Шепот пепельных маков: Тень грядущего пламени

I

В самую жаркую ночь, несмотря на то, что в Валирии зной — обычное дело, когда даже воздух кажется пропитанным тягучей тишиной, наступает мгновение, которое кажется вечностью — ясная ночь, в которых видны фигуры странных существ. Небо раскинулось над миром, словно бездонный ковёр из темно-синих красок, где каждая звезда — крохотный фиолетовый огонёк, зажжённый в бескрайней тьме. Они мерцают и искрятся, словно драгоценные камни, разбросанные по ночной ткани. Полная луна висит высоко, словно серебряная посуда, и её мягкий свет льется на спокойную гладь Летнего моря — зеркале безмолвия и покоя. Вода словно застыла в вечном ожидании: как гробовая пелена, она отражает лунный свет так ясно и чисто, что кажется — весь мир остановился в ожидании неизвестного. В этом зеркале нет ни шороха волн — только абсолютная тишина, будто весь мир умер или замер на миг. Редкий холодный ветерок пробирается сквозь ночную жару — тонкий и прохладный поток, который жадно касается кожи и исчезает так же быстро, как появился. Он приносит с собой ощущение ледяной свежести среди зноя: словно напоминание о том, что даже в огне есть место маленькой полоске льда. Эта ночь — словно волшебное зеркало между мирами. В ней чувствуется неуловимая магия замершего времени: будто всё живое остановилось в ожидании рассвета или исчезло навсегда. И в этой тишине слышится лишь стон боли мученицы рождения дитя на свет. В мраке ночи, криков роженицы, тихих вздохов людей, снующих за пределами древних стен, возвышается каменный замок — могучий и суровый, словно вырезанный из вечной ночи. Его башни тянутся к небу, словно острые клинки, с разными террасами, покрытыми каменным покрывалом, которое крепится несколькими колоннами, открытыми участками, на которых сидели или лежали огромные ящеры. Стены — грубые, холодные, покрытые трещинами и мхом, хранят в себе века тайн, магии и сражений. Внутри бегают повитухи и служанки, чтобы обеспечить будущей матери наилучшую обстановку для рождения ребенка. Тусклый свет от свечей и факелов показывал их лица — полные страха и предстоящего события. Это были не просто люди, а рабы, из порабощенных государств: некогда могущественного Гиса и его колоний. Здесь время уже не кажется застывшим, а воздух пропитан ощущением вечной стражи и мощи. В этом мраке рождается новая жизнь. Каждое движение — будто борьба с невидимыми цепями боли. Каждая боль, пронзающая её тело, казалась испытанием, которое она должна пройти ради новой жизни, ради чуда, рождающегося в её руках. Внутри матери невыносимая боль во всем теле, будто ломают кости огромной булавой. Внутри нее — странное ощущение пустоты, ностальгии. Тяжесть, сковывающее тельце внутри матери, тепло от которого не хочется уходить. И вдруг… холод. Вой роженицы охватывает помещение и младенец выходит наружу, после тяжелых потуг. Чувство безопасности ушло, как понимание повивальницы, слуг и мейстеров происходящего. Вдох… и разрывающая боль внутри груди окутывает все тело младенца. Последний крик боли матери, первый крик ребенка и грозный рев существ на вершине башни. Непонимание и страх сковал собравшихся, а сфокусировав свое внимание и зрение новоиспеченная мать не могла успокоить слез счастья и растерянности одновременно. — Позовите моего лорда-мужа, немедленно, — обессилено прохрипела роженица. — Да, госпожа, — сказала служанка, запинаясь. Развернувшись на пятках, она быстро побежала к выходу из палаты, но не успела выйти, как в неё вошёл мужчина. За ним шли три разодетых в сталь гвардейца. — Где моя дорогая Дайерея? Как она? — запыхавшись произнёс мужчина. — Принесите свежей воды и фруктов, а где наше дитя? — быстро сказал он. Несколько служанок убежали выполнять приказ господина, другие склонили головы и присели в скором реверансе, мейстеры также просто склонили головы. — Я здесь, Галлос, посмотри на наше чадо, — с глазами, полными ожидания ответа своего мужа-дяди, она смотрела на него, взмокшая и растрепанная от схваток. — Господин Дарк, я и мейстер Гхарк, с мейстером Кхолно в замешательстве, — все трое переглянулись, звякнув грубой цепью на шее, и посмотрели на своего лорда. — Это ли не счастье для семьи, — перехватил мейстер Кхолно, — рождение того, кто предрёк расцвет Валирии! — По-моему, это лишь младенческое потемнение волос; с возрастом они посветлеют, мой лорд, — перебил Гхарк. — Тихо! Дайте мне взглянуть на дитя, — Лорд Галлос посмотрел в сторону повитухи, которая аккуратно положила ребёнка в колыбель, параллельно