Шепот пепельных маков: Тень грядущего пламени

III

      Полная темнота вокруг и ни единой живой души. Что-то заставляет идти сквозь бесконечную пустошь и босые ноги плетутся вперед. Каждый шаг отдавался звонким эхом, оглушая слух. Мрак поглотил мир и настала вездесущая тьма. Она заставляла бояться, заставляла шагающего перейти на бег и топот отдавался в голове, рассыпаясь во мраке. На горизонте темноты появился маленький очаг света, то затихающий, то снова вспыхивающий. Бегущий остановился и снова пошел, увязая в липком и глубоком страхе. Чем ближе был очаг, тем труднее было пробираться сквозь болото тьмы. Свет озарил горизонт яркой вспышкой пламени и снова потух, оставляя после себя слабый огонек. Тьма отползла от ног и они продолжили путь без вязкой жидкости. Очаг приближался, и тем меньше становились ноги, шагающие к нему. Темно-синие отпечатки кандалов на мертвенно-бледной коже сменялись маленькими подтеками крови и в конечном итоге изменились на розовые детские ноги, исписанные царапинками после падений. Приближаясь к огню — зрение начало двоится. Муть в глазах была невыносимой, поэтому детские ножки подошли к огню и увидели что-то. В зрачках блеск пламени сжег муть и открыл взор на очаг. Женщина лежала в огне, почерневшая от жара. Волдыри вздувались и бурлили на теле, как в супе. Изо рта и носа текли ручьи вязкой жидкости, похожей на тьму. Глаза остекленели и побелели. Клоки серебристых волос были обуглены на одной стороне головы, показывая зажарившуюся плоть. Черный след от удушения красовался на шее, создавая контраст между белым телом и меткой. В остатках выдранных ногтей, под пластиной, были остатки запекшейся крови, уродуя и без того немолодые руки. Запах гари и мяса ударили в нос. Детские ноги опустились на землю от страха. Оно питалось страхом. Руки опустились на холодную поверхность мрака. Кипяченные слезы полились по пухлым щекам, превращаясь в кровь и падали на руки ребенка. Рот открылся и из него вылетели маленькие ящеры, растворяясь в огне пламени. — Ма…ма, — каждый слог давался с трудом, будто в рот напихали бочек. Дыхание перехватило, в груди забулькало. Из тьмы напротив появился мертвец, передвигаясь мокрыми руками. Каждое движение сопровождалось шлепающим звуком. Дитя повернулось к монстру из темноты. Его лицо синее, глаза пустые и черные, оттуда торчали камни и мох. Нечто было полностью в иле. Белые волосы прилипли к лицу. Из носа хлынули струи воды. Мертвец открыл рот и из пасти вывалился комок тьмы, за ним поток мутной воды, а за тем мертвец хрипящими звуками заговорил: — Маааатерь-, приближаясь к ребенку, произносил он. — Маааатерь, — хрип переходил в задыхающийся стон. Женщина в очаге захрипела следом за утопленником: — Мааатерь, — заплакало тело, дергаясь, словно живое. Детское тело окоченело, не имея возможности двинутся. Из тьмы послышался шепот: — Мааатерь, — как ветер, пролетало мимо уха дитя и уходило в пустую темноту. Повсюду закричали души, называя ребенка матерью. В груди заскреблось, уходя в желудок и вываливаясь через рот. Черно-красные язвы лились на очаг из рта дитя, пока из них не выросли пять яиц. Вокруг детских ножек собралась красная бурлящая жидкость, обжигая ранки на коже ребенка. Огонь потух, а с ним исчез свет. Мрак охватил дитя и жидкость заполнила пустошь, превращаясь в круговорот и рычащих змеев. Глухой стук над головой не давал покоя и ребенок становился меньше с каждым движением. Мир посветлел и в ушах вновь зазвенело. Яркие лучи закатного солнца били в глаза, а шум вокруг заставил их открыть. Свет ослепил малышку, разрезая боль в глазах. Пустота, с которой она проснулась, была бездонной, как сама тьма. Ее сознание ощущало себя тенью, скользящей меж реальностью и сном. Тревога сдавила грудь, как ледяная змея, и растаяла, услышав знакомый голос: — Она очнулась, — беспокойный голос пронесся где-то справа. — Слава Арраксу! Айена! Дитя мое! — Завывающе стала звать ребенка женщина. Глаза Айены привыкли к свету и увидели кучу человек, стоящих рядом с ее кроватью. Дайерея, заплаканная, подбежала к кровати, и начала целовать лоб малышки. Вейегон стоял с выпученными глазами и смотрел на Айену так, будто он во всем виноват. Галлос смотрел на нее с другой стороны кровати, приложив кулак ко рту. Вид его был слегка потрепан. Лейер стоял в отдалении у камина и смотрел в разожженный очаг. Рейелла стояла у входа в палаты с руками на груди и смотрела на Айену исподлобья. Гаэль и Эйеля, видимо, не допустили к ней. Мейстер Гхарк мешал у стола какой-то отвар, поглядывая на своих господ и проснувшееся чадо. — Дайерея, прекрати, она только проснулась, — уставший голос Галлоса раздался будто из-под воды. Айена попыталась присесть, насколько это возможно для двухлетнего ребенка, но ее остановила Дайерея, показывая ладонь, чтобы она лучше лежала. «Что происходит? Что произошло?» — В момент мыслей голова раскололась надвое и режущая боль пронзила все тело Айены. Сон оставил ее и она чувствовала себя половой тряпкой, которую выжимают. В глазах вспыхнул сон: мертвая мать, утопленник, тьма и яйца… — «Что со мной? Это был новый кошмар? Не может быть видением, оно слишком…» — Она закрыла глаза, пытаясь отдышаться и вспомнить кошмар, — «Что все значит? Матерь? Да, я Матерь… Почему все столпились?» — Выпейте, миледи, — подошел мейстер Гхарк и начал вливать из пиалы неизвестную настойку из трав ей в рот. — Отвар поможет вам восстановиться. Миледи Дарк, для ваших тревог мейстер Оллис должен приготовить вам успокаивающую настойку, — сказал старик. Горькая жидкость с кусочками цветков влилась в горло и Айена скривилась после питья. Пульсация в висках ускорилась и желудок пытался отвергнуть содержимое напитка, но Айена приложила ладошку ко рту, проглатывая тошнотворный ком. «Фу, что это за настойка такая?» — Попыталась вытереть тыльной стороной руки свой рот от жидкости Айена, как