Шепот пепельных маков: Тень грядущего пламени

II

Вихрь безумия, где реальность расползается по швам, словно трещины на зеркале, там, в этом мраке, огонь — словно кровавый демон, раздирающий небо своими алыми когтями. Он танцует в вихре хаоса, превращая все вокруг в раскалённую тлеющую пустошь, где искры — это крики умирающих душ, а дым — шепот заблудших голосов. В этом аду рождаются драконы — дети огня и пепла. Их крылья — из раскаленного металла, глаза — горящие угли. Они летают по небу как метеоры гнева, их визги сливаются с ревом пламени. Но эти драконы — не просто существа; они — порождение ночного бреда, дети безумия, что плачут и смеются одновременно, их тела пляшут от страха и ярости. Мир без логики и границ, где огонь — антагонист и разрушитель, а драконы — его дети и жертвы одновременно. В этом ночном кошмаре нет спасения — только бесконечное пламя и крики потерянных душ среди пепельных руин. Полосы огня взмылись высоко к небу, рисуя причудливые фигуры змей. Лица, на которые падал блеск пламени, смотрели на картину со злобой и оскалом на лице. Обугленное тело перестало извиваться от боли уже давно, но оно чувствовало. Чувствовало кровь всех присутствующих: их замысел, их гнев, все, что они чувствовали к бедному безжизненному телу молодой девушки. Ее черное, в волдырях, лицо смотрит на них исподлобья. Глаза вытекли, но они смотрели на всех, кто смотрел на нее. Тьма не настигла ее, она сгорела в ней, но по воле всех живущих, которых настигла тень их забвения. Тьма не выбирает, выбирают ее. Открыв, в порыве страха и паники, свои маленькие зенки, Айена ощутила резкую головную боль. Громкий удар в виски, ритмично и настойчиво, как сердце бешеного кролика в западне. Пульсирующая волна боли пронеслась так же быстро, как и началась, но отступать следующие два часа после сна она не захочет, давая вспоминать о себе каждые несколько минут. Лучи яркого солнца пробиваются сквозь тюль на балконе, создавая незатейливые тени на каменном полу. Нежная трель птиц, их хрупкое пение, которое оповещает жителей замка о начале нового дня прерывается воплем дракона, пролетевшего мимо этого самого балкона и схватившего несколько птиц себе в пасть. Остальные пернатые разлетелись в поиске убежища от создания огненного бога. Уже почти два года Айене снится один и тот же сон. Первые несколько месяцев она не могла уснуть, бессонница мучила ее, скорее она мучила саму себя. Она боялась засыпать и вновь и вновь видеть свою смерть. Кроме того, после этих снов она стала беспокойно смотреть на огонь в любом виде и многие служанки, как и сама Дайерея, начали беспокоиться за маленькую девчушку, но это же временно, так ведь? В смысле страх огня. Айена давно поняла, что лучше лежать и жмуриться до тех пор, пока сон не возьмет в свои обьятия. Темноты Айена тоже начала бояться, точнее того, что в ней находится. Ей казалось, что в ней стоит кат или мертвая мама, тело которой отпечаталось в памяти навсегда, но не ее лицо… Видеть свечи и факела в своей комнате она отказывалась, поэтому как только наступала темень, то Айена старалась закрыть глаза и просто лежать, надеяться, что не будет страшного сна, но все повторялось из раза в раз. «Жить в мире со змеями, из пасти чьих течет огонь, и бояться его — это сильно, да, Айена?» Прохладный ветер подул из балкона и Айена, мокрая после кошмара, поежилась. Стараясь привстать и переместить свое тело на подушки, чтобы смотреть на комнату не в лежачем, а сидячем положение, она задела яйцо и то перевернулось, откатившись немного дальше по кровати. Сидеть, как в прочем и ползать, Айена уже научилась, чем поразила мейстеров спешностью своего развития. Только вот вместо первых слов она произносила нечленораздельный лепет, что очень ее напрягало. Время идет — и ей надо поговорить с ее «отцом», который стал приходить чаще чем Дайерея, когда пушковый волос сменился на более плотный и цвет стал более понятен, что развеяло сомнения у людей в правдивости перерождения пророка. Вот только Айену это немного раздражало. «Ну это ведь глупость. Легендам более тысячи лет, нет точного описания моей внешности, кроме как страшного уродства в виде темных волос с белой прядью и разного цвета глаз. Я, конечно, отличалась от сородичей…» — Айена скривилась от поставленного в прошлом времени слово — «…отличаюсь от сородичей, но как такому можно поверить? Я бы…» — она прервала свой поток, когда в покои вошла Чейстра, явно не ожидавшая, что ее великолепная миледи проснулась. «Предорогая, величавая и все остальные похожие слова — леди» — Айена поморщилась от мыслей. Вроде она должна радоваться тому, что она наконец-то леди, но вся эта напыщенность была для нее пока чужда, к тому же в прошлом она ненавидела господ за их высокомерие и то, как они заставляли простой люд к себе относиться. — Миледи, я принесла воды для умывания, — сказала служанка и понесла деревянную посудину за двери комнаты. Зрение вернулось в норму к году, поэтому можно и описать окружающую Айену обстановку. Совсем недавно она могла только представить ее, а теперь год Айена уже смотрит на это и ей очень нравится жить в роскоши, это однозначно. Ей тяжело принять то, что она родилась в богатой семье и у нее есть своя комната, но есть еще кучу времени, чтобы это изменилось. «Противоречиво, но я никогда не отличалась прямому мнению» — призадумалась Айена. Кровать была огромная, с Красно — фиолетовым балдахином. Сама она была приятная и теплая, Айена все чаще спала именно на ней, а не в колыбели, ведь она уже подросла и ей надо привыкать и к кровати. Ощущения были абсолютно разные, но все положительные. В прошлой жизни ей приходилась спать либо на своем плаще, постеленном над сеном либо делить ложе, с бегущими от жизненной суеты, ворами на телеге, попеременно меняясь, потому что все свободное место занимали сундуки и ящики. Подушки были мягкие, перьевые, из какой-то птицы. А над изголовьем был герб их семейства: Красный дракон пожирающий свой хвост, на фиолетовом знамени с пятью черными маками. «Как сказал Вейегон, эти черные маки называют «Пепельными маками», они вызывают видения и использовались сначала символикой Айены, а потом уже и домом Дарк. А дракон, пожирающий самого себя, олицетворяет цикл вечного перерождения и внутренней тьмы. Этот символ показывает, что из глубокой тени рождается новая жизнь: чтобы возродиться заново, нужно принять свою темную сторону и пройти