю в пачку, где осталась всего одна сигарета и киваю, закусив губу. — Пойду! Магнит удачно оказался прямо напротив ворот и нам даже удалось проскользнуть, оставшись незамеченными теми десятью людьми, что уже ждали открытия дверей на улице. Пока Гриша ушел в другой отдел за водой, я остановилась напротив сладкого. Честно, не моя инициатива – это желудок просит! Спустя минуты мучительного выбора, взгляд останавливается на шоколадных печеньках с джемом. Тянусь за ними, уже привстав на носочки. И я бы обязательно вывернула на себя коробки с другим сладким, если бы не мужская татуированная рука, что так вовремя перехватила нужную пачку и насмешливо спустила ее мне в руки. — Назовешь гномом – обижусь и прокляну, – угрожаю ему указательным пальцем, прижимая пачку печенья к груди. — Вообще-то, я надеялся на элементарное спасибо, Варечка, – поднимает руки над головой, строя морду самого невинного существа, но по глазам вижу, он собирался. — Спасибо, – пробурчав, чмокаю его в щеку и удираю на кассу, внезапно очнувшись и задав себе вопрос «это чего сейчас было?». У кассы я держусь спокойно, хотя сердце будто на ускоренной перемотке — тук-тук-тук, ощущение, что сцена, а не магазин. Печенье кладу аккуратно, словно оно может выдать мои мысли. А мысли ускакали куда-то вообще не туда: в его глаза, в этот тонкий момент, когда он будто просто подыграл мне, а будто — нет. — И пачку винстон, тонких, с ягодной кнопкой, – добавляю кассиру, чуть запыхавшись, когда она уже пробивает моё печенье и питьевой йогурт. Рука с картой тянется к терминалу, но прямо передо мной, в секунду оказывается рука Гриши. Пик. Оплата прошла. — Гриш, ну ты чего? – тихо, с нотой удивления. — Иди давай, на улице догоню, – ответил он, не глядя. Внутри что-то колыхнулось, но я быстро избавляюсь от мыслей об этом и послушно выхожу на улицу, дожидаться Гриши. На площадке уже шумно, от того что людей начали постепенно запускать. С колонок лилась музыка, что-то зарубежное и не особо танцевальное, чтобы не нагружать толпу сразу. Я в гримерке, уже накрашенная милейшей девушкой визажистом, читаю мамины сообщения с рассказами как у них дела и листаю целую подборку фоток своей цветастой кошки. В ответ собираюсь записать кружок, и только поднимаю камеру, как на плечо падает тяжелая татуированная рука, а в кадре вырисовывается мордашка Гриши. — Это кому? – он с улыбкой тянет гласные, смотря на мой профиль. — Это маме — Как зовут маму? — Ксения Викторовна, – поворачиваюсь на мужчину, чуть сведя брови к переносице. — Здравствуйте, Ксения Викторовна! Варя у нас тут в порядке, следим за ней, одну никуда не пускаем! Старается, работает, – Гриша с важным видом перечисляет все мои «заслуги» маме, улыбаясь так, будто собирается позвать ее замуж. — Нормально отчитался, – качаю головой, пересматривая отправленный кружочек. — Всё правильно, чтоб матушка не волновалась там без тебя, – он без стеснения заглядывает в мой телефон, где в чате все еще видно фотографии кошки – Ой, это что за красота у тебя тут? Он самостоятельно тыкает в фотографии, открывая, и листает их с детским восторгом, все еще держа меня второй рукой за плечи. В гримерке внезапно слышатся еще мужские голоса, и я оборачиваюсь. В дверях вижу мужчину среднего роста, с телефоном на селфи-палке. Это, кажется, Анар. Стример, который тоже поехал в тур, снимать. — Это шо у нас за сладкая парочка тут? – с наигранным ростовским акцентом произносит он. Гриша жмет ему руку, с широкой улыбкой, пока я глупо улыбаюсь рядом. — Анар, – он протягивает мне руку для закрепления знакомства. — Варя, – я пожимаю ладонь в ответ, с какой-то снисходительной улыбкой. — Твоя? – с неприкрыто-провокационной улыбкой, мужчина кивает на меня, не отводя взгляда от Гриши. Гриша не сразу отвечает. Улыбка чуть сдвигается, будто застывает на полуслове. Он опускает руку с моего плеча, выпрямляется, но не отходит. — Своя она, — с лёгким хрипом говорит он, бросив взгляд на меня, будто на что-то знакомое и всё ещё неразгаданное. Я едва заметно усмехаюсь, будто ничего не произошло, и переключаюсь на кошку на экране. Пушистая, расслабленная, лежит на подоконнике. Везёт же. И пока все отвлекаются на стрим, от мамы приходит уведомление «это что за мальчик? Сколько ему лет? Привезешь знакомиться?» Я лишь закатываю глаза, не сдержав улыбки и откладываю телефон, отходя ко всем остальным.