ее прервала служанка с тканью — «Новый сон и новые проблемы. Сколько я спала? Тело ломит, словно я с лошади свалилась.» — Милая моя, мы перепугались, — со страхом говорила Дайерея. — Извини, я виноват, — опустил голову вниз Вейегон и полушепотом произнес признание. — Ты не виноват, драконы — независимые существа, все, что угодно могло прийти им в голову. — Сказал Галлос и зло посмотрел на свою жену, — вам стоило предупредить меня о том, что собираетесь в логово. «О чем они?» — Прорезая вуаль воспоминаний вчерашних событий голова стала тяжелой и Айена еле повернула голову в сторону Галлоса — «Про то, что случилось вчера? Сколько я спала? Было ли это вчера?» — Гаэль не терпелось показать Мелею Айене, я не смогла отказать моей девочке, — захлебнулась в слезах Дайерея и отстранилась от дочери, подходя к своей матери, — я послала служанку, чтобы она предупредила тебя и отца, ты пришел, а значит она тебя уведомила… Рейелла взяла за плечи Дайерею и мягко прижала к себе, успокаивая. — Никто не знал, что Лунарис взбунтуется, — тихо проговорила Рейелла, защищая дочь. — Все знали, что драконы начали странно вести себя в последнее время! — Закричал Лейер, испугав неожиданной агрессией присутствующих, — Какого напитка вы выпили, что повели Айену к драконам? Ей два года! А драконы показывают свое неповиновение в последнее время все чаще! — Подошел к женщинам лорд. — Лунарис самый спокойный из семейства Дарк, — закрыла лицо руками и зарыдала Дайерея, — это моя ошибка! — Вчера он показал совершенно обратное, — проворчал Галлос прикрывая глаза ладонью, — никакой служанки ко мне не пришло, я послал Шгироса, чтобы он узнал где вы, в саду вас не было, а следом я услышал рев Лунарис. «Вчера? Сегодня же день рождения близнецов! Снова какие-то интриги, даже в праздник. Почему служанка не прибежала? В этом какой-то умысел? Что случилось с ней по дороге?» — Смотрела на присутствующих Айена и думала над разгадкой пропажи служанки, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль, перешедшую в затылок. — Как это не пришло служанки?! — Развернулся на пятках Лейер, — живо найти ее и привести в глаза мне! Как она выглядела?! — Рявкнул и повернулся обратно к женщинам лорд. — Она, она… — шмыгала носом Дайерея, язык заплетался, поэтому ответила Рейелла. — Низкая, вровень Велиссе, молодая, недавно на службе, примерно как Вейегон. Кудрявая, золотистая. — Веснушки, — затараторила дочь, — много веснушек на лице. «Новенькая, значит, кудрявая, в веснушках… В саду я ее не видела, закат и драконы затуманили мою голову, как же я так разучилась глядеть в оба?» — Айена дала себе мысленную оплеуху за неисполнение своего «жизненного урока». — Шгирос, пошли на поиск ее партию рыцарей, ты слышал внешность. Обратно быстрее грома приходи. — Махнул рукой Галлос сиру. — С этим наполовину разобрались, так как вы объясните мне то, что произошло? — С едким прищуром смотрел на своих женщин Лейер, — Вы провоцировали его? Может руками махали от радости? — С насмешкой проговорил в лицо дочери лорд. — Это смешно, Лейер, нам не пять лет, чтобы так делать пред драконом, — разозлилась Рейелла. — А умом блещете не лучше ребенка годовалого, да простит меня Айена! — Крикнул на ответ своей жены. — Лунарис был спокоен, до того, как я повернулся, по крайней мере, — тихо заговорил Вейегон, — я почувствовал как в нем вспыхнуло яростное чувство. — Все повернулись к мальчику и Лорд дома хотел что-то сказать, но он продолжил, — яростное чувство страха и радости. Это странно, я такого никогда не чувствовал от него. — Вейегон мялся у кровати, переходя с ноги на ногу, и смотрел на отца и деда. — Только по отдельности. Все драконьи всадники переглянулись. Айена увидела смятение и непонимание в глазах Лордов дома Дарк, которые медленно перевели взгляд на Айену. «Что? Почему они смотрят на меня?» — Круглыми глазами смотрела на всех в ответ девочка. — Вейегон облетал в это время небо, никто не знал наперед, что он будет яростен, — вперила свой взгляд в мужа Рейелла, — как и сказала наша дочь, Лунарис не был настолько агрессивен, как его сородичи в это время, а когда мы пришли в логово он был достаточно тих. — Громко заговорила Рейелла, продолжая перепалку и одновременно пытаясь вразумить мужчин. — Объясни мне, женщина, зачем вы пошли с ребенком в логово, зная, что драконы нестабильны? А если бы Галлос раньше захотел вывести Виесту?! Это вам не Лунарис, она бы сожгла вас с потрохами! — Брюзжал слюнями на свою жену и ребенка Лейер, позабыв на секунду слова внука. Айена слушала перепалку в семействе и не понимала, почему все тут так в гневе. Служанки, видев гнев лорда семейства, склонили головы и молча, оставаясь в тени и обходя Лейера, бегали по покоям, помогая мейстеру. Вейегон, стоявший у опоры кровати, сел на кровать ближе к Айене и стал успокаивать ее, извиняясь: — Прости меня, я не смог его успокоить, не знаю, что бы произошло, если бы он резко не остановился. — Посмотрел на бабку с дедом мальчик и повернулся обратно к Айене, — ты только на себя не бери все слова деда, все будет хорошо. Мы просто переживали. — Шепнул Вейегон и сел прямо. «Спасибо за извинения, мальчик, благо я жива», — возмущенно посмотрела Айена на брата. — «Дракон — существо со своим разумом, можно ожидать от него всего… Говорю как Галлос.» — попыталась оправдать Вейегона девочка. — У меня не хватает понимания, — разводит руками Лейер, переходит в спокойный тон и отходит к камину. — Мелея выросла размером с молодого жеребца, на кой вы хотели повести туда Айену, у которой своего дракона нет? Дракон дракону — семья, без дракона он мог убить не только ее, но и вас, оставив в живых максимум Гаэль! — Снова перешел на крик лорд, сжимая переносицу. «Такого я не слышала, тогда почему в тот день Гэлитокс не спек из меня жаркое? Оставив только Гаэль… Значит у Рейеллы и Дайереи нет драконов?» — Размышляла