через процесс самопоглощения. Тьма становится источником силы для нового начала или как добавил Галлос к рассуждению сына: Самопоглощение — это не конец, а трансформация, ведущая к возрождению. Скоро и мейстер для учебы не нужен будет, Вейегон мне расскажет все сам, ха» — усмехнулась Айена Черные каменные стены, огромные темные деревянные двери в потолок, кресло и столик, который предназначается скорее для Чейстры, чем для Айены, но в общий стиль вписывается удачно. Письменный черный стол, с красивыми резными ножками: драконы, лозы и все в этом духе. Такого же рода стул рядом. Чуть поодаль большое зеркало в полный рост, такое же узорчатое, но вместо драконов изображены маки. Столик с какими-то красивыми принадлежностями. Айена точно знала, что там стоят масла, которыми Айену обмазывают. Они специально сделаны мейстером Оллиссом, чтобы при использовании никаких болячек не вылезло, но пахнут они вкусно — лимоном. Зачем-то камин почти напротив кровати, он был такой же как стены, а перегородкой служила клетчатая решетка. И еще дверь, ведущая в купальни, куда и ушла с водой Чейстра. Пока Айена маленькая ее купают в большой бадье, но вот температуру устанавливают такую, чтобы маленький ребенок не спекся. В будущем она уже знает, что будет каждый день ложиться в гигантскую купель и греться в кипятке, пока вода не остынет или пока ей не надоест. В прошлой жизни такого удовольствия не было, поэтому надо наслаждаться сколько влезет. Ну и самое интересное — балкон. Комната огорожена на две части деревянными темными балками, поэтому кажется, что балкон — это другая комната. Три столба: два по бокам и один по середине, удерживающий верхние этажи. Узоров нет, но они обвиты настоящей лозой! Перила на балконе позволяют не выпасть, они так же обвиты лозой и не имеют орнамента, но выглядит потрясающе. Две фиолетовые тюли колышатся на ветру, делая вид на ту часть комнаты захватывающе, как в сказке. Но разве Айена и сейчас не в сказке? Еще за темными деревянными дверьми в потолок было некое подобие гостиной, чтобы леди могла там принимать своих гостей, а не сидеть с ними на кровати. Какие причуды все-таки! Обставлена комната была деревянными кушетками и диваном, со стульями, обвитые мехами и кожей каких-то животных. Рядом были подушки, на которых обычно Айену и садили. Снова печь-камин, без понятия для чего, ведь в Валирии было тепло почти всегда, но Айена не могла пока задать вопроса, поэтому и старалась не обращать внимание на него. Между сидушками был низенький стол, с кувшином и подносом фруктов. Почти похожий балкон, как и в самих покоях, они соединены вместе, так что из покоев можно перейти сразу в гостинную. Вроде все, но учитывать игрушки и другие принадлежности для увлечения детей — не стоит? Слишком много перечислять. Чейстра вышла из купальни и подошла к Айене, чтобы взять ее на руки и вымыть после сна. — Надеюсь, моя леди пребывает в добром здравии, — взяла девушку служанка и продолжила, — сегодня у вас насыщенный день. Милорд Галлос ждет вас в своей палате для совещаний, после, — она сняла с Айены вещи и усадила в бадью с низкими бортиками, — вы отобедаете в полном составе семьи и, по приказу Госпожи Дарк, проведете вечер в саду. «В полном составе это значит снова без моей « бабки»?» Чейстра начала поливать водой Айену, поэтому той пришлось закрыть глаза, чтобы она не попала в них. Вообще ежедневное утреннее омовение уже как привычка и с этой привычкой приходят кучу мыслей, которые она успевает надумать за пол часа в воде и целому часу в сборе на весь последующий день. «Быть леди утомительно, а это я еще не в том возрасте, где мне плетут прически и наряжают в красивые драгоценности. Зато я могу ходить в красивой и мягкой одежде, только иногда ее нельзя назвать удобной. В силу возраста мне дают, конечно, легкие шелковые платья, в которых будет комфортно, но смотря на Гаэль, которой за эти два года успело стать почти 7, наряды ее стали более вычурнее. Еще и завтра их день рождение с Эйелем, платье у нее будет не хуже любых придворных дам, но ходить в нем придется спотыкаясь.» — Думала и поднимала руки и поворачивалась Айена одновременно, когда Чейстра мыла ее после кошмара. «Кошмары волнуют меня не так сильно, как будущее Валирии. Да, она расцвела, как бутон цветка, но имеет ли это значение, когда она в любой момент может умереть от Рока?» Что до Рока Валирии, так Айену тревожит отсутствие видений, куда они пропали? «Может они и грызли мою душу в той жизни, но в этой не было ни разу. Я стала свободна от них? Или может они появятся соответственно в шесть лет?» Вопрос этот морит ее второй год и не отпускает по сей день. К видениям она привыкла, хоть и мучилась от них. Они в какой-то мере помогали ей. Она могла видеть как травится чем-то или падает, ломая себе кости. И благодаря таким видениям она и избегала таких тяжестей. Хотя судьбу и нельзя переменить и она ранилась, но с этими предупреждениями она могла оказать себе будущую посильную помощь. Может они и не так четко показывали, что произойдет и когда, да и на понимания видений ей приходилось от двух часов до целых недель, но они ей помогали в какой-то мере. Деньги она собирала с опечаленных вдов. Видения не приходили, когда она захочет, но они появлялись стабильно раз в два-три дня. Находясь близ людей, с которыми у нее были хоть какая-то близость, будь то случайное прикосновение, то специальное держание рук — в конечном итоге она видела пророчества связанное с судьбой того человека или его близким (последнее удавалось свидеть настолько редко, что такие случаи можно пересчитать по пальцам). Определить это было сложно, но заметить закономерность она успела почти сразу и начала практиковаться. Если бы были другие времена, то она была бы давно одной из богатеев, наверное? Закончив умываться, а потом и наряжаться, в личные покои вошел Шгирос, отправленный Галлосом, и несколько служанок, которые следили за порядком в комнатах Айены. Чейстра взяла на руки девушку и перед тем как выйти, Айена начала махать руками, указывая на белое яйцо на кровати, чтобы служанки ни в коем случае не трогали его. В первое время они не понимали почему их миледи так странно себя ведет, а потом поняли (конечно, при помощи Галлоса), что запрещает им не то что перемещать яйцо, но и трогать его, только почему — нет. После пантомимы Айены они пошли в кабинет ее лорда-отца. Как Айена поняла, то