Врата трех миров

«㷌鄉»   柱も庭も乾いてゐる 今日は好い天気だ 緑えんの下では蜘味の単が 心細さうに揺れてゐる 山では枯木も息を吐つ あ今日は好い天気だ 路みち傍ばたの草影が あどけない者くかなしみをする これが私の敵里ふるさとだ さやかに風も吹いてゐる 心置なく泣かれよと 年増婦としま の低い声もする あるおまへはなにをして来たのだと・・・・・ 吹き来る風が私に玉ぷ «Возвращение в родные места» «Сохнет дом и сохнет сад, Под верандою энгава Паутинки говорят, Что давно дождю пора бы. Зеленеющие горы Пахнут листьями и соком, И склоняются с укором Там цветы во сне глубоком. Край простых людей, а значит, Здесь на все простой ответ: Без стеснения заплачет Мне крестьянка средних лет... — Эй, а ты зачем пришел? - Спросит вдруг холодный ветер» Поезд несся по рельсам вперёд, железо тихую песнь свою поёт. Высотки города плавно сменялись на частные дома, деревянные минки и плавно вид из окна сменился на живой. Цветущие деревья проплывали перед глазами пассажиров, мелькали подобно миражам. У большого окна, на мягком кресле, сидела заскучавшая девушка. Она держала в руках книгу, что наскучила спустя десять страниц. Мыльные драмы, романтика - никогда не были фаворитами в выборе жанра для прочтения, они годились лишь перед сном, дабы поскорее заснуть. Рядом сидел мужчина, что с не менее заскучавшим видом листал глянцевые страницы журнала с Ваку Инуэ. Даже созерцание профессиональных снимков с красоткой не развеяли его скуку. В мыслях то и дело мельтешит скорое собрание, которое он ненавидел до чертиков, до звона в ушах. Слишком много плохих воспоминаний связаны с  Киото и поместьем клана Годзё, куда они первым делом заглянут. Собрание начнётся вечером, до этого момента Амэй и Сатору должны переодеться в традиционную одежду и подготовиться морально.     - Вы так не хотите возвращаться домой? - спросила Амэй, не отвлекаясь от вида за окном.   - Я хотел бы вообще туда не возвращаться, - ответил ей Сатору, кидая журнал на столик.   - Почему?   - Меня там не считают за человека. Я для них как сторожевой пёс или черепаха Аспидохелон, на которой сейчас и держится именитый род Годзё.   - Быть тем, на ком держится целый клан - это плохо? - Амэй повернулась к светловолосому, заглядывая в глаза, что сняться по ночам.  Глаза Годзё - небесно-голубые. Как лёд Байкала, чистейший и волшебный. Как лунный камень, подвеску с которым она носит до сих пор рядом с сердцем. Ей полюбились эти глаза, она готова смотреть на них каждый день, вечно, бесконечно.   - Для кого-то может и нет, но меня это обременяет. На меня и так слишком многое повесили, - Сатору посмотрел на неё в ответ. Их взгляды встретились.  От чего-то щеки девушки обожгло, кончики ушей чуть покраснели у мужчины. Какая-то неловкость возникла между ними с того дня в зале для карате. Своих чувств Годзё не понимал ровно так же, как и не понимала их Амэй. В них не разобраться тому, кто совсем недавно вышел из тени, покидая безэмоциональность. Не разберётся в них и тот, кто пережил слишком много и чувства людские отныне ему чужды. Они так и продолжат смотреть друг на друга с разных берегов, будут пытаться дотянуться, пока наконец кто-нибудь из них не построит мост к другому, протягивая руку. Быть может Луна и Солнце смогут наконец-то встретиться? Поместье клана Годзё нисколько не изменилось с тех времён, когда он был тут последний раз. Всё тот же унылый Сендэн-дзукури, все те же жители, тот же сад глициний и азалий у пруда с карпами-кои, и только некоторые из работников тут сменяли друг друга. Каждый из слуг опускал голову, завидя приближающегося мужчину, никому из них недозволенно смотреть на божество великого клана Годзё. И лишь одна старушка, что стояла у входа в поместье, так и не опустила голову. Акари-сан - так звали главную служанку, смотрительницу поместья и няню юных господ и дам клана. Каждый из рода глубоко уважал старушку Акари. Мудрая, всегда делилась советами и умело управляла множеством работников, воспитывала детей, взращивая их достойными клана Годзё. Сатору не был исключением. Она единственная, кого он был рад видеть в этом поместье.    - Давненько не виделись, Сатору Годзё, - скрипучий старческий голос Акари со временем стал ещё тише и болезненнее. Она почтительно склонила голову, приветствуя божество перед ней, - Рада видеть вас в добром здравии.   - Я тоже рад видеть вас, Акари-сан, - Сатору улыбнулся, разглядывая её лицо. Спустя три года морщинок на нем стало ещё больше, спина ещё сильнее согнулась, - Не нужно кланяться мне. За восемьдесят лет уже давно не чужие.  Он знал её много лет. Впервые они встретились когда Акари было всего лишь пять лет. Её мама работала при клане старшей служанкой и воспитывала девочку как следующую смотрительницу поместья. Она взрослела, с годами становилась мудрее, но Сатору так и остался тем двадцати пятилетним мужчиной как внешне, так и внутренне. Смотря на эту старую даму, что с каждым годом всё сильнее и сильнее сгибалась в спине, подобно старой иве - становилось грустно. Многих он видел малышами, многих видел уже взрослыми и стариками. Все они проживали жизнь и умирали, унося печаль и радость в землю либо с прахом развеивались в небе. Их была сотня, а быть может и тысяча таких. Он уже и не помнит. Помнит лишь, как ему было больно наблюдать смерть близких и дорогих.   - Вас до сих пор заставляют работать?   - Моя внучка ещё не готова принять пост управляющего, - Акари улыбнулась, крепче сжимая трость, -  Да и не хочется мне умирать раньше, чем исполнится ваше заветное желание, господин.   - Оно никогда не исполнится, Акари-сан, не стоит ждать, - ответил ей Сатору. Сердце сжалось вновь от боли.    Старушка вздохнула, поворачиваясь к главным сёдзи поместья.    - Не будем о грустном. Вам и юной  леди нужно успеть подготовиться к началу собрания, -  не спеша передвигая ногами, дама в голубом юката направилась ко входу, ведя за собой пару. Просторная баня сенто в поместье Годзё обволокло густым паром. Переступив порог поместья, её и Сатору разделили, уводя в разные бани. Времени, которого, казалось, было у них достаточно, уже почти не осталос. Собрание сдвинули на час раньше в последний момент. Амэй сидела в горячей воде просторной ванны, что пахла эфирными маслами сладкой вишни. Она чувствовала себя принцессой или знатной дамой во времена старой Японии, которую слуги готовили к важному событию. Расслабиться в офуро ей не удалось, как и насладиться вдоволь моментом, поскольку служанки торопливо вытащили её из воды, одев в халат, увели в комнату. Вокруг Амэй крутилось десять слуг. Они переодевали её в праздничное платье напоминающее ханьфу. Нижнее платье - белоснежное, на солнце оно сияло подобно снегу ранним утром. Верхняя накидка с широкими рукавами - светлое серебро, будто сшито из мельчайших звезд. Под конец служанки повязали на её талию белоснежный широкий пояс обэ с серыми рисунками лотоса. Усадив девушку на стул, служанки торопливо расчесывали её длинные черные волосы, подготавливая их к будущей преческе. Пышная шишка внешне напоминала черную розу, что держалась благодаря заколотым крест на крест серебристым кандзаси. Пряди челки на её лице аккуратно свисали вниз, создавая мягкие завитки. Прическу украшало множество шпилек в виде белых лотосов, вколотых в шишку. Как будто бы голова её потяжелела, что шея и плечи начали ныть. Завершающим штрихом был макияж. Черные выразительные стрелки сделали её кошачьи глаза более заметными, мягкие румяна придали лицу живой вид, бледно красные губы стали чуть ярче, дополняя образ как вишенка на торте. Служанки помогли ей подняться, направляясь к большому зеркалу. Глядя на себя сейчас в отражении было сложно понять, она ли это на самом деле или же принцесса эпохи Эдо, которая совсем скоро отправится  в под венец?  