укутывая его в ярко-красный муслин. — Убери ткани, дай мне увидеть чадо, — резко прикрикнул он. Старая женщина испуганно повиновалась и открыла голову и лицо ребёнка, закрыв девичьи признаки. Лицо Галлоса наполнилось ошеломлением: пушковый волос на голове младенца был тёмным, только редкая серебристая полоса проходила около лба. Разные глаза, что так непохожи на детские, смотрели на него с потерянностью. Не веря до конца в это, он спросил: — Это девочка? — Если судить по её признакам, — ответил старый мужчина, — то можно сказать. Но не стоит признавать легенды вашего рода, господин. Это всё же истории наших предков, — с неким презрением и страхом сказал мейстер Гхарк. — Я задал вопрос, ответа не услышал, говорю в последний раз — это девочка? — гневно прервал Галлос. — Да, мой господин, — склонил голову и отошёл назад Гхарк. — Это невозможно… — недоуменно сказал Лорд. — В семье, которая взяла имя великой пророчицы, родилась сама она… — Мы обязаны назвать её Айеной, Галлос, — тихо произнесла Дайерея, мягко, с помощью служанок, привстав с кровати, но всё так же бессильно ступая к своему лорду-мужу. — Сама Богиня Тессарион послала нам её. Она слишком тиха для обычного ребёнка, я уверена — это она. Галлос ухватил свою жену под руку и вместе они посмотрели на их совместное чадо. После жгучего тепла материнского тела и выход в едкий холод, после первого вздоха и тяжести в груди, затуманенный разум прояснился, но белая пелена в глазах и шум в ушах, словно пробки в бочках, не давали четко услышать разговор каких-то людей. Яркие вспышки сознания, в памяти очерчивались огни, разъяренные люди и… мама. «Что случилось? Это немыслимо, я помню как перестала чувствовать ниже пояса от языков пламени, как барабанные перепонки лопнули от моего крика, как кровь кипела в моих венах. Что происходит? Где я?» Как она оказалась здесь, в этом мире, где всё кажется чужим и холодным? Ее тело сжимается от острой боли: дыхание становится тяжелым, словно кто-то вырывает у нее воздух, а сердце бьется в тревожном ритме. Ощущение чуждости и боли, пытаясь понять свою новую реальность, в поиске ответов на ее вопросы ее прерывает шелест юбок служанок. Слишком резкий звук, неожиданный «буль». В ушах перестало звенеть, все стало четко слышно. Больно от такого перепада, поэтому на глазах Айены выступают слезинки. — Свежая вода и фрукты, чистые простыни и ткани для её госпожи и для новорожденного дитя, — три служанки прибежали с утварью и поставили на темный деревянный стол, чуть в отдалении от кровати. — Так же, по приказу Лорда Лейера — личная служанка для дитя по его собственному выбору. Скоро Лорд прибудет сам в палату, моя Леди, мой Лорд, — закончила одна из служанок, склонив голову и представив личную служанку — Это Чейстра, мой Лорд. — Я надеялась, что сама выберу служанку моей дочери, — с грустью сказала Дайерея. — Узнав, кого ты родила, моё Пламя, брат даст выбрать тебе для неё личную свиту до её полного сознания, — ласково ответил Галлос, поглаживая ладонь своей жены. «Галлос, Лейер… Имена Валирийские, а то, как их называют: лорд, леди, неужели я вновь родилась, так еще и в знатной семье?» — Сомнение в догадке сменилось удивлением и озадаченностью — как так? Айена попробовала пошевелить своими конечностями, но переосилить слабость и прочное пеленание не удалось. Тогда она почувствовала беспомощность, будто она заперта в клетке. Именно в этот миг она почувствовала не только беспомощность, но и свое бессилие над ситуацией — она заперта в своем же теле –“А в своем ли я теле?”- нерешительность пронеслась в ее голове. Но стараясь вспомнить все рассказы и легенды своей матушки о перерожденных героях, голова разболелась, будто по ней бьют маленькие букашки. Капельки слез снова осели в уголках глаз, Айену одолела печаль своей жизни и нехватки ее матери. — Где кормилица?! Айена точно хочет еды, а после уведите колыбель и саму Айену в её личные покои. Я должна отдохнуть пару часов, мой Галлос, — величественно произнесла новая матушка Айены. — Вы слышали, госпожу, срочно выполняйте! — крикнул Лорд. Во время того, как Лорд Галлос давал приказы по поводу комфорта своей дочери и жены, в палаты ворвался Лорд Лейер. — Не успел я увидеть внучку, а слухи о её исключительности ходят по всему замку. Скоро дойдут и до совета, — с усмешкой сказал брат Галлоса. — Неужели чрево моей дочери — магическое, раз в нём родилась Матерь? Он грациозно прошёл вглубь комнаты и взглянул на ребёнка у рук кормилицы и сделал вывод: — Что