малышка. В это время зашел сир Шгирос, коротко склонил голову Галлосу и встал у входа. — Рыцари и Драконоблюстители… — тихо начала Дайерея, но ее прервал Галлос. — Драконоблюстители и рыцари не показатель защиты, драконам может прийти на ум, что угодно. Неужели так непонятно? Впредь никто не заходит в логово без личного разрешения, ясно? — зашипел мужчина, смотря на присутствующую семью, — слава Арраксу, я не решил раньше времени Виесту вывести, чтобы случилось тогда, представлять страшно. — Хлопнул по ноге себя Галлос и встал с кровати, — Айене надо отдохнуть, мейстер, вы закончили? — А мне? — Шум прервал голос Вейегона и многие перевели взгляд на него, — мне тоже запрещаешь видеться с Лунарис? — С досадой вопрошал мальчик. Галлос поджал губы, рассматривая гобелен с гербом семьи, висящий над кроватью Айены. Немного подумав, перевел взор на сына и ответил: — Я подумаю. «Я подумаю?! И все? Что-то так возвышает Вейегона, что ему позволится такое? Или это из-за права наследничества, ничего непонятно», — летала в облаках Айена. Гхарк, немного согнувшись, взглянул на Айену и сказал: — Айене надо отдохнуть, думаю, завтра будет лучше и она встанет на ноги, — слабо улыбнулся мейстер и поклонился, — мне стоит пойти в свои палаты, для создания еще одного отвара для миледи, разрешите откланяться. — Иди и по-быстрее. — Шикнул Лейер и продолжил, — все вы, выметайтесь из покоев! — Зло крикнул мужчина, поднимая руки, — Все! Все! — Шгирос, следи, чтобы никто не входил внутрь, — спокойно приказал Галлос. — Милорд, — сделал маленький поклон мужчина и открыл дверь, приглашая всех на выход. Служанки, как обожженные, все разом покланялись и вылетели из покоев. Вейегон встал с кровати и посмотрел на сестру, грустно улыбнулся и вышел. Рейелла взяла под руку Дайерею и, утешая дочь, ушли. Мейстер тихо поковылял к выходу, а за ним и Шгирос скрылся за дверьми. «Так что произошло? Я помню, что Лунарис стал злым, а потом чуть не сжег всех нас, а потом…» — размышления прервал Галлос. — Доченька, как ты? Мы волновались, ты произнесла первое слово, а потом упала в обморок. — Обеспокоенно подошел к Айене и взял ее за маленькую ручку. — Нам надо с тобой поговорить, очень серьезно, — вымученно улыбнулся Галлос. — Толк от разговоров, если она говорить не умеет, — разозлено пробубнил Лейер. Айена обратила внимание на лорда дома и на разожженный камин. «Почему он горит?» Галлос обернулся увидеть на что смотрит его дочь и хмыкнул. — Помнишь, я тебе говорил, что пока яйцо горячее, то шанс на вылупление дракона велик? — Тихо произнес Галлос. — Оно окаменело, нечего тут воды лить, — мрачно закончил за брата Лейер. Сердце пропустило удар, на миг застыв в немом ожидании. Холодный пот выступил на спине, волосы стали дыбом, голова ветром дала ясность ума. «Как?! Почему? Почему вы ничего не сделали?! Где оно?! Убью, если убрали!» — Айена убрала руку Галлоса и попыталась переползти, позабыв о тяжести головы и боли, чтобы лучше увидеть комнату и найти яйцо. Отец взял на руки малышку, на что та начала изворачиваться и истерить. «Покажите яйцо, срочно! Покажите мне его!» — Зло била по плечу мужчину Айена и кричала. Первые слезы собрались в уголках глаз. Галлос подошел к брату и посадил дочь на подушки рядом с камином. Девочка озлобленно посмотрела на мужчин и перевела взгляд на огонь. Всплески огненной силы будто тянулись к ней и говорили «Иди сюда». Языки пламени заискрились, и Айене показалось, что из них вылетели драконы. Она протерла ладошками глаза от слезы и всмотрелась в пламя. Там, в глубине очага, лежало ее беленькое яйцо, которое она чувствовало. «Оно не может быть остывшим, я чувствую его сердце, вы все врете!» — Айена пала ниц к каменному полу и поползла к огню надеясь забрать яйцо. — Куда захотела, там горячо! — Галлос забрал от камина Айену и она снова за истерила. — Драконам не может быть горячо, — сложил на груди руки Лейер и повернулся лицом к Айене, которая все пыталась дотянутся ручками до огня. — Она ребенок, — зашипел отец на брата. — Она матерь и дракон, — сквозь зубы процедил Лейер и сказал Айене, — то, что случилось в логове для нас загадка. Дракон внезапно из страха перешел в спокойствие. Если верить словам всех присутствующих, то он остановился после твоих слов, Айена. — Испытующе смотрел в глаза девочке Лейер и присел на корточки, доставая откуда-то сбоку прибор для камина. Он пододвинул яйцо ближе к решетке кочергой и отодвинул подушку, на которой должна сидеть Айена, подальше от огня, чтобы не мешалась. Мысли пребывали его где-то далеко, но реакция внучки на окаменелого дракона его заинтересовала. Малышка смотрела на него и пыталась вспомнить, как она произнесла имя дракона. Она нешумно причмокивала, «пробуя на вкус» имя, чтобы вновь постараться его произнести. Горло запершило, язык заплетался, проходя по первым зубам. «Лунарис, Лунарис, Лунарис… Как тебя вслух произнести то? Как немая, вправду. Лепет хоть кричать могу, а имя в никакую. А что ты делаешь этой штуковиной? Зачем мое яйцо царапаешь!» — Айена злилась и открывала, закрывала рот, стараясь сказать имя, чтобы его услышали и лорды, а не только она в голове. — Мы без понятия, что произошло и пока не в силах это объяснить, — осторожно начал Галлос, — но то, что в этом замешана ты — нет никакого сомнения. — Надо сводить ее еще раз в логово. — Снизу вверх сказал брат, пытаясь аккуратно кочергой подцепить яйцо и прикатить вплотную к решетке. Лейер боковым зрением видел, как Айена злится из-за того, что он трогает кочергой яйцо и это его забавляло. Она не может смириться или этому есть объяснение? — Ты себя слышишь? Хочешь, чтобы она снова в обморок упала? — Раздраженно заговорил Галлос. — А если еще раз нападет?! — Не сегодня же, — прекратил попытки мужчина, подкатив, как смог, ближе яйцо, — у меня есть теория, и мы должны проверить ее. — Лейер выпрямился, откинув