Створки сёдзи не спеша отодвинулись в сторону. В проходе появился высокий мужчина с белоснежными волосами, что переливались на солнце подобно инею. Он был одет в традиционную голубую рубаху на запах, широкие темно-синие штаны хакама и того же цвета хаори по длине до колен. Этим мужчиной был Сатору. Легким шагом он переступил порог комнаты, проходя внутрь. Служанки тот час отступили от Амэй, опустив голову, встали в сторону. Мягкая улыбка появилась на его лице сама по себе, гармонично сочетаясь с глазами, что блестели как бусинки ларимара на чистейшем снегу.    - Ты выглядишь прекрасно, звездочка, - тихо произнес Годзё, осматривая изысканный наряд.   - Благодарю, Годзё-сан… - Сонохара чуть замялась под взглядом полным восхищения, - Вы тоже выглядите великолепно…   - Возми, - он протянул ей складной веер из белого дерева, вручая в руки, - По традиции на улице ты должна будешь закрывать лицо веером, как и в поместье. Но это до тех пор, пока тебя не представят официально перед гостями.   - Хорошо. Я поняла вас.  Приняв веер из его рук, Амэй опустила взгляд на предмет в её ладонях. Легким движением веер раскрылся, открывая вид на картину. Белая плотная бамбуковая ткань имела слегка грубую текстуру на вид. На ней красовались черными красками полумесяц и звезды.   -  Я так и знал. Этот веер подходит тебе, - Сатору перевел взгляд на служанок, что до сих пор смотрели в пол, опустив головы, - Но я вот одного не пойму. Почему вы одели её в белое?  - Это было обговорено и согласовано с другими главами клана.  В проходе комнаты стоял мужчина лет пятидесяти на вид. Его черные волосы поредели сединой, на светлой коже лица виднелись морщины и пигментные пятна. Мужчиной был глава клана Годзё - Мэзэо Годзё.   - И для чего же? - Сатору обернулся, смотря на мужчину с нотками раздражения во взгляде.   - Госпожа Сонохара Амэй почетная гостья на сегодняшнем собрании кланов. Она должна выделяться из толпы.   - Проще говоря вы хотите выставить её белой вороной в кругу знати, верно?   - Можешь думать что хочешь. Так или иначе у вас уже нет времени искать другую одежду и переодеваться, - без доли эмоций на лице он ответил, оборачиваясь к остальным спиной, - Нужно выезжать в поместье Зенин.   - До чего же противный старик… - сквозь зубы произнес беловолосый мужчина.   - А что такого в этом наряде? - Амэй подошла поближе, протянув руку, но тут же опустила её вниз, пряча за спиной.   - Белое одеяние - траурное, - он посмотрел на девушку, во взгляде которой читалось замешательство.   - Белые одежды носили на похороны уже очень давно, сейчас траурным считают черные одеяния. Я не вижу ничего плохого в этом платье, - Амэй чуть заметно улыбнулась, глядя в глаза лазурного моря, - Мне больше кажется, что я иду на свадьбу, а не на похороны старых времён.   - Зато я как будто на похороны собрался… - фыркнул Годзё, направляясь прочь из комнаты, - Пошли. Нас уже ждут.   В просторном светлом салоне машины ей было крайне некомфортно. Больше всего Амэй не любила оставаться на едине с незнакомыми или малознакомыми людьми. Рядом с ней сидел её сопровождающий на сегодняшнем собрании, который, по всей видимости как и сама девушка, был не в восторге от данной ситуации. Он притопывал ногой, смотрел в окно с хмурым взглядом и совсем не обращал внимания на вертевшуюся девушку, делая вид, будто её тут и вовсе нет. Нанами Кенто - давний знакомый Сатору и его доверенный человек. С первого взгляда этот высокий светловолосый мужчина показался ей тем, с кем будет очень сложно найти общий язык.    - Так сильно переживаешь? - первый прервал тишину Нанами.   - Что? - Амэй чуть вздрогнула.   - На одном месте не можешь усидеть, вертишься туда сюда, - он повернулся к ней, продолжая, - Вот я сидел и думал, от волнения ли это или же у тебя просто зуд в одном месте.   - Вы правы. Я волнуюсь… - ладонями она разгладила юбку, поправляя, - Для меня всё это до сих пор как сон. Я ведь совсем недавно была обычной школьницей, а сейчас я маг, да и в придачу хранитель великих врат миров. Я совсем не знаю, как вести себя на собрании, не знаю, как мне вообще в целом жить.   - Дай сюда руку, - попросил мужчина, протягивая ладонь.  Амэй посмотрела с недоверием на раскрытую ладонь мужчины, но чуть поколебавшись, всё же протянула свою. Нанами развернул руку девушки к верху и пальцем по середине вывел невидимый символ «спокойствия».   - Меня этому научила бабушка. Когда я переживал, она писала на моей ладони иероглиф «спокойствие». Представь, будто у тебя на ладони конфетка.  Амэй кивнула, преподнося ладонь к губам. Прикрыв глаза, она представила, будто на ладони её лежит сладость, что вмиг поможет обрести душевное спокойствие. Раскрыв губы, мягко прикоснулась к чувствительной коже, съедая спокойствие. Самовнушение - сильнейший друг и враг нашего разума.  Поместье великого клана Зенин поражал своим размером. На огромной территории суетились работники: они бегали туда сюда с подносами, что были полны фруктов, овощей, мяса и рыбы; несли фарфоровые кувшины со спиртным и соком. Амэй с любопытством разглядывала территорию клана, заглядывала в подносы, выглядывая лишь глазами из-за веера. Позади неё шел Нанами, чей вид был очень скучавшим. Он не происходил из знаменитых или великих кланов, и жизнь такая для него была далека, но он похоже не в первый раз посещает поместье Зенин. Торопливой походкой к ним подошла девчушка лет двенадцати на вид. Её черные волосы были подстрижены по плечи, под лучами солнца переливаясь темным зелёным. На ней была надета светло-зелёная юката с рисунком черных веточек ивы, на талии повязан черный широкий пояс обэ. Она поклонилась в приветствии, обращаясь к Амэй.    - Здравствуйте. Я Май Зенин. Должно быть вы и есть дорогая гостья Сонохара Амэй?   - Здравствуйте! Да, всё верно, - ответила, кланяясь в ответ.   - Я провожу вас, - девочка улыбнулась, встав по левую сторону от неё.   Множество цветов белых орхидей украшали большой зал, под потолком на белых верёвках подвешены красные бумажные фонарики, что свисали вниз, чуть раскачиваясь в разные стороны. Зал был полон людей. Они неторопливо ходили по его территории, подходили к столам с закусками и напитками, общались друг с другом. Людей тут было столько, что даже яблоку некуда было упасть. Амэй заметно напряглась. В этой толпе она пыталась высмотреть знакомую беловолосую макушку и когда нашла, незаметно для себя улыбнулась. Сатору стоял в окружении трёх девушек, что активно рассказывали ему что-то, улыбались и хихикали. Но вот сам он никакого интереса к беседе не проявлял. Шестиглазый был крайне серьёзен, будто бы действительно явился на похороны или же готовился к смертельному бою.   - Не нужно, - твердо сказал Кенто, выставляя перед ней руку.   - Почему?   - Годзё сейчас не в роли твоего наставника, ему некогда нянчиться с тобой.   - Я просто хотела поговорить… - уныло ответила Амэй, утыкаясь носом в бамбуковую ткань веера.   - О чем? Поговорить вы можете и после ажиотажа. Да и если вы всюду будете вместе, то люди подумают, что вы в отношениях, а это добавит ему головную боль. Клан Зенин очень завистлив. Сегодня все будут тянуть одеяло на себя, чтобы в будущем быть в более выигрышном положении. И этим одеялом будешь ты.  Амэй хмыкнула, опуская взгляд.  