ж, думаю, Величие дом Дарк обретёт исполинское. Подождём две недели, прежде чем представить её свету. Через неделю соберем совет. Нельзя, чтобы она погибла от какой-либо хвори или недоношенности. Для такого события можно устроить и черное пламя, после ожидания, — восторженно объявил Лейер. — Насколько правильно будет объявлять всему свету, что матерь возродилась? Может, в том пророчестве есть доля правды, Лейер. Мы с тобой обсуждали это, ты знаешь, — Галлос резко запнулся и оглядел комнату. — Думаю, дальнейшее обсуждение этой темы пройдет без лишних ушей, — закончил он. — Я бы хотела видеть восторженность народа. Это же шанс восстановиться на дальнейшее правление. Через месяц — выборы архонтов, дорогой, — медленно произнесла Дайерея. — Моя дочь права, а остальное мы обсудим с тобой лично, брат. Пойдем, — Лорд дома Дарк развернулся и пошел на выход из палаты, ожидая, что Галлос пойдет за ним. — Мое пламя, отдыхай. Не торопись навещать наше дитя; я уверен, она будет так же сильна, как в истории Валирии, — улыбнувшись, сказал Галлос и тоже пошел к выходу из родильни. Брат его уже скрылся за дверью. — Шгирос, скажи главнокомандующему, чтобы усилил охрану в Башне Звезд и убедился, чтобы все слухи о рождении нашего дитя не вышли за пределы замка. Иначе — сам знаешь, что делать, — сузил глаза Лорд, посмотрел на присутствующих в комнате и вышел. Слишком много информации за раз, чтобы Айена смогла усвоить ее сразу, но одно она знала точно — осознанно пить молоко кормилицы она не в состоянии, слишком тошно и противно понимать, что это чья-то грудь, поэтому она максимально ворочалась в руках женщины, и не хотела делать типичные младенческие дела. — Моя Госпожа, дитя не хочет принимать мое молоко. Я боюсь, мне будет сложно приспособить её к этому, — сказала кормилица. Мейстер Оллисс, наблюдавший за ситуацией, сказал: — Если не получается выкормить так, то я могу по личному чертежу сделать из глины что-то похожее на грудь, для неё. Прошу откланяться и заняться этой разработкой, Госпожа. — с вопросом посмотрел мейстер на Дайерею. — Так и сделай. Также, Мейстер Кхолно, сделайте из рога барана для Айены нечто похожее. Не смейте здесь стоять и прохлаждаться, — торопливо ответила она. — Как скажете, моя госпожа, — Кхолно склонил голову и вместе с Оллиссом поволок свои тряпки и себя за пределы палаты. — Госпожа, я должен остаться следить за вашим здоровьем и здоровьем дитя до её первого кормления. Считаю, что можно попробовать дать ей время привыкнуть к груди Зелеры, — сказал мейстер Гхарк, посмотрев в сторону кормилицы и вновь переведя взгляд на свою госпожу. — Зелере, попробуй другую сторону. Если так не получится, то принеси козье молоко и поторопи мейстеров с их изобретениями, — приказала Дайерея и с трудом опустилась на многочисленные подушки кровати. «Ну, могу же я продержаться несколько часов без еды, пока мейстеры готовят свои новшества», — не успела она подумать, как живот предательски скрутило от голода. — «Все-таки и вправду хочется есть, но только не от груди незнакомки. Когда она последний раз мылась? А я когда последний раз пила козье молоко? Когда последний раз вообще питалась?» — вихрь вопросов пронесся в голове Айены. — Пока другие мейстеры заняты созданием искусственного вскармливания, я, пожалуй, обследую дитя на наличие нарушений, — произнес мейстер Гхарко и направился к Айене. «Надеюсь, не будет никаких страшных пыток», — задумалась Айена и ужаснулась своим мыслям, вспомнив все страдания тюремного заключения в той жизни. Насилие было абсолютно разное, как и разные грязные тюремщики, которые за какую-то горсть монет охраняли её камеру — вот тебе и стражи. Брали её по-разному: иногда несколько, иногда один, не церемонясь. Потом всячески пинали в живот и спину, чтобы под её «одеянием» не было видно синяков, и господствующие не отняли их горсть монет за неприкосновенность к «ведьме». Если ноги перебила она сама, то скорее от сидения на каменном, жёстком полу, чем от самостоятельных действий, и постоянного мучения, которым она подвергалась. Много ли людей хотели причинить боль? — много. А много ли причиняли? — ещё больше. Внезапная боль кольнула в сердце, голова затрещала с новой силой, ожидание того, что с ней сделает мейстер застали ее врасплох и она мгновенно заплакала, сама не ожидая этого. Кормилица пыталась ее успокоить, дав Айене молока, но та только сильнее плакала. Мейстер старался сделать все как можно быстрее, чтобы уложить ее в колыбель и утешить, но Айена упала в сон (или в обморок?).