куда-то вбок прибор, и стряхнул грязь с рук, — Виеста отличный вариант. «Просто яйцо подкатил? Зачем?» — Смотрела на свою драгоценность малышка. От лорда это не утаилось и он наблюдал за дальнейшими ее действиями. — Ты из ума выжил?! — Стал размахивать руками Галлос, позабыв, что Айена у него и вовремя спохватился, удерживая навесу девочку. «Спасибо за скачки без повода,» — недовольно подумала Айена, — «не хватало мне еще к этому гиганту подходить! Ладно Лунарис остановился, а Виесту зачем мне в нос тыкать?» — Замахала ручками Айена Лейеру, поддерживая этим Галлоса, одновременно продолжая попытки в произнесении имени. Лейер приподнял уголки губ, усмехаясь над реакцией Айены, понимая, что она все осознает. — Могу вывести Гирос, если на Виесту несогласен, — Лейер вернул угрюмость и зыркнул на брата, а затем перевел взгляд на огонь. — Еще чего, ты давно не поднимался на Гирос, он уже позабыл каково это — подчинятся кому-то, — проворчал на предложение Галлос. «Гирос? Дракон Лейера? Никогда его не видела», — заинтриговано посмотрела на деда Айена и начала представлять дракона. — Мой старичок уже не в том возрасте, чтобы постоянно летать, — объяснил мужчина, идя к выходу из палаты, — серьезного разговора нам не удастся провести, пока она не заговорит, но то, что мы снова приведем ее к дракону — это однозначно. — Ты не обсудил это со мной, это во-первых, а во-вторых, Дайерея и так вся нервная, — поспешил за братом мужчина. — Дайерея об этом не должна знать. — Резко обернулся на Галлоса лорд, — сегодня день рождения моих внуком и твоих детей, надо подготовить спальни и проверить списки гостей. — Перевел тему, чтобы закрыть прошлую. — Завтра утром поговорим о ней и драконах детальнее, — мельком взглянул на Айену Лейер и взялся за деревянную массивную ручку двери, как Айена опешила всех. — Лунарис, — удивленно произнесла она, — Лунарис, — шепеляво повторила малышка. «Получилось! Сама свой голос не узнаю, я так раньше не разговаривала». Мужчины переглянулись и уставились на девочку. — Разговаривать она учится, это хорошо, стоит как можно скорее научиться ее основам: да и нет, — хлопнул в ладоши Лейер, — пора готовиться к празднованию, — закончил и спешно вышел из покоев. «И как мне реагировать на такое невежство?!» — Фыркнула малышка и посмотрела на Галлоса. Мужчина только тяжело выдохнул и пошел к кровати, усадив, быстро протараторил: — Сегодня праздник у близнецов, но из-за случившегося тебе лучше не появляться, извини, — положил под легкое одеяло дочь и прижался к ее лбу, — я что-нибудь придумаю, что-нибудь обязательно придумаю, — заговаривал себя мужчина, отошел и открыл дверь в палаты, чтобы пустить служанок. — Следите за Айеной, если придет мейстер — впустите, — отдавал приказания лорд, — камин затушите, в покоях невыносимая жара. Айена возмутилась тому, что ее яйцу не дают насладиться теплом огня и закричала: — Лунарис! Лунарис! — Старалась придать нотки злобы и недовольства в имя дракона Вейегона Айена. Галлос посмотрел на дочь теплым взглядом и слегка улыбнулся. — Камин не трогайте, яйцо тоже, когда Айена сама захочет, тогда потушите, — подмигнул девочке мужчина и вышел из покоев. В покоях и вправду стояла духота, но Айена старалась стерпеть ее, чтобы дракон почувствовал жар. Чейстра стала раздавать приказы, как старшая из служанок и села в кресло рядом, чтобы следить за состоянием малышки и прочитать очередную сказку. Малышку это не очень интересовало, а когда одна из девушек положила холодную ткань ей на лоб — истерично смахнула ее и требовала прекратить все. — Лунарис! — Зло кричала Айена, пинаясь и отталкивая слуг. «Дайте мне посмотреть на мое яйцо! Я должна видеть его!» — Что такое миледи?! Болит что-то? Вы хотите есть? Принесите вечернее рагу и молоко в покои леди! Может, вы желаете отойти в комнату нужд? — Озадаченно хлопала глазами Чейстра, метаясь из стороны в сторону. « Какая комната нужд?! К камину ведите меня! К яйцу!» — Айена барахталась в постели, как умалишенная. Холодная тряпка упала за спину и промочила ткани. Ночное платье неприятно липло к коже и раздражало Айену сильнее. — Яйцо! — Сипло крикнула малышка и затихла. «Это я только что сказала? Что за магия? Два слова разом?» — Миледи! Скоро вы разговаривать начнете, это ли не радость?! — Подпрыгнула Чейстра и позвала служанок с водой, — вам принести яйцо? — Она наклонилась и забрала ткань. Айена медленно помотала из стороны в сторону головой и приподнялась, чтобы жестом указать на камин. Чейстра обернулась и кивнула. — Как скажете миледи, хотите есть? Или пить? — Служанка аккуратно взяла малышку и подошла к камину. Айена пальцем указала на подушки и Чейстра усадила ее на них, а после так же отрицательно покачала головой. Усаживаясь на перьевые подушки, Айена неотрывно глядела на свое дитя. Огонь уже не звал ее, он был внутри. Горячий воздух от огня обжигающе грел тельце, обволакивая его и не давая прохладе вечера шанса. Узоры в глубине очага плясали в зрачках малышки и яйцо, под напором неведомого, склонилось ближе, открывая синее пятно на общее обозрение. Она ощущала каждый импульс жизни, зародившейся внутри. Как будто часть ее души находилось в этом мерцающем коконе. Она боялась лишний раз вдохнуть, нарушив тонкую нить связи между ней и драконом. Она была готова ждать, готова отдать все, лишь бы увидеть, как ее дитя рождается. Странное ощущение продолжения себя в существе, пылающем в огне. Оно — ее сила. Айена, незаметно для себя, стала оседать и, в конечном итоге, легла на подушки. То, что было перед ней, отзывалось в глубине сердца. Глаза стали смыкаться, а рассказ Чейстры про то, что день рождения будет проходить поздно вечером, во время, когда они родились, провожали ее в сонное царство все быстрее. Последним она услышала, как ее служанка сказала, что в ночь этого дня будут проходить огненный турнир, и Айена уснула.