Ещё никогда ей не было так дискомфортно, как было сегодня. Она уже сбилась со счёта, сколько людей подходили к ней, дабы познакомиться. Лицемерные, они осыпали  её комплиментами, дарили шпильки, серьги и прочие украшения. Самые смелые предлагали рассмотреть их клан в качестве семьи, в которую она сможет войти, если выйдет замуж за их сыновей. Амэй лишь отшучивалась, говоря, что ещё слишком мала для принятия таких важных решений. Они болтали без умолку, но девушка их вовсе не слушала, лишь кивала головой, поедая вкусности со стола. Эта атмосфера давила на неё с каждой минутой всё сильнее, что воздуха как будто становится в легких всё меньше и меньше. В голову закралась мысль сбежать от этой суеты, прогуляться по двору поместья и рассмотреть всё, что она не успела, когда только переступила порог.  Легкий вечерний вечер обдувал лицо девы, нежно прикасаясь к гладкой коже. Непреодолимым было желание распустить волосы, вытаскивая из них многочисленное количество шпилек, что утяжеляли прическу. Сердце грызло чувство вины перед Нанами. Она улизнула ничего не сказав, пока тот отвлекся на разговор. Скорее всего он будет ругать её за столь своенравный поступок, но это будет потом, а сейчас Амэй хочет вдоволь насладиться одинокой прогулкой под луной по прекрасному саду клана Зенин.  Ступая по деревянному мостику через ручей, Сонохара грызла сочный персик, который прихватила со стола. Его сок стекал по губам, пробегая от уголков до подбородка, каплями свисая, готовясь упасть. Амэй ловила их до падения, вытирая влагу с кожи. Где-то вдали доносились звуки игры на сямисен, бивы, кото и сякухати. Под ногами приятно журчала вода, что билась о камушки потоком. За сегодня это была лучшая мелодия для ушей. Ветви стройных деревьев Умэ раскачивались на ветру, тихо стукались друг об друга. Амэй спустилась с мостика и направилась в доль речушки, в глубь сада. В саду ни души. И лишь одна девушка в белых одеяниях, будто призрак, брела в темноте. Под светом луны ткань переливалась, будто сияла, пытаясь быть похожей на луну. Это были последние минуты спокойствия.  Со звонким свистом что-то пролетело аккурат у её головы, вонзаясь в дерево рядом. Амэй заметила лишь блик отражаемый светом луны, насколько быстро и неожиданно это было. Она тут же отскочила, роняя фрукт из своих рук, распахнула запах на груди, призывая Сэцуко явиться. Плеть тут же отозвалась на зов хозяйки, засияла белым светом на теле. Амэй схватила рукоять, расправляя плеть. Кинжалы со свистом полетели в её сторону, беспощадно устремляясь вперёд, будто стадо голодных волков в зимней чаще леса. Плеть засияла и пустилась в пляс под руководством Сонохары, рассекая воздух, поднимая поток ветра. Кинжалы, что отбили мощным ударом, полетели в воду, с брызгами падая в неё. Из тени вышел человек. Весь в черном, он прятал лицо под белой маской тануки, держал в руках катану, крепко сжимая. Бей или будешь убит! Нельзя, чтобы противник сделал ход первым, и Амэй это прекрасно понимала, поэтому первая ринулась в атаку, взмахивая Сэцуко. Ловким прыжком противник увернулся от атаки, запрыгивая на дерево. С разворота прочные нити звезд обрушились на стройную сливу, тут же ломая дерево в щепки.   - Ты кто, черт возьми?! - выкрикнула Амэй, глядя на выходящего из тени человека.   - И это и есть наша великая хранительница врат? Слабачка да и только, - выплеснул он, смеясь.  Крепче сжав катану, мужчина рванул в сторону девушки, беря большой замах. Удары сыпались как град, только и успевай сейчас отбиваться, дабы тебя не пошинковали как молодую зелень в салат. Плеть, соприкасаясь с закаленной сталью, отбрасывала искры под громкий скрежет. Мужчина не сбавлял обороты, бил всё так же быстро и сильно, не давал ей и секунды на атаку. Амэй отбивалась от ударов, медленно отступая назад. Выйдя из под теней деревьев, лунный свет наконец коснулся её плети. Отбив очередной удар, как её и учили, она влила в плеть энергию столько, сколько смогла. Сэцуко засияла, отражая лунный свет, ярко серебристой звездой, ослепляя обоих. Секунда, ей хватило даже этой крохотной секунды, чтобы перетянуть канат на свою сторону. Плеть обвилась вокруг острого лезвия, рывком выдергивая её из рук противника, швыряя в воду. Поняв, что теперь бой не в его пользу, мужчина начал отступать, но не успел. Рассекая воздух, звездные нити со свистом упали на белую маску тануки. Мужчина остановился. Маска раскололась, посыпалась обломками вниз, наконец открывая девушке лицо напавшего.   - Хе-хе. Ладно ладно, я сдаюсь, - со смехом в голосе мужчина поднял руки, делая пару шагов вперёд.   Лунный свет упал на выкрашенные в блонд волосы, что рассыпались по ветру подобно пшенице. Янтарные глаза блестели во тьме, будто голодный волк смотрел на свою добычу. Он улыбался насмешливо, с издевкой, как если бы смотрел на глупую муху, что случайно залетела в дом, и сейчас билась об стекло в попытках выбраться, хотя совсем рядом было открыто окно.   - Ты же… - Амэй нахмурилась, вспоминая их первую встречу.     Ещё до момента, когда её представили, к ней подошел глава клана - Наобито Зенин. Седой мужчина подошел представиться, заодно он рассказал немного о самом клане и поместье. С виду строгий и нелюдимый, он показался ей давольно приятным на общение. Но тут в целом было рано судить, так как многое она не знала. Разговаривая с Наобито, они шли вдоль картин, которые развесили по всему залу в день собрания, чтобы гости смогли оценить богатство клана, а-ля «только слюни подберите». Амэй не заметила приближающегося парня, да и тот будто не собирался уступать ей дорогу, и вскоре они столкнулись друг с другом, ударяясь плечами. От удара веер в её руках упал, укатываясь. Нанами быстро подобрал упавшую вещь, возвращая девушке, дабы та прикрыла лицо. Недоумевая, посмотрела на того, с кем столкнулась. Это был он - Наоя. Во взгляде янтарных камней не было ни намёка на сожаление. Напротив, он будто насмехался над неряшливой девушкой, что выронила из рук своих белый веер.    - Наоя Зенин, - надменно посмотрел, опуская руки.   - У вас всё с головой в порядке?! - злость начала закипать в её жилах, кровь забурлила.   - Я всего лишь хотел проверить, на что ты способна, - ответил он, делая ещё пару шагов в сторону Сонохары.   - Для чего?   - Женщины - низшие существа. Они с самого зарождения цивилизации волочились под ногами мужчин. Вокруг тебя столько людей крутится, хоть ты и девушка. Разве ты достойна быть хранителем миров? - его голос сочился ядом, как и взгляд, который прожигал насквозь.   - Ты до сих пор живёшь пережитками прошлого? Что за бред? - Амэй сжала рукоять хлыста до побеления костяшек, - Зависть грызёт, что пир не в твою честь?   - На «ты» перешли?   - Своими поступками и речами большего не заслуживаешь.   - Женщины маги как бельмо на глазу, - Наоя остановился на расстоянии двух метров, скрестив руки на груди, продолжил, - Сильные женщины самое ужасное, что только можно придумать. Хотя и от них может быть польза. Если девушка унаследует хорошую технику, то она сможет стать хорошим генетическим материалом для рождения ребёнка. Но это только в том случае, если она не бракованная.    - Бракованная? - Амэй нахмурилась. Этот разговор был как просроченный продукт - неприятный, что аж тошнило.   - От вас всего лишь требуется родить на свет сильного и здорового ребёнка. Если вы это не можете, то какой тогда от вас толк? Для чего пытаться быть сильнее мужчин? - Наоя не унимался. Ему нравилось разжигать огонь злости в её душе, - С какой целью ты пытаешься быть лучше, чем есть на самом деле?   - Мне плевать, что ты там считаешь. Своё мнение можешь запихать себе обратно в зад, - Сонохара подняла голову, смотря на него как бы сверху вниз, - Мне нравится, когда я красивая. Но больше всего мне нравится, когда я сильная!  