***

Проснулась Айена беззвучно от рычания десятка существ. Из-за невозможности подняться, которую она поняла не сразу, оглянуться и посмотреть, что происходит было нельзя. Но в помещении было тихо. Да и если бы могла, то некая пелена на ее глазах мешала ей увидеть, что вокруг нее. Долго фокусировав свой взгляд она поняла, что видет без этой белены — не так четко, но очертания и цвет она могла различать. Перед ней, точнее сверху — на потолке, были темно-каменные узоры, дневной свет лился откуда-то сбоку. Было слышно сопение… служанки? Кормилицы? Няни? Какие у дворян были причуды в выращивании своих детей? Пытаясь пошевелить руками и ногами Айена уперлась в нечто каменное. Ощутила она это своим боком живота и маленькими пальчиками, случайно прикоснувшимися к неопознанному объекту. Стараясь повернуть голову в сторону чего-то каменного она только увидела белый предмет, скорее верхушку белого предмета. Маленькая пророчица потрогала пальчиками инородное тело и оно было на ощупь очень странное. Чешуйчетое, горячее, на прикосновение отзывалось волной кипятка изнутри к руке. Эмоции при прикосновении к объекту были… как бы описать правильней? Материнские? Хотя это слово слишком грубое было для этих чувств, но это было самое близкое, что могла придумать Айена. В животе было пусто, как и в голове. Было время на длительные размышления, но это время казалось бесконечным — «сколько я еще будет в теле младенца? Взаправду ли все, что со мной происходит или это какой-то сон? Это ли жизнь после смерти для упокоения душ? Но если я и вправду возродилась, то каким образом? А что значили те слова Г…Г…Галлоса! Придется запомнить все имена! И все же, получается, если я заново родилась, то эта женщина, что Галлос называл «мое Пламя». Как ее имя-то? Дайера? Дарея? Дайерея! И тот лорд Лейер, кажется по голосам, был важный. Надо расставить все по бочонкам: Дайерея это жена Галлоса и моя матушка? Мое осознание еще не готово принять новую матушку.» — Айена медленно помахала головой, будто отворачиваясь от этой мысли — «Так, Лорд Галлос — мой отец, теперь у меня есть отец, хорошо, наверное. Если Лорд Лейер назвал Лорда Галлоса братом, а Дайерею дочерью, то она и Галлос дядя и племянница? Это не новость, конечно, в Валирии для укрепления союза тут все так, но кто моя бабушка, если дед — Лейер? Ох, тяжело рассуждать с такими маленькими знаниями. Понятно одно — я на своей родине, а где именно — неизвестно» — Айена после мысленных рассуждений случайно злостно хрякнула, а потом рассмеялась этой дурости — « вот уж так давно просто не веселилась с какого-то бреда» — улыбнулась сама себе она. «Теперь можно жить для себя, не боясь гонений, и призраков прошлого, здесь, судя по восторженному рассказу будущих событий от Лейера, меня почитают, в отличии от той Валирии, которую я помню. А сколько прошло с момента моей смерти?» — не успела Айена развить мысль, как за дверью ее покоев раздались громкие крики детей и знакомый спокойный голос Дайереи. Кормилица, сопевшая все это время у колыбельки, мигом встала, поправила юбку и подошла открыть двери. Когда двери отворились в помещение вбежали двое малышей и один постарше других двух, под руку который вел Дайерею. — Добрый день, госпожа Дарк, миледи Гаэль, милорд Вейегон, Эйель, — сказала кормилица в реверансе. — Миледи Айена спит, но сейчас, когда к ней пришли её братья и сестра, думаю, она будет рада их видеть. — Зелере, позови Чейстру и зайди к мейстерам, чтобы взять искусственное вскармливание. Покормишь Айену, — спокойно сказала Дайерея. — А ещё передай моему отцу, что драконье яйцо уже лежит в колыбели. Ребята сами выбрали его. — закончила она и повернулась к своим детям. — Иди, скорее. — Матушка, а почему яйцо ещё не вылупилось? Оно, как у Эйель, будет лежать до года? Может, поместить его в кипятильню? — сказал самый старший с обеспокоенностью. «Мои братья и сестра: Вейегон — старший, Гаэль и Эйель — младшие. Интересно. А что ещё за драконье яйцо? Это они про камень рядом со мной? А что за кипятильня? Для чего она?» — подумала Айена. И сразу начала качаться из стороны в сторону — её брат с сестрой