***

Тихий писк, звук проливающейся жидкости и шорох в темноте. Айена просыпается под тяжелое дыхание и странное волнение. Тело обливается потом из-за рядом полыхающего пламени и духоты в покоях. Шум порванного балдахина и ботинок вынуждают открыть глаза, но она чувствует необоснованную панику. Руки и ноги в оцепенении, сколько бы она не старалась их поднять. Прерванное дыхание и всхлип побуждают надумать Айену страшную картину, но не менее ужасная открывается после того, как она открывает глаза. Первым, что она видит — тьма потолка. Голова боязнено поворачивается в сторону и лужа крови подтекает к лицу малышки. Чувство страха пронизывает Айену и густая кровь отливает от ее лица. Глаза распахнулись и таращились на отражение в луже, нервно перескакивая на окружающую ее обстановку. Порванные ткани шевелились под слабый ветер с балкона, гобелен разрезан чем-то острым, в направлении головы дракона, «отрезая» ее от тела. Свечи потушены, некоторые попадали из канделябров, которые валялись повсюду. Тьма заполнила комнату, но камин освещал все то, что происходило пред ней. Пятна и брызги красной жидкости красовались тут и там. Тело одной из служанки упало рядом с кроватью, отрубленная голова покатилась к креслу, где недавно сидела Чейстра. Кровь из двух частей полилась ручьем, и замедлилась, подкрадываясь к подушкам, где лежала девочка. Рука мертвой указывала на Айену, смотрящей на это без какого-либо понимания. «Это все сон, это опять кошмар, это просто кошмар» — Она смотрела на все это и пыталась снова провалиться в сон, просыпаясь на утро в свете солнца. В глазах появились капли слез. Стук башмаков раздался у ног малышки и она распахнула глаза, ожидая увидеть нечто. Мужчина в черном плаще держал Чейстру за челюсть, локтем прижимая к себе, а другой рукой подставил острый нож к горлу. Его щетинистая щека прижалась в щеке служанки. Ее лицо распухло от слез, перемешавшихся с соплями. Чейстра осталась без нескольких ногтей и клока волос, в попытках вырваться. Глаза потускнели и она смотрела на свою леди, распрощавшись с жизнью. Отблеск пламени на лезвии отзывалось холодом, а не недавней теплотой. Айена смотрела в глаза служанки и горячие капли потекли по невинным щекам. Мужчина оскалился в подобии улыбки, обнажая гнилые черно-желтые зубы. — Маатеееерь, — мычит человек, с бешенством кривя глаза. Язык скользит по уху служанки и он облизывается, чувствуя страх жертвы. Он надавил на лезвие. Тонкая красная полоса крови проявилась, капая на одежду. Женщина зарыдала и руки ее обмякли в бессилии. «Это все кошмар, не может быть, нет, пожалуйста!» — Айена, не сдерживаясь, плачет и вспоминает про яйцо. Немного повернув голову, чтобы взглядом можно было видеть и убийцу и яйцо, Айена боковым зрением смотрит на свою последнюю надежду. Огонь пылал, потрескивая деревом внутри. Яйцо все так же лежало, склонившись, и синей точкой рассматривая Айену. Она в порыве потянулась к камину, видя в нем спасение, но краем глаза замечает силуэт позади мужчины. Длинный меч отражает девочку и она открывает рот. Меч вонзается в спину убийцы, плавно входя в кожу. Чудище издает хрип и изо рта булькает кровь. Незнакомец вынимает меч и последним движением обезглавливает мужчину. Он падает, роняя нож и отпуская женщину. Чейстра приземляется на колени, двумя руками обхватывает горло и пытается отдышаться, смотря на ее ушедшую смерть. Айена, когда убийца пал совсем рядом с ней, вздрогнула, всматриваясь в темноту комнаты. Из нее выходит Вейегон с отрешенным выражением лица и опущенным руками. На нем алела кровь, пущенная им самим. Его белое, как полотно, лицо выражало ничего более, кроме отчаяния. Лезвие с глухим стуком ударилось о каменный пол. Меч, еще мгновение назад продолжение его руки, теперь казался чужим, отвратительным предметом. Ему было всего пятнадцать. До этого дня меч был лишь игрушкой, деревянным атрибутом тренировочной площадки, а не орудием смерти. Совсем недавно ему разрешили носить настоящий меч из валирийской стали. Он знал, что это когда-нибудь произойдет. Знал, что убьет человека, но не ценой смерти других невинных людей, и не ценой страха за жизнь сестры. Сейчас же… Сейчас он знал, что такое отнять жизнь. Голова наемника прикреплялась остатками плоти к телу и лежала неподвижно, его взгляд был устремлен в пустоту. Рот приоткрыт в немом крике. Лицо юноши перекосилось от тошноты и ужаса. Его трясло. Он сделал это. Он убил человека. В углу, съежившись, сидела Чейстра, которая отползла от места происшествия. Ее руки дрожали, запачканные кровью, она судорожно прижимала их к горлу. Из рассеченного горла сочилась кровь, но это было не страшно. Из нее вырывался нечеловеческий вой, смесь боли, страха и бесконечной благодарности. — Спасибо… Спасибо… Милорд, — шептала она, захлебываясь слезами. Но сейчас он не мог думать об этом. Страх за сестру, дикий, первобытный, перекрывал все остальные чувства. Она живая. Целая. Но белая от испуга. Он бросился к ней, спотыкаясь, падая на разбросанные подушки. Он заключил ее в объятия, сжимая так сильно, что, казалось, мог сломать ей кости. Он плакал. Слезы лились по его щекам, смешиваясь с кровью убийцы, запачкавшей его руки. — Я… я так боялся, — хныкал он. — Я испугался… Я боялся, что не успею. Что сделаю что-то не так… В ее глазах плескался ужас, смешанный с благодарностью. Она прижималась к нему, словно ища убежище в его объятиях. «Если бы не ты… ты…» — Думала она, не в силах поверить в случившееся. В её разуме царила неразбериха. Её спас Вейегон. Она ошибалась, не называя их семьей, его семьей. Кто, как не брат мог отдать жизнь за сестру, даже если она была ему ненастоящей? Нет, он настоящий брат, а она неблагодарная фальшивка сестры. Он не как эта семья. За него она отдаст все, лишь бы он жил. Внутри все перевернулось, и она впервые за более чем десяти лет почувствовала теплоту в сердце. Любовь проклюнулась где-то в сердце, тихонько заполняя его. Он прижимал ее к себе, как самое ценное