Сэцуко в её руках засияла с новой силой, будто тоже злилась от бессмысленного разговора. Удар плети рассек землю, что та затрещала под ногами. Каменная тропинка разломилась, нарушая целостность рисунка, который когда-то работники сада выкладывали с трепетом. Наоя отпрыгнул в сторону, скрываясь в тени, и лишь блеск янтарного яда в глазах выдавал его присутствие.   - Твоя мама плакала бы, если бы знала, какого идиота родила.   - Моя мать родила сильнейшего наследника во всём клане Зенин. От чего ж ей плакать?     - Амэй! - послышалось в дали.  Чей-то знакомый голос позвал её по имени. Будто из бездны Ёми её сердце отозвалось на зов. Амэй обернулась. В дали, с бумажными фонарями в руках, к ней шли двое мужчин - Сатору и Нанами. Сэцуко растворилась в воздухе по приказу хозяйки, оставляя после себя серебристую дымку. Наоя так же испарился, будто бы его тут и не было вовсе, а та битва - всего лишь разыгравшаяся фантазия.   - Ты почему ушла? - строго спросил Сатору, сведя брови.   - Вышла проветриться. Там было слишком душно, - Амэй неотрывно смотрела на то место, где пару секунд назад стоял светловолосый мужчина.   -  Что тут произошло? - Нанами с весьма хмурым видом осмотрел пространство.  Землю тут будто вспахали грубые работники, несколько деревьев сливы повалены, словно в них ударила молния, желая превратить прекрасные деревья в щепки. Каменная тропинка - разрушена, как если бы её раскололи подземные толчки.   - Ничего такого. Я просто отбивалась от завистливого человека, что решил вдруг посмотреть на что я способна, - Сонохара поправила ворот на груди, запахивая.      Сатору скривил губы. Он догадался без объяснений, что произошло и кем был тот человек, что считал себя лучшим. Голова его уже порядком устала за сегодня, но похоже, что приключения ещё не закончились. Самая больная заноза в его заднице - более вероятный кандидат на пост следующего главы клана Зенин. Этот парень был знаменит в мире магов не столько за великую силу и способности, сколько за скверный характер и исключительное самолюбие.   Гоздё ничего больше не сказал. Он тяжело вздохнул, массируя переносицу. Сегодняшний день сильно настучал по его голове и внутреннему спокойствию. Взяв Амэй за руку, Сатору молча направился в зал, уводя её за собой. Нельзя было отсутствовать слишком долго, ведь собрание ещё не окончено.  Закусок на столах с каждой минутой становилось всё меньше и меньше, хоть сейчас в основном гости употребляли напитки и спиртное. До конца собрания остался час, главы и важные члены кланов сидели за одним столом, что-то обсуждая. Амэй со скучающим видом стояла в конце зала, поедая седьмой по счету персик. Нанами отошел по причине важного звонка и отсутствовал уже более двадцати минут. Не сказать, что его отсутствие сильно повлияло, но неуютно однозначно стало. Сонохара прикрыла глаза в попытке абстрагироваться от этой шумихи. Уставшие глаза болели и казалось, что она уснёт стоя вот так на ногах. Чьи-то тяжелые шаги приближались к ней, звук становился четче с каждой секундой. Амэй лениво открыла глаза, дабы взглянуть на того, кто решил нарушить её личные границы.   - Это опять ты? - с виду спокойный взгляд сочился недовольством, но у девушки хватило сил сдержать его, скрывая под маской спокойствия.   - А что? Не рада вниманию к твоей персоне? - Наоя ядовито улыбнулся, отпивая спиртное из фарфоровой чаши для сакэ - сакэдзуки.   - Уважаемый, мне очень неприятна ваша компания. Уходите, - Амэй закатила глаза, надкусывая персик.   - Ты такая смелая, потому что раздвигаешь ноги перед Сатору Годзё? - он ухмыльнулся, смотря на черноволосую исподлобья.   - Что за бесстыдство? Мне всего лишь шестнадцать лет, - девушку передернуло. Если бы она могла, то давно бы запустила в него что-то из лежавшего на столе.   - Возраст никогда не мешал женщинам распутствовать, - ответил Наоя, пожимая плечами.  