покои ее находились в Башне звезд, не в самой верхушке, что делало удобным подъем в ней — несколько ступенек из основного крыла замка. Коридоры были однотипные — типичная кладка черного камня, закрытые решеткой и прикрепленные к стенам, факела, сменялись только картины с красными бархатными загорождениями и красивые витражные окна, рисунок которых ни разу не повторялся или Айена просто упустила какое-то повторяющееся? Менялось еще и убранство замка в зависимости от празднеств. В сегодняшнем случае — дне рождении близнецов Гаэль и Эйеля, которое должно было произойти завтра и всю неделю служанки бегали и хлопотали не покладая рук. Немного сделаем отступление, чтобы можно было описать близнецов по памяти Айены: они родились в один день и имели идентичную внешность, только имели они разные половые признаки. Даже характер иногда знакомым казался одинаковым, хотя сами детишки признавать этого не хотели. Оба были белы на лицо, но позволительно румяны для Валирийской внешности. Волосы у обоих длинные, но если в случае Эйеля, то были они длины по плечи, иногда заплетенные в небрежную тонкую косу передние пряди, когда его учили орудованием мечом или луком, а Гаэль всегда ходила с красивыми прическами полу-распущенными, чтобы все могли лицезреть красоту и шелковистость белоснежных волос. Фиолетовые глаза, как само разумеющееся, одинаковые. Ну и самое необычное — одинаковые родинки на лице. Что у Гаэль, что у Эйеля родинки были чуть ниже правого глаза на щеке, походившую на маленькую звездочку, так они и называли свою особенность. И так, пока шли по вечно плутающему коридору в солар Галллоса, Айена смотрела как бегают служанки, исполнявшие приказы Дайереи, как украсить замок ее любимых детей. Только вот сама она отдавала приказы где-то за пределами замка, потому что на взгляд Айены, украшали замок достаточно лениво. Узнав чуть ближе Дайерею Айена прознала, что та любительница всего идеального, в своем роде, и никогда бы не позволила так долго хлопотать над сием убранством. Спустя многочисленные залы и коридоры они добрались до солара и, зайдя в кабинет отца… Галлоса, Девушка, Чейстра и сир Шгирос застали его за разговором с мужчиной, хорошо слаженным, в латном начищенном панцире, на котором красовались фиолетовые сапфиры, выложенные в форме дракона. Очень дорого для обычного рыцаря, да? «Для Вейегона слишком большой, для рыцаря слишком вычурно, это, без всяких сомнений, Главнокомандующий?» — Спасибо, Чейстра, Шгирос, — вошедшие поклонились, как подобает их статусу, — милая моя, Айена, рад, что ты навестила меня. — Улыбнулся мужчина с длинными серебристыми волосами, заплетенными в короткий хвост, и встал навстречу к девушке. «У меня не было выбора, если что. Я еще мала для собственного передвижения по замку» — фыркнула девушка. — Доброе утро, миледи, — наконец повернулся мужчина и поздоровался с Айеной. Голова была лысой, но необычность во внешности была благодаря молочным бакенбардам и длинным усам. Ясные синие глаза, смотрящие в душу, четкая осанка и прямая спина выдавали в нем настоящего гвардейца, только вот он — главнокомандующий дома Дарк и по совместительству главнокомандующий армии Валириийского Фригольда. Тогда, через месяц после рождения, все-таки состоялось избрание архонтов, как и подобает Валирийским традициям. Одной из правящих семей как раз выбрали Дарк, а главнокомандующего армии Валирии сменили на того, кому семья Дарк доверяет больше. Конечно, другим правящим домам не понравилась замена и так хорошего военачальника, но у Дарков был твердый аргумент в лице Айены, поэтому вгрызаться в глотки за такую самонадеянность они не стали. Галлос, волоча по полу фиолетовые шелка своей одежды, подошел к служанке и забрал из ее рук Айену, развернулся и пошел обратно к своему стулу, усадившись сказал: — Чейстра, я сам отведу Айену к обеду, ступай, — сказал Чейстре, которая быстро вышла из кабинета и повернулся к Шгиросу, — ты знаешь свои дальнейшие обязанности, а так же зайди к Лейеру и передай, чтобы после обеда собрались у меня в кабинете, после — ко мне. — Как прикажете, милорд, — склонил голову рыцарь и отклонился. Айена посмотрела на главнокомандующего, который прожигал ее взглядом, а потом похлопала Галлоса по плечу, чтобы он наконец представил его, ведь имени она его не знавала. — Это сир Карес, — ухмыльнувшись он посмотрел на Кареса, а потом снова на дочь, — Карес Черствый. — Рад вас увидеть своими глазами, миледи Дарк, — склонил голову главнокомандующий, — можно просто сир Карес, — стрельнул глазами в направлении лорда он и грубо уселся на кожаный стул с подлокотниками. «Карес Черствый, за что его так прозвали?» — Давно я хотел вас познакомить и вот это свершилось, — посадил Айену на стол, придерживая ее спинку и продолжил, — в общем, я хотел поговорить про тебя, Айена. Понимаю, что ты еще мала и разговаривать не можешь, но я уверен, что в тебе сознание не ребенка уж точно. И сир Карес, как мое доверенное лицо, обязан знать это и обязан знать, на чьей он стороне. — С упором на последние слова сказал Галлос и посмотрел на военачальника. Главнокомандующий промолчал и, судя по всему, не очень отличается разговорчивостью, так как вскоре снова заговорил Галлос: — Как мы все знаем из Истории нашей Великой Валирии именно ты и родила, в каком-то смысле этого слова, драконов, — улыбнулся одними губами Галлос.- И раз уж ты не только славишься своим материнством, — он сделал некий акцент на последнем слове, — но еще и пророчеством, то я бы хотел, чтобы все, что ты видишь, говорила мне. Неожиданно подал голос и Карес: — Знается мне, дочь брата жены вашего брата, как бы сложно не звучало это, — мужчина перевел взгляд на Айену, дабы убедится, что она поняла, — дочь Эйнара Таргариена записывает свои пророчества в книгу. — Да, ты прав, сир Карес, Дейнис записывает свои видения в книгу «Знаки и предзнаменования». Ей уже девять, а ее прописи скоро наберут огромную толщину в хвост Гэлитокса, — с насмешкой сказал Галлос, — не хочу давить, моя милая, но мой брат, как бы выразиться, сделал тебя частью этой игры, чтобы дом Дарк снова стал главенствовать в совете, — его лицо резко переменилось, а в глазах показалась печаль. — Сколько бы я не отговаривал Лейера и не говорил ему, что ты еще дитя, а по сему и не хотел напрягать и вовлекать в дела семьи хотя бы до твоего седьмого дня рождения. «Еще одна провидица?» — изумленно посмотрела