раскачивали колыбель, чтобы посмотреть на младшую сестру. — Сейчас моя очередь посмотреть! — Нет, моя! — брат с сестрой перекрикивали друг друга. Вейегон дал лёгкий подзатыльник Эйелю и ткнул в бок Гаэль. — Перестаньте её раскачивать, она же испугается, — перекричал их старший. — Дети мои, успокойтесь, не ссорьтесь. Давайте просто вы все посмотрите на сестру и уйдёте обратно на учёбу, мне пришлось отпустить вас с важных уроков, — терпеливо сказала Дайерея и посмотрела Айене в глаза. — Моя кроха, не пугайся, это твои сестра и братья: Гаэль, Вейегон и Эйель. — Когда Дайерея называла имена, ребята улыбались по очереди. — Я хочу с ней поиграть! — крикнула Гаэль. — А я хочу полетать с ней на драконах! — старался перекричать сестру Эйель. — Тихо! — шикнул на брата и сестру Вейегон. Дайерея тепло рассмеялась и сказала: — Гаэль, когда она подрастёт, тогда и будешь с ней играть сколько захочешь. — Девочка обиженно сомкнула губы в полосочку и наигранно нахмурилась. — Эйель, ты, и уж тем более Айена, слишком малы для езды на драконе. Может, Гэлитокс и достаточно рослый, но он слишком юн для полёта и мал для твоего назедничества. — ласково произнесла их матушка. — Так нечестно! Я лучше пойду дальше учить Валирийский, пока сестрёнка, — отсалютовал Айене Эйель и побежал к выходу из покоев. Стражник, пришедший с Дайереей, ушёл за мальчиком. — А когда она вырастет? Ещё долго? — с нетерпением спросила девочка. — Гаэль, у тебя, по-моему, уроки вышивания, если не ошибаюсь, — специально сказал Вейегон, чтобы и сестра ушла из покоев. — Может, я и люблю вышивание, — не думай, что этот трюк со мной пройдёт! — напыщенно крикнула Гаэль и приказала второму стражнику. — Вигор! Отведи меня к Велиссе! — и скрылась за дверьми так же быстро, как Эйель. Дайерея и Вейегон переглянулись и посмеялись с ситуации. «Значит вот они какие, мои родственники. Драконы, это тоже интересно, это как лошади? Вот только ужасный рев, который я слышала- это был дракон?» — запоминала и раздумывала на ходу Айена, а тем временем Вейегон спросил: — Матушка, думаешь, это правда она? Всё то, что рассказывал мейстер Кхолно на уроках истории Валирии, неужели она и впрямь создала драконов из своей плоти? — испытующе посмотрел мальчик на мать, а потом перевёл взгляд на свою сестру. — Слишком много совпадений, не так ли, сын мой? — с нежностью сказала она, посмотрев на Вейегона. — Некоторые вести порой бывают неожиданно приятны или наоборот — худы. Я понимаю, что тебе не терпится узнать всю правду, но ты сам знаешь, что до объяснения всего нужно подождать. В нашем случае пока две недели, пока Айена не окрепнет, а для больших деталей тебе нужно вырасти ещё. Не сердись, такова воля твоего дедушки-лорда. Придёт время, и ты, как наследник, узнаешь обо всём больше. — Дайерея погладила сына по голове и с такой же любовью посмотрела на дочь. — Я не сержусь. Но сколько мне ждать? Мне тринадцать! А наследник я только после отца! Я правда рад, что у меня появилась сестра, а когда это — великая Айена — то это радость для всех. Но когда я увидел деда, то мне показалось, что он помешан на ней. Скоро он ей перепишет все богатства нашего дома или даже сделает наследницей! — возмущённо ответил Вейегон матери. — Не думай так хмуро. Ты же сам знаешь, что Лорд Лейер такого не сделает. Особенно если его внук преуспевает во всём, что ему даётся, — весело заверила сына Дайерея. Очень много интересной информации! Сколько же Айене предстоит «переварить». Столько нового, как бы не забыть это и двигаться дальше. Понимая, что в положении лежа будет трудно понять в какой она обстановке, то она постаралась поднять ручки, чтобы ее леди-мать взяла на руки, но вместо матери, руки к ней протянул брат. — Что? Хочешь осмотреться? Давай я покажу тебе твою комнату, — Вейегон аккуратно взял Айену на руки и немного отошёл. — Показать тебе балкон с видом на самый могущественный город? Как только он взял Айену на руки она почувствовала слабый терпкий запах чего-то незнакомого. «Это так пахнут деревья за Узким морем?» -размышляла она — «Очень необычно, мама рассказывала о странных деревьях на черной земле, о