сокровище, как единственную причину своего существования. Её тепло, её дыхание — были доказательством того, что он успел. Что он смог защитить ее. Она вцепилась в его одежду, боясь отпустить, боясь, что этот момент — всего лишь сон, что наемник вернется и отнимет его у нее. Её страх стал плотным, осязаемым, словно холодный камень, сковавший ее сердце. Но вина, как острый кинжал, вонзилась в его сердце. Он пришел слишком поздно. Он должен был быть там раньше. Он должен был защитить и остальных. — Простите… Простите меня, — шептал он, не отпуская сестру. — Я виноват. Я должен был быть сильнее. Должен был быть быстрее. Он знал, что этот день изменит его навсегда. Она пообещала себе, что отплатит ему, отплатит ему за спасение, как только станет сильнее. Ведь только его она считает семьёй. Остальные лишь притворяются. Он отстранился от нее, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Его взгляд стал тверже, в нем появилось что-то новое, чего раньше не было. Что-то сломанное, но и окрепшее одновременно. — Все будет хорошо, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я обещаю. — Будто говорил это себе, успокаивал Айену парень, — я… Надо позвать остальных… Ты не должна быть здесь, тебе надо забыть об этом, как о страшном сне. Вейегон снял с себя шелковую накидку, покрывающие плечи, и попытался обернуть Айену в нее, чтобы не измазать ее кровью. Он взял малышку на руки и прижал к груди. Негнущимися ногами пошел к выходу, как двери перед его носом отворились и в покои забежали рыцари в сопровождении Галлоса. — Вейегон, я тебя искал, господин Ландьян… — остановился лорд, осматривая опочивальню, — что произошло?! — Наемник, — тихо проскулил Вейегон, — я сбежал с праздника, чтобы принести лимонный пирожок Айене, но там перед входом стояли рыцари, которым ты сказал охранять Айену и…и… — Парень заикнулся и уставил взгляд в пол, — я…я пошел через тайный вход, увидел как служанки лежат на полу, а кто-то стоит спиной ко мне рядом с камином, — затараторил он. — …Я видел как он тащил Чейстру за волосы, но боялся выйти раньше, извини… Галлос поднял подбородок сына и горячо обнял его вместе с Айеной, гладя его по волнам волос. А что было, если бы убийца пришел не один? Или он был не один и другой искал что-то другое? В висках у лорда похолодело. — Все в порядке, все закончилось. Ты вырос. Ты стал мужчиной. Ты спас двоих и это достижение, я тобой горжусь. — Постоял еще немного мужчина и медленно отстранился, — проверить покои на наличие других, опознать служанок и убрать их отсюда. Привести Лейера сюда, подкрепление и служанок для уборки, живо! — Крикнул мужчина и отвел Вейегона с Айеной в соседнюю комнату, усаживая на софу. Айена положила голову на плечо брата и смотрела, как из гостиной в покои входят и выходят люди. Сердце перестало биться, как кролик в клетке и обрело спокойствие рядом с Вейегоном. Дрожащую Чейстру вели под руки две служанки вместе с рыцарем, она безумно шептала благодарности и просила прощения у леди, которую она не защитила. Тела мертвых заворачивали в ткани и уносили настолько быстро, что Айена последним видела только висящую руку, выглядывающую из-под накрытия, и та так же скоро скрылась. Вейегон сидел с прямой спиной, как натянутая струна арфы, даже в такой ситуации и не позволял себе сгорбиться. Горячее дыхание было сбивчивое, наталкивающее на смысловую нагрузку парня. Он гладил спину сестры, утешая ее и себя одновременно. Прерывая наблюдения, в палаты ворвался Лейер со своей свитой рыцарей и партией новых служанок. Волосы взъерошенные от бега. Лицо и глаза его покраснели, видимо от количества вина, выпитого на празднестве, но ясность ума он сохранял прекрасно. — Галлос, ты где?! Вейегон, Айена! Арракс, помилуй меня, — он подбежал к ребятам и склонился посмотреть на своего внука и Айену. — Одну оставить тебя нельзя, все закончилось. Вейегон, где Галлос? — Спросил и потрепал по голове мальчика мужчина. Вейегон перевел взгляд на деда и губы сжались в отрицательной эмоции. — Я здесь, нам стоит срочно поговорить, — подлетел откуда-то сзади лорд, — нельзя, чтобы остальные господа узнали об инциденте. — Стоит усилить охрану и проверить замок на наличие сообщников, — Лейер напряженно чесал макушку, смотря на внука, — Вейегон, был кто-то еще кроме того мужчины? — Нет, — проговорил парень, — видел только его. — Пойдемте в мой солар, там будем дальше разговаривать, — прошел мимо Галлоса Лейер и обернулся, — все вместе. — Шгирос, — окликнул свою правую руку Галлос, — проследи, чтобы башню звезд патрулировало девять человек, вместо пяти, в коридоре между переходами минимум три охранника, по одному не ходить. Служанки до блеска должны вычистить покои. — Милорд, — склонил голову рыцарь, — позвольте выполнять приказ. — Иди, — сказал Галлос и помог встать Вейегону, — давай Айену. Ощущение неполноценности окружило Айену и она повернулась в лорду-отцу, чтобы посмотреть в его глаза, надеясь найти истину этих чувств и крикнула: — Яйцо! — Потерла опухшие глаза малышка и требовала его обратно, боясь, что украдут. « Не хочу оставлять его там… Пусть будет со мной, я готова нести его», — вцепилась в брата девочка, ожидая, когда Галлос принесет яйцо. — Научилась новому слову? — Удивился Лейер и слабо улыбнулся. — Ты хочешь яйцо? — Айена кивнула, — хорошо, — Галлос повернулся к Лейеру, пожал плечами и ушел на место недавних событий. Вернулся он быстро, держа ярко-белое яйцо в перчатках. Легким движением передал яйцо, перед этим обернув его в какую-то ткань, чтобы тепло не обжигало Айену. — После камина оно слегка горячее. Не следуя замечанию по поводу температуры яйца, Айена обнимает его и оно обжигает тягучей лавой. — Аккуратно, Айена! — Заволновался Галлос. — Идем, — прервал беспокойство брата Лейер, — я пошел на празднество, все потеряли нас, а вы направляйтесь в солар, там встретимся. Лорд кивнул брату и, положив руку на плечо сына, вышел из гостиной. Все скрылись в разных направлениях коридоров.