на Галлоса Айена и переменилась в лице — «По-вашему, я должна быть куклой для общества, чтобы показать ценность дома Дарк или что?» — неожиданно разгневалась Айена, чем насторожилась своей переменчивостью настроения. А тем временем Галлос продолжил: — Он все ставит в пример Дейнис, я признаюсь тебе, не знаю почему, но смею предположить, что девочка предсказывает не только далекое, но и ближайшее будущее своей семьи, о чем грезит и милорд Лейер, — с трудом и брезгливо произнес лорд имя брата. — Логику Лейера понять не трудно и мы с сиром Каресом предположили, что он видит в тебе спасения дома, — поразмышлял, хмыкнув, какие-то несколько секунд и объяснил. — Я имею ввиду, что благодаря твоим видениям наш дом может еще много лет участвовать в правлении Валирией. И это будет звучать глупо, если я тебе скажу, что так же не думал об этом, но ты еще ребенок и, — Галлос замялся, поразмыслив стоит ли ему произносить следующие слова, — во время своей смерти была им. Где-то на улице послышался вой драконов, а за дверьми палаты слышался гомон нескольких людей, что насторожило Кареса и Айену, а лорда заставило произносить свою речь чуть быстрее. «Дейнис, Эйнар, я, конечно слышала, что бабка моя из другого Валирийского дома, Таргариенов, но никто не говорил мне про других персонажей этой игры, как выразился Галлос. А на счет моего малолетства… Да, мне было шестнадцать, но это слишком малый возраст? К чему он подводит вообще?» — Ты родилась в нашей семье и мы с Дайереей считаем тебя своим полноправным ребенком, мы любим тебя так же сильно как и остальных наших детей. Я и мое пламя не желают втягивать в эти интриги тебя так рано, но это бы когда-нибудь случилось. Нас всех трогает твоя прискорбная история и мы хотим, как твои родители, лучшей жизни для тебя. В любом случае… — Запнулся лорд и начал по-другому, — давай я перейду ближе к делу. Рейелла говорит, что Эйнар шлет странные письма о тебе, точнее раньше говорила, сейчас — умалчивает, сколько бы брат не пытался выстругать из нее честности. Она сжигает все письма сразу, даже не посоветовавшись с Лейером, что очень странно. «Что в этом доме происходит? Даже в этой жизни мне не дают покоя! Хотя меня трогает, что спустя столько лет меня любят, но только ли из-за моей истории? Очень странно все это, я просто хочу спокойствия…» Галлос тяжело выдохнул и посмотрел на сгоревшую свечу. В его глазах мелькали маленькие огоньки света и Айена смотрели в эти огоньки, как завороженная. — Со всеми пророчествами Дейнис, связанных с нашим домом, Рейелла делилась, а тут ни с того ни с сего начала сжигать все письма. Лейер, когда Эйнар прислал первое волнующее письмо, успел прочитать его. Обычно письмами занимается Рейелла, семейными, конечно. А тут, ни с того ни с сего, братец решил глянуть в письмо. И оно было, мягко говоря, не утешающее. — Галлос посмотрел в лицо Айены и отпустил ее спину, расслабляясь на стуле и сомкнув руки на груди. — В нем Эйнар писал, что Дейнис видит зло в тебе в своих видениях, из-за которых она постоянно просыпается по ночам, будто в кошмарах. Якобы мейстер дома Таргариенов даже предлагал маковое молоко и сильные настойки из трав, чтобы девочка смогла нормально спать, это не важно, впрочем. Лорд Эйнар недоволен твоим рождением, если кратко. Встретиться с семьей Таргариенов нам ближайшие месяцы не получится, они в резиденции на Драконьем камне, что не удивительно. Эйнар говорит, что дочь его тянет в последнее время туда и для смены обстановки решили отплыть «отдохнуть в какой-то мере». — Мужчина прокашлялся от засухи в горле после монолога, — Но мы уже знаем почему. — Иными словами, можно заподозрить миледи дома Дарк и Лорда Таргариена в заговоре, — подал голос главнокомандующий. — И я не думаю, что они чем-то таким промышляют, — настойчиво сказал Лорд и вперил глаза в Кареса, — Рейелла, после твоего рождения, была в… — Галлос несколько замялся в подбирании слов, — …неком замешательстве, а когда Эйнар начал писать письма про тебя, то и сжигать стала. Лейер недоволен, конечно. Но давай перейдем к сути, много воды, да? — Посмеялся Галлос и посмотрел в глаза дочери. «Ближе к делу, если можно, милорд. Зачем все эти предыстории? В чем заключается моя роль? Я должна что-то сделать? Я ребенок обычный, который самостоятельно в туалет не может отойти, тьфу ты!» — разгневалась подсознательно Айена, но взгляд сделала серьезным, насколько получилось. — Я бы хотел, чтобы ты выяснила, что она скрывает, — Галлос закусил губу. — Она может что-то и заподозрить, да и глупо отправлять ребенка, чтобы тот разузнал что-то о письмах, которые тревожат не только меня, но в большинстве своем весь дом Дарк. Дайерея не знает об этом, конечно, — с любовью произнес имя племянницы он, — только я, Лейер и главнокомандующий. Мое пламя слишком любит своих детей, какими-бы они не были, — мягко произнес он и отвернул взгляд с Айены на герб. «Как я это сделаю, по-вашему?! Я разговаривать то не умею, а тут в шпионов играть!» — Ну и, я бы хотел так же познакомить тебя с Велиссой, которая будет сопровождать ваш отдых а саду, — радостно перевел тему мужчина, — она будет обучать тебя этикету и постарается вывести из тебя хоть какие-то слова, кроме лепета, — улыбнулся чему-то своему и продолжил, — кроме Велиссы я попросил мейстера Оллисса позаниматься с тобой над Валирийским, может так выйдет скорее обучить тебя грамоте. «Да неужели я перестану прохлаждаться в своих четырех стенах и со мной начнут заниматься?! Хоть разговаривать научусь», — поразмышляла девушка, и в это время в кабинет вторгся какой-то мужчина средних лет, который был разодет в дорогие шелка, с рыцарем и стопкой свитков. — Лорд Галлос, доброго дня, -кивнул мужчина, — лорд дома Дарк перенес нашу встречу, но мои вести чрезвычайно тревожны, — сощурив глаза, он посмотрел на главнокомандующего и Айену, — касаемо драгоценных рудников и рабов, с глазу на глаз.- Закончил и встал у основания стола мужчина. — Добрый день, милорд Ландьян. — Встал Галлос и взял на руки Айену, — позвольте мне отдать мою дочь в руки жены, — благородно улыбнулся зубами лорд и передал малышку, вошедшему вместе с остальными, сиру Шгиросу. — Передай Айену Дайерее или Рейелле, — шепнул Галлос, передавая дочь, и развернулся, чтобы обсудить дальнейшие дела. Сир Шгирос быстро кивнул, забрав Айену, и вышел из солара в направлении обеденной залы вместе с сиром Каресом Черствым.