ином запахе этих растений, очень вкусно пахнет. Я хочу себе ведерко такого масла!». Дайерея, заметив, как сын аккуратно держит Айену, придержалась за спину и направилась к кушетке, чтобы разложиться на ней. Ей было довольно тяжело долго находиться на ногах после долгих родов, но Айену ей хотелось увидеть больше. — Не подходи близко к балкону, на улице знойно, но она слаба, — предупредила мать сына. Что-то нечленораздельное сказал Вейегон и подошёл, не слишком близко, к балкону, чтобы показать Айене вид. Что же интересного узнала Айена? А ничего, — подумала она, — зрение, в силу младенчества, сильно расплывчато и придёт в норму ближе к году-два, но она смогла различить очертания комнаты. По крайней мере, она могла представить обстановку своей комнаты: Огромная каркасная кровать с балдахином в красно-фиолетовых оттенках. А почему именно такое сочетание цветов? Неважно. Огромные тёмные двери и самое интересное — балкон, если его таковым можно назвать. Как только Вейегон подошёл к балкону с сестрой, Айена почувствовала солёный запах родного Летнего моря и лёгкий ветерок. Это был огромный проём в стене или, точнее, отсутствие стены, и обвитые колонны, узоры и перила из чего-то тёмного делали балкон незабываемым. А что делать в случае дождя? Об этом Айена пока не додумалась, да и знать пока не хотелось. Вскоре Вейегон положил Айену обратно в колыбель из-за страха раздавить или уронить сестрицу. Пока она находилась на руках мальчика ей удалось только пятнами различить серебристые волосы брата, спадающие на его лицо, а остальное разглядеть не довелось. Не скоро она увидит внешность своих родных. «Я не могу так, я не могу называть их настоящими родными. Может остальных я и смогу принять, но мать — нет, у меня есть моя мама.» — погрузилась в размышления Айена — « Но матушку я давно не помню… Я забыла ее лицо, ее голос, помню только обугленные волосы и черные волдыри на коже. Кто мог так зверски убить ее? Однако бросилась в огонь, я более чем уверена, она сама, а горло уже перерезали в спешке. Слишком много мыслей, голова болит. К сожалению или счастью, у меня есть еще года два для более глубоких размышлений. Скорее бы побродить по моему новому дому, если его можно назвать таковым. Смириться с этим тяжело, не смогу сделать этого сразу…» — вылезла Айена из облаков, как только снова раздался шум снаружи, а вскоре и двери открылись. — Госпожа Дайерея, лорд Вейегон, — в комнату зашли пять служанок, кормилица и мейстер Олисс. — Мейстер Кхолно не сможет навестить Вас и миледи Айену, но он передал мне рожок, созданный по вашей просьбе, — прошел Олисс ближе к кушетке и продолжил — Я должен осмотреть состояние дитя и удостовериться, что с вами все в полном порядке, Госпожа. — По пути к мейстеру Олиссу я встретила сира Шгироса и попросила передать Лорду Лейеру о яйце в люльлке, — доложила кормилица. — Я пойду на уроки фехтования, матушка, — тихо произнес Вейегон и удалился из помещения. — Благодарю, Зелере. До встречи, Вейегон. — Попрощалась с сыном Дайерея. Две служанки, прибывшие с кувшином воды и вина, с фруктами на блюдечках, подлетели к Дайерее. Третья служанка с неким подобием веера, похожим на лист, обошла ее и начала размеренно махать. — Благодарю. Зелере, покорми Айену. Попробуй еще раз вскормить ее грудью, может от голода она возьмет ее. Айена мысленно отвратилась этой идее и начала издавать злые звуки или что-то похожее на них. — Вижу, ваше дитя в добром здравии. Сегодня ночью она неожиданно ушла в дремоту, думаю, это последствия длительных родов, — быстро кинул взгляд на Айену мейстер и подошел к Дайерее, чтобы проверить ее на наличие недугов. Пока Айену, хвала огню, кормили из рожка, Дайерея встала после осмотра, поцеловала в лоб своего ребенка и, словно порхая, ушла из покоев. После мейстер осмотрел Айену и покинул палату с другими служанками. Айену положили обратно в колыбель, поменяли ткани на ней и под ней и оставили кормилицу и служанку следить за сном. Впрочем, ходить под себя ей было не очень комфортно и удобно, особенно когда на нее время от времени смотрели незнакомцы, но с этим придется свыкнуться, пока что.