Амэй закатила глаза, всем видом показывая,  как ей был неприятен этот разговор. Блондин рассмеялся.   - Ладно. На самом деле я просто подошел извиниться.  Наоя взял в руки белый ёнгобин с сакэ, наклоняя его над первой чашей. Прозрачная жидкость сэйсю потекла подобно речушке, наполняя голубовато-белый сакэдзуки, а затем и второй. Поставив сосуд с алкоголем, светловолосый взял обеими рука чашечки, протягивая одну девушке.   - В знак примирения и нашего знакомства, окажи мне честь, выпей со мной, великая хранительница врат, - он улыбнулся, но по своему гадко.   - Я ведь говорила уже. Я - не совершеннолетняя. Мне нельзя употреблять спиртное, - в серебристых глазах блеснули искры.  Амэй понимала, чего он добивается. По этикету кланов Японии, человек не может отказаться от предложенной ему чаши сакэ, в противном случае ты окажешь грубый жест предложившему, поставив себя и его в невыгодное положение. Это будет равносильно, что объявить холодную войну и оказать грубое неуважение человеку и его семье.   - Я выпью за неё, Наоя-кун.  Сатору появился неожиданный, но очень вовремя. Он забрал протянутый сакэдзуки, улыбаясь парню, что был очень недоволен данным раскладом. Это явно не входило в его планы. Подмигнув Амэй, Годзё приподнял чашу в верх, в знак "тоста", а после сразу же выпил содержимое, не поморщившись. Спиртное неприятно обожгло горло, но голубоглазый не подал виду.   - Тебе понравилась моя ученица? - обратился он к блондину, встав рядом с девчушкой, которая немым взглядом благодарила за спасение.   - О чем это вы, Годзё-сан? - опустошив чашу, Наоя улыбнулся фальшиво-милой улыбкой.   - Просто заметил, что ты постоянно смотрел на неё. Всё крутишься и крутишься вокруг Амэй, словно кот в брачный период.   - Должно быть вы неправильно меня поняли. Я всего лишь хотел оказать честь перед хранителем врат Такамагахары.   - Правда? - глаза Сатору недобро блеснули, - Ну в таком случае ладно!  Годзё взял в руки ёнгобин, грациозно разливая рисовое вино по сакэдзуки.   - Поскольку Амэй ещё не совершеннолетняя, как её учитель и опекун, я выпью с тобой, - шестиглазый подмигнул Наое, - Ты очень выдающийся молодой человек! Сильный, красивый и телом хорошо сложен. С большей долей вероятности - следующий глава клана!  Давай выпьем за тебя, Зенин Наоя. Желаю тебе удачи в развитии родовой техники, и чтобы ты никогда не спотыкался на ровном месте! - бодро закончил свою речь, чекаясь с молодом человеком.  Чашечки звонко ударились друг о друга, чуть выплескивая прозрачную жидкость сэйсю. Сатору быстро опрокинул в себя спиртное, не закусывая, поставил голубовато-белый сакэдзуки с рисунком звезд на стол. Наоя поклонился, поблагодарив Сатору за оказанную милость, а после развернулся, уходя.   - Амэй, - позвал её Годзё, - Смотри на него.  Наоя шел медленно, и, опустив взгляд, что-то пробубнил. Люди расступались перед ним, зная, что может произойти если не уступить дорогу такому "важному" человеку. Он шел уверенно, не смотрел под ноги, что было зря. Сделав шаг, парень споткнулся о невидимую преграду, тут же падая с грохотом на пол. Присутствующие сразу же обратили внимание на упавшего, в зале поднялся обеспокоенный шум. И лишь Сатору довольно улыбался, как кот, который поймал большую рыбку. Амэй тихо прыснула смешком. Её душа успокоилась.   - Я же говорил тебе, - Годзё взял её за руку, уводя из зала, - Я никому не дам тебя в обиду.   Амэй смотрела на его идеальный профиль, крепко держала теплую мужскую ладонь. Лунный свет падал на его кожу, что казалось будто она смотрит на идеально выточенное лицо из белого нефрита. По венам разливалось тепло, долгожданное за весь день. Она пойдёт за ним куда угодно, даже если придётся идти босиком по острым осколкам. Следующая глава: Фестиваль цветов и проклятая невеста