***

Обеденная зала была не слишком большая — для семейных застолий. Темное, каменное помещение освещается четырьмя большими жирандолями по углам и несколькими канделябрами на обеденном столе. Стол массивный, из черного дерева Эбена. Резные ножки и стулья такого же формата делали комнату величественно-грозно. Витражные окна в красных оттенках, расположенные в потолке, пропускают мягкий свет, разбивая тьму на разноцветные блики и создавая игру теней в помещении. В центре комнаты раскинулся огромный ковер — тяжелый, шерстяной с узором дома Дарк. Когда Айена зашла в комнату, благодаря сиру Шгиросу, стол был уже накрыт и большинство членов семьи сидели за столом, кроме отца и деда. «Рейелла решила пожаловать к нам на обеде? Вот так сюрприз, что же случилось?» — Айена удивилась, что бабка ее пришла на обед к семье, а не как обычно — закрывалась в комнате и ела там. — Айена, милая, ты как раз вовремя, — встала Дайерея и посмотрела на сира Шгироса, — где мой лорд-муж? — Мягко сказала она, забирая Айену с рук рыцаря и возвращаясь ко столу. Служанка поспешила забрать Айену из рук Дайереи, чтобы она лишний раз не трудилась, на что та шикнула. «В отличии от деда Галлос занимается стоящим делом» — негодовала Айена, пока ее усаживали в специальный высокий стульчик. — Милорд приказал передать вам леди. У него появились дела с милордом Ландьяном. — Поклонился сир и отошел к выходу, — я вам ничем не надоблюсь? Пожалуй, я пойду к своему лорду, позвольте откланяться, миледи. — Иди, — все обернулись к, внезапно подавшей голос, Рейелле, — и Лейера не забудьте взять, слишком часто он стал засиживаться в своем соларе. — Она фыркнула и посмотрела на Дайерею, а затем медленно перевела взгляд на Айену. — Как скажите, миледи, здравого обеда, — еще раз склонился Шгирос и вышел из залы. — Мы будем долго их ждать, давайте приступим к трапезе, — сказал Вейегон и хлопнул в ладоши, чтобы служанки подали ему медового вина. — Я согласна с Вейегоном, думаю, лорды не разозлятся, — пробурчала Рейелла и взялась за сочный кусок баранины. Айене дали молоко и пюре из овощей, которое ей очень нравилось есть, что удивляло служанок. Многие дети предпочитали чего сладенького и овощей не терпели: например Гаэль, которая вида овощей не выносила или Эйель, который раньше даже переворачивал тарелки, если в ней был хоть один овощ. Она удивляла не только вкусовыми предпочтениями, но и тем, как аккуратно ест и держит приборы, по крайней мере для ребенка. Сама Айена из-за маленьких пухлых пальцев еле держала посуду, поэтому большинство еды падало на полотенчико на ее коленях или маленькую столешницу на ее стульчике. Так же ее неудачи в держании столовых предметах можно предположить из-за бедности в прошлой жизни. Дайерея, конечно, умилялась этому. Гаэль и Эйель выросли из столь юного возраста, а Вейегону давно уже пятнадцать, поэтому она наслаждалась всем прелестям детского возраста Айены. Некоторое время в зале было слышно только звон посуды, наслаждающееся чавканье, топот служанок, которые старались обслужить лордов и леди, ну и громкие мысли Айены. «Слишком тихо, некая нервозность все же витает в воздухе. Никто не разговаривает. Даже близнецы не кричат. Когда придет от… Галлос и Лейер?» — дрожащими руками подносила тяжелую деревянную ложку горячего пюре и думала, — « А еще ни с того ни с сего пришедшая Бабка, как-то уже разнюхала о плане Галлоса? Да не возможно же это… Наверное. Стоит ли мне сделать то, что он хочет? А для начала стоит понять, смогу ли я научиться разговаривать так быстро и втереться ей в доверие. Тяжело, очень. Только два года, а уже какие-то интриги.» — Она мысленно закатила глаза и продолжила есть. — Мелея быстро растет, — прервала тишину Рейелла, отложив тарелку с недоеденным бараном, — такая же красивая как Гаэль. — Она улыбнулась и посмотрела на Гаэль, у которой уже засветились глаза. — Она просто чудо! Мой дракончик самый красивый и необычный! Она такая розовенькая! Надо показать ее Айене, я хочу показать ей, как она меня слушается! — Болтала ножками Гаэль и воодушевленно восклицала. — Гэлитокс растет быстрее! Он уже перерос пони! Он по-моему приказу сжигает овец и дает себя погладить! — Горделиво сказал Эйель. — Вот это да! Аккуратнее, сын мой, как бы он тебя не задел, — ласково пригрозила ему Дайерея. — Мы с ним как одно целое! Он ни за что не обидит меня! — Дракон — не кошечка. У него свой разум и мысли, ему может что угодно прийти в ум, — проворчал Вейегон. — Мы с ним прекрасно ладим и скоро я поднимусь на него, чтобы облететь всю Валирию! — Ликовал Эйель, делая вид, что не замечает закатывание глаз Вейегона. — Ты всегда успеешь подняться в небо, — сказала Дайерея. — А когда вылупиться яйцо Айены? — резко спросила Гаэль, на что у Айены испортилось настроение. — Надеюсь, в ближайшее время, — тепло посмотрела на Айену Дайерея, — а если не вылупится, то ничего страшного нет. — Старалась смягчить недовольный взгляд Айены. Ноздри Айены раздулись, а взгляд стал надутый. — В наше время ценятся драконьи наездники, — процедил Вейегон, не одобряя слов матери. — Если у нее не будет дракона, то только видениями она ничего не добьется, как бы это… — Вейегон! — крикнула Дайерея, останавливая сына от словесного потока. В зале встала напряженная тишина. В сердце повис давящий ком. Голову пронзил укол ненавистного чувства. Она ненавидела разговоры про драконов при ней. Ее дракон все никак не вылуплялся. Да, она не обращала внимания на него, да, он ей не нужен был, да…она завидовала. У всех был дракон, а у нее нет! И плевать, что они страшные и что она плохо осведомлена в них. Пора признать — она делала вид, что ей было плевать из-за невылупившегося дракончика, но смотреть как летают рядом с балконом драконы семьи: как отец катается на свой драконице, как Гаэль ликует в удачных уроках со своим драконом, как