***

Так пролетела одна неделя, вторая. Каких-то особых мероприятий не наблюдалось. Она только лежала, ела, ходила в пеленки под себя и так по кругу. Делать было нечего, скукота прерывалась раз в несколько часов сказками и деревянными игрушками, которыми Чейстра махала перед ней. А ведь так еще жить как минимум год, а то и больше. В таком темпе развития можно было умереть от уныния и однообразия бытия в этом мире. Самое хорошее в этом всем — трепетное отношение к ее персоне. Такого в ее жизни никогда не было. По крайней мере во второй жизни она живет замечательно: все вокруг нее бегают, чтобы сделать условия ее младенчества наилучшими, козье молоко сменялось коровьим, а в один из дней дали попробовать лошадиное, но после него Айену рвало несколько часов, поэтому она больше не желала пробовать его. Ну еще было интересно смотреть на белое драконье яйцо, которое обдавало ее жаром всякий раз, когда она к нему прикасалась, будь то рука, то бок. Из-за малой информативности Айена не могла даже представить, что в этом яйце, и в результате просто иногда поглядывала или трогала его ручкой. Зато она нашла на яйце интересную деталь: маленькое темно-синее пятно. Но и это не дало каких-либо подсказок в существе, поэтому интерес к яйцу потихоньку сходил на нет. За эти две недели Айена перебрала кучу вариантов как она здесь оказалась, почему, но они все были слишком нереальны. Она вспоминала и обдумывала все то, что происходил с ней за это время. Через неделю после ее рождения должен был быть какой-то сбор с советом, через две недели какое-то черное пламя. Что это значит? Никто так и не прощебетал про это рядом с покоями Айены. В один из таких скучных, ничем непримечательных дней, вечером, поздно к ночи, Айена услышала грохот за дверьми своей комнаты. А после грохота в двери влетело существо размером с кадку и рычащего на все, что ему попадается на глаза. Затем он сел на край кроватки, опираясь задними ногами и… крыльями?! Оно было темно-зеленого цвета, с черными рогами и страшной мордой. Увидеть полной картины из-за пелены было нельзя, но оно и к лучшему. «Я бы закричала от страха, точно, увидев это четче. Что это?! Оно хочет меня убить?» пронеслось в мыслях. Так же быстро как прилетело существо за ним прибежал мальчик, два стража и служанки Айены. — Гэлитокс! Нельзя! Слушайся! Служи! «Это Эйель, надеюсь он уберет этого монстра!» — с ужасом подумала Айена. Стражи перекрыли проход после того, как в комнату с ними зашел драконоблюститель, пытавшийся вместе с Эйелем успокоить тварь. Служанки пытались подойти к колыбели Айены, но существо рычало и не подпускало их. Эйель подошел к кроватке и крикнул существу: — Гэлитокс! Успокойся! Это я, Эйель, а это Айена, моя сестра, вот так, давай, — Гэлитокс посмотрел с интересом на Айену, а после перелез на шею к мальчику. — Я надеюсь ты не испугалась, сестрица! Я хотел тебя познакомить со своим драконом, но я не думал, что он так взбудоражится от вашей встречи!. Все в комнате мгновенно расслабились, когда дракон перестал подавать признаки агрессии. Чейстра подбежала к кровати Айены и убедилась, что с дитем все в порядке. «Конечно, Эйель, не испугалась, как можно было испугаться такого безобидного зверька?!» — мысленно возмутилась Айена — Я хочу поговорить с сестрицей! Охраняйте вход. Чейстра, положи Айену на кровать, я хочу рядом с ней полежать! — Сказал маленький лорд и служанка быстро повиновалась, осторожно взяв Айену и положив ее на холодные простыни ее будущей кровати. В свете свечей Дракон казался еще страшнее, но Эйелю так не казалось, поэтому он уложил рядом Гэлитокса и прилег рядом с ними на подушки. Чейстра присела около детей на стул с подлокотниками и начала шить что-то из кусочка ткани, изредка поглядывая на сестру и брата. Драконоблюститель стоял у дверей в покои и следил за поведением дракона. — Сегодня столько всего произошло! Жаль тебя не было! — Радостно восклицал мальчик. — Сегодня был пир в честь тебя и теперь все узнали, что ты родилась.