***

Галлос сел на стул, рядом со стеллажом свитков и писем, Вейегон присел напротив отца, а Айену усадил на мягкое сиденье, перемещенное им самим откуда-то из глубин кабинета. Собравшаяся компания ждала Лейера достаточное количество времени, чтобы Айена успела рассмотреть темное помещение в стиле ее дома. Гобелены тянущиеся от самого потолка изображали различные картины битв и ритуалов. Резные колонны уходили вверх, на каждом из которых красовались вырезки символики Дарк. Полки от самого входа до стола были переполнены старинными фолиантами других государств и, привычными глазу, свитками. Стол был в конце солара-коридора. Сзади него красовался красный витраж, с сожжением девочки. Айена даже покривилась такому, вспомнив свою смерть. Стол был таким же деревянным и темным как у его брата, обставленным свечами и письмами. «Странный у тебя вкус, Лейер. Особенно витражная картина меня немного смущает», — угрюмо смотрела на окружающую ее обстановку и крепко держала яйцо Айена. Она перебирала пальцами жемчужную поверхность яйца, очерчивая каждую чешуйку. «Может, мой сон был предсказанием? Хотя это походило скорее на бред сумасшедшего, чем на предзнаменование. Но тот мужчина назвал меня… Это глупость связывать его и мой кошмар, все знают, что родилась «прародительница». Он пришел за мной? Это, несомненно, так. А может и не так, хотя не приходил бы он, если ему я не нужна была. Это показуха какая-то. Он сам по себе решил убить меня или кто-то приказал?» — Айену дернуло от возможной мысли и она мельком посмотрела, что делают остальные. Галлос читал какие-то свитки с серьезным лицом. Вейегон нервно стучал по подлокотнику пальцами, сочиняя свой ритм, другой рукой перелистывая книгу не валирийского происхождения, лежащую у него на коленях. — Как много вопросов будет у господ? — Не отрываясь от книги, спросил Вейегон. — Желаю думать, что мало, — поднял взгляд Галлос, — твой дед должен отвлечь их. В любом случае совет узнает об этом. Только расскажет об этом я или Лейер вопрос другой. — Взял новый свиток лорд, сверяя его с прошлым. — Матери не говори, я сам расскажу ей, в более мягком тоне. Вейегон положительно хмыкнул и принялся читать далее. Айена же задумалась снова, перестав гладить яйцо. «Про свое перерождение догадки я отложила давно, теребить их не стоит и остается наслаждаться жизнью. Но как наслаждаться ею, когда на меня ни с того ни с сего нападают? Семья не так проста, как кажется. Обиды, интриги — все запутано. Что меня ждет, когда я вырасту? Если мне сейчас дают роль для вычисления плохих намерений со стороны Рейеллы, то что будет в будущем? Все эти непонятные мне аристократические вещи будет трудно освоить. Этикет, я думаю, в особенности. Боюсь, при дворе мне тяжело придется. А куча знаний: история, фехтование, танцы? А может ли в этом времени женщина заниматься историей и фехтованием? Тогда женщин ни во что не ставили и большинство жило в борделях… Чем богатые женщины занимаются вообще? Смотря на отношение Лейера к дочери и своей жене, складывается ощущение принижения. Но вот Рейелла допускается к домашним письмам, ничего не понимаю», — Айена покачалась из стороны в сторону, жалея будущую себя. — «Это я смогу преодолеть, бедность и голод смогла же как-то. Интересует меня больше рок Валирии. Если я переродилась, так еще и не в том же примерном столетии, стоит задуматься почему меня выбросило столь отдаленно. Имею ли я причастность к событиям в будущем или это счастливое стечение обстоятельств, что я попала в развитую Валирию? Самое интересное, что переродилась я не в другого человека, а в саму себя. Эти два года я пыталась дать этому оправдание, но так и не нашла их», — девочка неосознанно потрогала свои короткие медные косы. — « А как же странность Лунарис на мой голос? У Лейера появилась «теория» и теперь она не бежит из головы. Кажется, я поняла его: раз я матерь, породившая драконов, то Лунарис… Почувствовал и послушал меня?!» — Айена пискнула от своей шокирующей догадки. Вейегон с Галлосом вздрогнули и озадаченно посмотрели на Айену. Щеки малышки заполыхали и они отвернулись, чтобы не смущать своими взглядами леди. Айена бросила взгляд на яйцо, и в солар зашел Лейер с неким мужчиной, смутно ей знакомый. Из-за полутьмы в палате разглядеть его получилось не сразу, но грациозная походка выдавала в нем члена аристократии. — Милорд Ландьян решил пожаловать нас и предложить свою помощь, — почтительно сказал Лейер, — можете присаживаться рядом с моим письменным местом. — Показал на стул пред его столом, а сам сел в оглавлении деревянного чуда мужчина. — Добрый вечер, миледи Айена, — учтиво улыбнулся лорд, — некие подробности я знаю, а потому хотел предложить свою помощь. — Это благородно с вашей стороны, милорд, но выгода за вашими словами все же кроется, стоит открыть ее нам, чтобы всем было проще, — отложил свитки Галлос и слишком любезно улыбнулся. — Не считайте меня таким корыстным, милорд Галлос, — сложил руки перед собой Ландьян, — но все же помолвка и помощь — это двойная плата. Айена с презрением посмотрела на нового господина, соображая кого хотят отдать в брачные узы. — Сейрисса младшая дочь. А связать наши дома, чтобы беспощадной бойни за место в совете не было, честь для обоих домов. — Дерзко высказал свое мнение Вейегон, под грозный взгляд деда. Господин только раскидисто посмеялся, на что у Айены вызвало отвращение его напыщенность. «Значит, Вейегону хотят отдать одну из дочерей этого наглеца? Еще и выкуп просит, хитрец», — сжала яйцо обеими руками Айена, чтобы Ландьян не заметил его белый отлив. — Одна из золотоносных пещер близ четвертого вулкана будет куда приемлемой платой за наши последующие связи. — Насколько известно, вы корабельщик и под вашим надзором весь порт Валирийского Фригольда, извините за своевольность, милорд, но на кой вам наши шахты? — Впечатал свой взгляд в милорда дома Ландьян Вейегон. — Очень умный милорд, его интересуют семейные дела и это славно. Но хочу тебя успокоить: «четвертая» пещера обложена лишь золотом, по моим данным, а в корабельных делах любят золотые монеты. Налаживание торговых связей с империей Йи-Ти одна из наших задач, Асшай можно приписать туда же. Я мог потребовать драгоценную шахту, но пираты с островов Василиска не боятся пламени и поднимают свое знамя каждый раз, когда кто-то проплывает близ них. Стоит ли жертвовать