Эйель рассказывает про Гэлитокса и его особенностях, заставляло ее выходить из себя. Даже у Вейегона он есть! И он уже летает на нем! Много раз она наблюдала картинку: Вейегон как специально пролетает мимо ее балкона на своем красивом ярко-синем драконе, будто хвастаясь, заставляя Айену сжимать челюсти до хруста. Выйдя из транса своей зависти она посмотрела мутным взглядом на братьев и сестру, которые разговаривали про драконов и перевела взгляд на Рейеллу. Бабка уже смотрела на нее мутным взглядом, будто пытаясь прочесть мысли. — Я пошел на урок фехтования, — внезапно вскочил со стула Вейегон и ушел из залы. Все посмотрели на уходящего и переметнули взгляды. — Пойду соберусь на прогулку по саду, — Рейелла немигающим взглядом смотрела на Айену и в след за внуком вышла из залы. — Позовите Чейстру, пусть она заберет Айену и соберет ее на прогулку! — Громко заявила Дайерея и встала из-за стола, близнецы последовали ее примеру. — Сир Вигор, отведите Гаэль в ее палаты и пусть служанки займутся ее подготовкой к прогулке! Эйель, пошли, отведу тебя на стрельбище. В обеденный зал вбежала Чейстра и забрала Айену. Гаэль убежала с рыцарем в сторону своей комнаты, а Эйель ушел с матерью и партией рыцарей в сторону тренировочной площадки. Пока она не дошла до своих покоев, она думала об драконе и как она рассекает небеса, показывая всему миру, что он у нее самый красивый, сильный и свирепый. Войдя в купальни, служанка быстро умыла принцессу от остатков пищи и переодела в платье для выхода. После посадила Айену на кровать, дожидаясь рыцарей, посланных за малюткой. Айена посмотрела на яйцо, которое откатилось по спальному месту, когда она пыталась приподняться. Может оно услышало, что Айене безразлично яйцо и поэтому не вылупляется? Вейегон сказал, что яйцо вылупилось у него уже через неделю после его рождения, у Гаэль через девять месяцев, а у нее что? Когда? «Если он не вылупится, то слова Вейегона — правда?» — Уголки губ дрогнули, а глаза защипало, — «Это пока они не знают, что у меня нет видений. А если видений не будет и яйцо не вылупится, то все, на что надеялись Дарки — пустая надежда? То, во что верят люди — ложь? А может все то, что я помню — это неправда? Может, я пытаюсь объяснить так свою беспомощность?» Преодолевая тяжесть в желудке после плотного обеда, она поползла к яйцу, под поддержку Чейстры, которая увидела, что леди самостоятельно двигается. Приблизившись, она постаралась сесть без помощи служанки и дотронулась до яйца, и быстро убрала руку. «Почему оно такое горячее? Оно меня чуть не обожгло! Это ты так не хочешь, чтобы я становилась твой наездницей?» — этого хватило, чтобы маленькая капелька образовалась в уголке глаза и Айена опустила голову, чтобы служанка не заметила ее слез. — «Даже яйцо уже не хочет меня принимать! Но ведь отец говорил, что яйцо остывает, когда не принимает своего всадника. Это значит, что еще есть шанс, что оно вылупится?» — Айена в надежде посмотрела на яйцо, раздумывая, как она назовет его. Синее пятнышко смотрело ей в ответ, поблескивая в свете лучей солнца и притягивая малышку к себе. Айена посмотрела на жаровню — как она поняла, то это горячий сундучок с горящими углями, на которых лежат драконьи яйца для поддержания большой температуры. За два года Лейер и Галлос принесли ей три яйца и ни одно из них не вылупилось. Вот только Айене, когда принесли эти яйца, они не понравились. Проще говоря: она не почувствовала таких же эмоций и тепла, когда в первый раз увидела свое белое яйцо с синим пятнышком. И никому не давала забрать его, начиная истерику и колошматить кулачками того, кто отбирал его. Второй раз потрогать яйцо у Айены не вышло, потому что в палаты зашла Гаэль в сопровождении Велиссы и сира Вигора. «Как вы все любите прерывать меня в любой момент», — пожаловалась самой себе малышка. — Сестренка! Пойдем погуляем! Матушка разрешила взять тебя в драконье логово после сада и показать Мелею! — Гаэль, подпрыгивая, подбежала к кровати и плюхнулась на нее. Айену передернуло от радостного крика Гаэль и ее слов о драконице, которую она назвала в честь богини любви и плодородия — Мелее. Чейстра постоянно рассказывала о богах Валирии. Сказки, придуманные людьми из-за неверия в Айену и рождения яиц от нее. Сказки говорили как и кто создал мир и всех-всех; как юноша не побоялся стать «другом» дракону и т.д. Иногда Айена задумывалась об этом и верила больше в это, чем в то, что она сама породила драконов. Если она — мать, то почему у нее самой дракона нет? — Я сама хочу понести Айену! — Резво спрыгнула с кровати Гаэль, из-за чего Айена плюхается на спину, — я буду аккуратно, Айена. — Улыбаясь, говорит это девочка и малышка уже жалеет, что за ней пришла она, а не сир Шгирос. — Ох, миледи, не перетруждайтесь, Айена уже не слишком маленькая, чтобы вы могли ее носить на руках, тем более идти далеко и… — пыталась достучаться Чейстра, на что Гаэль вспыхнула. — Я сказала, что хочу сама ее нести! Отец говорит, что я не по возрасту сильная! Я удержу сестрицу! — Истерично завизжала Гаэль, на что Айена непроизвольно закрыла уши руками, — Так что слушайте меня! «Полегче, миледи! Я, конечно, понимаю, что она избалованная и все такое, но где она научилась так истерить? Никогда не слышала от Дайереи такого!» — Как скажете, миледи, — служанка торопливо присела в реверансе и склонила голову, — как устанете нести — только скажите. — Так бы сразу, — фыркнула Гаэль и сложила ручки на груди. Девочка взяла небрежно Айену и постаралась уложить ее в своих руках как можно удобнее себе, поэтому Айене пришлось цепляться за нее, чтобы не упасть. «Чувствует ли она вообще, что мне неудобно? Надеюсь не выпаду где-нибудь на лестнице», — ошарашено посмотрела через плечо Гаэль на Чейстру и Веллису. Служанка испуганно смотрела на леди, а вторая хихикала, прикрывая улыбку рукой.