-закончил и похлопал в ладошки Эйель. «Я так понимаю, мы благополучно забудем, что меня чуть не убил так называемый дракон, а всем плевать! Или это происходит каждый вечер? Ладно, упустим этот странный момент, наверное...Получается, сегодня меня представили свету? Что же там интересного такого могло приключиться? А расскажет ли Эйель про Черное Пламя?» — Разные вкусности, особенно осьминог, ты должна его попробовать! «Никогда не ела таких морских изысков, если не брать в расчет почти сушеных мидий или рачков, которые продавались возле причалов повсеместно - красть их было легко, обычно их продавали маленькие девочки. Жаль их было, но голодать тоже не хотелось. Судьба решила извиниться передо мной за мое прошлое и поэтому отправила меня в богатую семью? А если это семья правящих, судя по словам Дайереи?» — А еще было Черное Пламя! Точно, ты же не знаешь, что это такое. — сказал мальчик и начал рассказ. — Черное пламя проводится раз в шестнадцать лет, в честь Айены Дарк, точнее тебя! Я так и не понял почему, но огонь горит черным пламенем, в знак людских грехов за сожжение матери, этого я, честно, тоже не до конца понимаю, но мейстер Кхолно говорит, что скоро мы будем проходить эту тему на наших уроках, — признался он, а дракон согласно заурчал. «Новые традиции в честь меня? Необычно слышать до сих пор, что меня уважают, а как пламя черное получается? Берут какие-то травы? Или заклинатели что-то колдуют?» — размышляла Айена — Черное пламя получается из смешания цветков черного пламени и ветвей шепчущей ивы, — перебила монолог Эйеля Чейстра. — Прошу прощения, милорд. Цветки очень редки, в наше время, и очень ценятся в лекарственных целях от горячки, а ветви шепчущей ивы заклинаются перед смазыванием соком цветка, чтобы пламя стало черным. По некоторым легендам говорят, что именно на костер Айены клали цветки черного пламени, ветви ивы и пепельные маки, конечно, никто не уверен в этом, ведь прошло больше тысячи лет, но, думаю, мейстер Кхолно расскажет тебе об этом подробнее. — Закончила повествование служанка. «Тысяча лет прошло с тех пор, как я переродилась! Как много могло измениться в мире! А что с Гискарской Империей? Война все еще идет? Хотя, если судить по моим прошлым видениям, Валирия расцвела, но это же не значит, что война прекратилась, нет? А что случилось с андалами и притязаниями западных земель Эссоса Валирией? А что случилось с Матерью-Ройной?» — подумала Айена и услышала тихое посапывание Эйеля, который успел уснуть, пока Чейстра рассказывала про Черное Пламя. — Что ж, молодой лорд уснул, завтра у него будет трудный день, надо увести его в покои с Гэлитоксом, — сказала служанка, отложив нити с иголкой и взяла Айену. Драконоблюститель подошел к дракону вместе с клеткой, в которой мог поместиться дракон, аккуратно завел его внутрь и закрыл дверцу клетки. Внутрь комнаты зашел стражник и личная служанка Эйеля, которая взяла мальчика на руки и они все вместе ушли из покоев. «Слишком много событий за раз, для такого маленького создания, как я» — с насмешкой подумала Айена. Чейстра покачала колыбель Айены, а та, чтобы служанка отстала от нее, сделала вид, что спит. «Вот они какие, драконы эти. Значит в этом яйце такое же чудище. Как удачно, чудище положили к чудищу! Будет ли он меня так же слушаться, как дракон Эйеля? А какого цвета он будет? Такого же как само яйцо?» — поразмышляла Айена и прикоснулась пальчиками, не открывая глаз, яйца. Оно отозвалось волной жгучей теплоты и малышке это понравилось. Давно она не чувствовала такого тепла, которое переходило ей прямиком в душу и согревало все ее нутро. А затем она провалилась в сон, полный надежд на будущее.