***

Пройдя через кучу залов и выйдя в сад Айена удивилась, что Гаэль несет ее несмотря ни на что, слава огню, уже по другому, поэтому безжалостно цепляться в Гаэль, чтобы она ее удержала не приходилось. В тени стен замка раскинулся сад, словно забвенная долина, забытая богами и королями. Величественные деревья, ветви которых тянутся к небу, словно рукава старых рыцарских плащей, раскинулись по всему пространству. Их кроны — густые и могучие, с листьями, переливающимися оттенками зелени и золотистого солнца, — создают тень и прохладу в сегодняшний жаркий день. Несколько деревьев отличались от зеленого моря сада — были розовых и красных оттенков, на некоторых из них висели яркие плоды. Между деревьями расстилаются цветочные ковры: пышные бутоны, словно взрывы огня, нежные с ароматом, способным увести в забытье, как белоснежные знамена на ветру. Вдоль извилистых дорожек растут лаванды и жасмин — их запах наполняет воздух магией. В центре сада возвышается фонтан из мрамора, украшенный резьбой в виде половины тела драконов с крыльями в размахе. Но все так же, будто говоря о своем величии и высоте дома — сад располагался на несколько лиг ввысь над морем, делая вид будоражащим. Сколько еще Айена будет приходить сюда и любоваться видом? Она уверена — совсем скоро она будет приходить сюда со своим дракончиком и смотреть на ее любимое летнее море, которое навсегда будет ей домом. Здесь царит гармония: природа и искусство сплелись в единое целое, словно древние руны, запечатленные на камнях замка. В саду царит ощущение покоя — место, где время замирает перед лицом красоты и мощи природы. Вот только покой этот прерывает крик Гаэль, несущейся к мраморной беседке, в которой ее ждали матушка и бабушка. Айена подпрыгивает всякий раз, когда Гаэль запрыгивает на ступеньки беседки, снова держась за шелка сестры, дабы не улететь в ближайшие кусты. — Гаэль, родная, не беги так, Айена же упадет, — с ужасом смотрела на эту картину Дайерея и побежала к дочери, чтобы забрать малышку с ее рук. — Все хорошо, матушка! Я несла ее с самой Башни Звезд и не уронила! Айена даже не пожаловалась, — улыбаясь, заверила ее Гаэль. «Как же я пожалуюсь, когда могу только со страхом в глазах смотреть на служанок, которых ты упрекаешь каждый раз, когда они пытались взять меня к себе», — недовольно заметила Айена. Рейелла сомкнула губы в тонкую полоску и скрестила ладони на животе. Морщинки на ее глазах будто удвоились после трапезы и она смотрела на Айену так же, как и на обеде, что тревожило девушку. Предавая максимальное спокойствие своему лицу, Айена посмотрела в ответ пристальным взглядом и удивилась — Рейелла тут же отвела свой и подошла к Гаэль, присаживаясь и говоря ей о чем-то, на что Гаэль смеялась. У Айены в груди появилась пустота вперемешку с тревогой и немного ревности, совсем чуть-чуть, а затем сразу пропало, когда пришло еще несколько служанок и начали обслуживать своих господ. — Стоит сначала прогуляться по саду, чтобы вся пища часом раннее улеглась, — приподняла уголки губ Рейелла, что было далеко не похоже на улыбку. — А может сразу к Мелее? — Начала виться в юбках матери Гаэль. — Я же тебе говорила, дракончик мой, что после сада. Тогда как раз подойдет Галлос и выведет на прогулку Виесту, — сдержанно сказала Дайерея, видя, как с каждым словом глаза Гаэль наполнялись искрами. — Хочу снова посмотреть на отца в небе! И на Виесту! И вообще хочу вместе с отцом попарить в небесах! — Расставила руки в виде крылышек и начала бегать вокруг матери Гаэль, пародируя дракона. «Дракон самого Галлоса! Это же чудовище огромное должно быть! Я видела это желтое пятно только в небесах! Как же интересно» — потерла ладошки Айена, смотря на небо, в надежде на то, что увидит Галлоса в небе, но увидела только синее пятно, похожее на дракона Вейегона. — «Это Вейегон? Куда он на этот раз улетел?» Сразу после мыслей Айены Рейелла проследила за ее взглядом и посмотрела в небо. — У них крепкая связь, — лениво произнесла Рейелла, сощурив глаза от солнца. Остальные последили за взглядом бабки и Айены. Служанки заохали, соглашаясь словам Таргариен, Гаэль начала возмущаться по поводу полета на драконе, а Дайерея просто грустно улыбнулась, только неизвестно почему грустно. Айена давно заметила, что Дайерея не говорит о своем драконе ничего и всегда старается поддержать ее по поводу наличия дракона. Кроется ли за этой поддержкой и тоскливым взглядом что-то или просто кажется? Для Айены Дайерея — типичная матушка избалованных детишек, пытающаяся приструнить их, но свободное воспитание детей дает о себе знать. Это же драконьи дети, в них течет кровь дракона! Только Айена не знает, почему так говорят, ведь это в ней течет драконья кровь! И каждый раз, когда Гаэль и Эйель исполняют какое-то чудачество, то все объясняют это бушующей драконьей кровью. Особенно Лейер. У Айены к нему противоречивые чувства. Вот он вроде весь серьезный, глава рода, чуть ли не возносит Айену как символ Валирии, а потом сразу упивается властью и идет против своих же правил, забывая, что он один из архонтов, а не король всея Валирии. Он помешан на власти, драконах и пытается через детей заключить выгодные браки. Это, конечно, обыденно для Валирии, но возмущениям Лейера, когда правящая семья Ландьян отменила свадьбу с его единственной дочерью, не было предела! И уже искал новых женихов, отбрасывая другие, не менее богатые семьи, выбирая только правящих, как его брат заявил ему, что хочет жениться на Дайерее, на что ярость его была, Арракс меня прости, страшная. А когда он узнал, что дочь беременна от брата его, а не от выгодной партии, так перестал общаться как с дочерью так и с братом на два месяца, делая вид, что их не существует. В это же время он отдавал приказ через Рейеллу о подготовке свадьбы Галлоса и Дайереи, чтобы ребенок родился официально, и упреков в сторону его дома не было. Очень он боялся за репутацию. Зато как радовался мальчику. Сейчас он радуется взлетам Вейегона и недоволен его падениями. Управление домом он должен передать брату, за неимением сына, но настолько к брату у него лежит обида, что дочь его лишилась хорошей партии, что готов перескочить через него и отдать все внуку. Откуда же знает об этом Айена? Галлос постоянно приходит к ней и рассказывает обо всем, а Айена, как молчаливый слушатель, просто кивает. А до таких рассказов ей казалось, что семья счастливая и сплоченна, а тут откуда-то обиды всплывают. Возвращаясь к настоящему, Айена и не заметила, как они идут по саду, разговаривая о чем-то обычном — погоде, моде и обо всем таком нудном. Когда можно будет поговорить о драконах? Слишком мало информации, хочется не только услышать, но и увидеть! Гаэль, как обычно, бегала вокруг и нюхала цветы, таская Велиссу и Дайерею по кустам, чтобы те поняли, какими цветами она хочет украсить замок ко дню рождению. «Еще бы завтра утром об этом сказала», — покосилась на девочку Айена, сидя на руках у Чейстры. Пока все были во внимании Гаэль, Айена посмотрел в другую сторону, на открывающийся вид с террасы на Летнее море. Солнце уже поклонилось в сторону заката, разжигая море оранжевыми красками. Море спокойное, только Вейегон на драконе вихрем воздуха создавал всплеск, а затем снова поднимался ввысь и море затихало. Небо ясное, без единого облачка, хотя нет, одно все такие есть — в форме дракона. Айена похлопала глазами, чтобы избавиться от наваждения и заметила, что после обеда ее поклонило в сон. «Не спать! Еще драконы на пути!» — дала себе мысленную пощечину Айена, чтобы перестать зевать. Потом Айена проворонила и то, как они оказались в беседке за чаем и как ее усадили рядом с Гаэль. А после и весь путь до драконьего логова — уж очень ее потянуло в сон, слишком длинный день для такого малыша как она. А затем ее разбудил рык драконов, возглас нескольких людей и крики драконоблюстителей. — Айена уснула, стоит ее отнести в покои, — спокойно сказала Дайерея, смотря на Айену. Малышка быстро вскочила, протирая глаза, показывая, что она не спит и посмотрела в разные стороны, чтобы увидеть драконов в близи. — Не спит она! Не спит! Пойдемте! Там Вейегон прилетел и скоро выведут Мелею! — Потащила Гаэль за руку матушку. Огромная не то пещера, не то дыра в скале, с огромными колоннами, наверху которых был бюст драконов. Большие чаши для костра стояли по бокам пещеры, освещая вход. Полосы огня взмывались вверх, из-за чего Айена пришлось зажмурить глаза, пока они не вошли в логово. Войдя в плохо освещаемое помещение, то есть каменный зал-пещеру, они застали Вейегона, прощавшегося со своим драконом. Каждый шаг вошедших отдавался эхом по стенам логова и Вейегон обернулся на звук. Дракон, что ласкался от рук наездника, встрепенулся и выгнул шею, показывая свой интерес. Но что-то вмиг изменилось и глаза зверя, сощурившись, оглядели всю пещеру. Подняв голову, он открыл пасть и… Парень вовремя заметил измену настроения своего дракона и закричал: — Успокойся, Лунарис! Успокойся! — Дракон посмотрел на пришедших и встал на дыбы, расправляя крылья, что испугало драконоблюстителей, которые подлетели и плетками стали отгонять его. Дракон был как тринадцати футовый монумент, страшно даже было представить, что он мог сделать. — Почему дракон так себя ведет? — испуганно закричала Гаэль и спряталась за Дайерею. Женщины попятились, а Айена смотрела в глаза дракону, будто зная — если оторвет взгляд, то он ее убьет. Она потянула руки к дракону, повелевая Чейстре подойти к нему, но она из-за страха не заметила, поэтому начала уходить со своей леди. Дракон последовал за Айеной, а Вейегону не осталось ничего, как снова залезть на Лунарис. Жалкие попытки залезть на озлобленного монстра все-таки увенчались успехом и он начал бить его кнутом, чтобы дракон услышал его крик. — Подчинись! Подчинись, Лунарис! — Скакал в седле парень и махал кожаной плетью. Дракон недовольно рычал и шел дальше, пытаясь скинуть всадника. Когти впивались в камень, нарывая новые трещины в каменной кладке. Из ноздрей дракона полился жгучий дым на каждом вздохе. Сердце забилось сильнее, глаза забегали по морде синего зверя, пот и мурашки поползли по спине. Голова закружилась и резкая боль, преследуемая с самого утра, начала нарастать с новой силой. В глазах потемнело, а во рту встал неприятный ком. «Успокойся же, чего ты такой нервный… Лунарис» — Айена непроизвольно начала лепетать что-то на своем, показывая свою панику. — Срочно уведите детей из логова! — скомандовала Рейелла, отступая назад, забирая Гаэль и отдавая ближайшему рыцарю. Остальные в доспехах поспешили выстроиться в ряд, защищая своих господ, натравив копья острием к дракону, на что он заверещал, вперив взгляд в мужчин, перегородивших им путь. Дайерея смотрела на дракона так, словно это последний момент ее жизни, тело ее окоченело и двигаться она не могла. Рейелла, заметив оцепенение дочери, взяла ее под руку и увела к выходу из логова. Вейегон пытался докричаться, срывая свой голос, но дракон только извивался под плеткой и раскрыл пасть, внутри которого начал краснеть ободок пламени. Воздух стал гуще, будто расплавленная медь. Жар охватил столпившихся. — Вейегон, успокой его! — Неожиданно прибежал Галлос и испугал всех, не сильнее дракона. — Я не могу, он не подчиняется! — Голос Вейегона переходил в визг. Он испугался не менее всех и не понимал, что с его любимцем. Сердце, как бешеное колотилось, ком из горло перерос в грудь и страх перешел из сердца куда-то в голову, отдавая приказ мозгу, что надо что-то делать. Айена смотрела остекленевшим взглядом на монстра и на то, как из его пасти вот-вот изрыгнется огонь. В ее глазах встал образ матери в очаге, запах гари и сон. В венах забурлила жидкость. Лицо побелело, в глазах потух свет. Ладони вспотели и заледенели, голос осип и голова отдала приказ: — Лунарис, — дрожащей рукой она указала на зверя, который вмиг закрыл пасть и остановился. Дракон перевел взгляд на Айену и в глазах его потух гнев. Он махнул хвостом, похожим на папоротник, пытаясь сбить рыцарей сзади, и развернулся. Все, бледные как мел, посмотрели на Айену, которая произнесла первое слово. Драконоблюстители воспользовались заминкой и начали отгонять дракона. Чудовище, не сопротивляясь, склонило голову. Вейегон, явно такого не ожидая, еле удержался в седле и начал гладить места, по которым недавно бил, науськивая и спрашивая его о чем-то. Все подбежали к Чейстре, у которой была Айена и Гаэль рядом, которую поставил рыцарь, чтобы защитить их троих. Они что-то говорили, но Айена смотрела только на уходящего дракона. Лица мельтешили вокруг нее, закрывая взор на зверя, и в ту же секунду между головами она встретила вкопанный взгляд Рейеллы. Она стояла поодаль, опустив плечи и сгорбившись. Потухший взгляд был полон оцепенения и непрерывно тупил на лице Айены. Губы ее размыкались, то смыкались. В ней виделась безысходность, а не удивление, как у других. Чувство тревоги разъело грудь, провалившись в желудок, и Айена выпустила желчь наружу, пачкая одежду Чейстры, Дайереи и свою. В глазах помутнело, в ушах зазвенело и тупая боль в висках заставила на миг закрыть глаза, а потом надолго провалиться в бездну.