драгоценными камнями, когда можно обложить корабль золотом, которого в Валирии его более чем в достатке? — Милорд Ландьян сложил руки на груди и продолжил, — как только мы сможем установить постоянную связь с императорами и дальнейшее сотрудничество с империей, то можно будет и истребить пиратов. — Думаю, такая плата нас более чем устроит. Все, что было сказано сегодня — наша общая цель. — Усмирил мальчишку взглядом Лейер и примирительно взглянул на милорда Ландьяна. — Чем же вы предлагаете свою помощь, милорд? — Перевел тему Галлос. — Мои славные бастайши доложили мне о гостях с запада. Не так странно, судя по сбежавшим Таргариенам, но не страннее самого экипажа. По словам обычных моряков, пребывавших с ним на судне, он попросился на корабль, предлагая сапфит и мешок золота, очень богато для обычного путешественника, не находите? Все плавание был дерганным. Кое-кто осмелился назвать его душевнобольным. Стоит допросить капитана судна и узнать, откуда направлялся наш сумасшедший путник. Корабль отплывет только через неделю, поэтому времени достаточно. — Хитро ухмыльнулся Господин. — А еще постоянно повторял одно и тоже слово — матерь, еще одна интересная странность. — Мужчина склонил голову вбок и посмотрел на Айену. «Что за взгляды такие, хитрюга? Хочешь в смотрелки поиграть? Я в этом аз, матушка постоянно проигрывала мне!» — Зло глядела на милорда малышка, разглядывая все его намерения. — Эти знания наталкивают нас на то, что он и в правду наемник, а значит пригодятся нам для поиска потенциального заказчика, — бодро сказал Лейер. — Благодарю, за вашу помощь, полагаю, брак состоится? — С надеждой сказал мужчина и встал из-за стола. — С уверенностью скажу вам — да. Моя дочь мала, давайте дождемся брачного возраста, когда она расцвет сразу проведем церемонию. — Встал Ландьян и пожал руку Лейеру. — Хочу закончить этот чудный вечер окончанием празднества ваших милейших детей и уверенностью, что рыцари будут охранять замок потом и кровью. — Не переживайте, милорд, позиции укреплены и вы можете спокойно закрыть глаза, пройдемте на окончание пиршества, — подошел Галлос и тоже пожал руку, подзывая Вейегона. Пока Айена обрабатывала произошедший диалог, она не заметила, как оказалась в кабинете с Галлосом одна. Мужчина взял ее на руки и потрепал по макушке, перед этим позвав Шгироса. — Пока не убедимся в безопасности твоих покоев, попрошу поставить твою колыбель в комнату Вейегона. Гостевые комнаты переполнены. Служанки не сразу отмоют следы, а близнецам и Дайерее не стоит сейчас знать об этом. Айена обиженно посмотрела на Галлоса, понимая, что будет снова спать в колыбельке. А ведь своя кровать ей так начала нравиться. Зато ее радовала мысль о том, что сон ее будет под прикрытием брата. Придя в покои брата Айену удивил интерьер в исключительно фиолетовых красках. Все было идентично ее палатам, за исключением некоторой обстановки. Служанки, прибывшие раньше своих господ, облагораживали колыбель Айена и несли бадью с теплой водой в умывальни Вейегона. Его самого в покоях не наблюдалось, но не пошел же он в пятнах крови на пир? — Что-то не видать Вейегона в покоях. Тебе это только на пользу — тебя вымоют и ты в спокойствии ляжешь спать. — Передал служанке Айену Галлос и прислал рыцарей следить за порядком прямо в покоях, не смыкая глаз до утра, попеременно меняясь, а сам поспешил объясняться жене. Перед принятием ванны, Айена с рук положила свое яйцо в люльку. Теплая вода не успокоила ее, но по обычаю дала повод подумать. «Господин Ландьян — адмирал Валирийского флота? Ну это же не объяснение его наглой натуре! Золото империи Йи-ти для императоров…. За тысячу лет верховная власть подверглась изменениям. Помню только как на улицах молвили легенды о божественном императоре. Как, оказывается, все поменялось. Надеюсь, мои знания о прошлой Валирии еще действенны… Теперь мне придется выживать не скитаясь по улицам, а стараясь завоевать хорошую репутацию, чтобы у меня были союзники, не как этот Ландьян! Слишком он подозрительный. Еще эта Сейрисса, желаю, чтобы она была хорошей девочкой и не плела интриги против Вейегона и дома Дарк», — Айена на миг растерялась, а потом расслабилась в воде. Вскоре ее вынесли из купальни, переодетую в новое беленькое ночное платьице. Визги дракона опешили Айену, и она жестом попросила служанку подойти к балкону. Вид с террасы Вейегона открывался на Летнее море и тишь воды, легкий морской ветер не выдавали дракона по близости. Слева внизу раздавались звуки музыки и пира, на которых Айена, к сожалению не побывала. Этого бы не случилось, будь она на нем! Но тогда и возможного убийцу не заподозрили бы, возможно, нападение — это хорошо? Только Служанка подошла ближе к перилам, чтобы показать Айене наступающий рассвет, как из-под балкона вынырнул синий дракон, весело рыча. Женщина вскрикнула от испуга, а Айена взяла за сердце, которое убежало в пятки. Вейегон без разрешения оседлал Лунарис, не пройдя и недели после несчастного случая. «Тебе разрешили или ты снова прошел по тайным ходам?» — Удивленно смотрела малышки, как брат делал трюки в воздухе. Айена непроизвольно улыбнулась, махая ручкой парню, веря, что он заметит. Вейегон вновь пролетел мимо балкона, смеясь скорее сестре, чем сам с собой и Айена приняла, что он увидел жест. «Дракон делает тебя счастливым. Он снял с тебя сегодняшнюю боль», — Айена похлопала в ладошки, наблюдая за братом. Служанка сказала что-то девочке и увела ее к кроватям. Айена, не желая тесниться в колыбели, потребовала положить ее на кровать. «Не думаю, что он обидеться, если я отберу какую-то четверть его кровати» — Яйцо! — Приказала девочка, лежа на кровати, укрытая легким покрывалом. Служанка бегом достала яйцо из люльки и подложила его Айене, которая обняла его и уснула так же быстро, как и проснулась. В полусне она видела силуэт Вейегона, который плюхается на кровать изможденный сегодняшним днем. Он поворачивается к сестре и ласково улыбается. — Не спишь? — Парень взял маленькую ручку и сжал, — спи, я бы на твоем месте третий сон, — протяжный зевок, — видел. — Вейегон закрыл глаза и провалился в сон, как и малютка.

***

Утро следующего дня выдалось легким. Завтрак прошел в палатах Вейегона, в целях безопасности Айены. Самого парня уже не было, когда девочка проснулась, но все можно было списать на его бесконечные уроки. Мейстер осмотрел Айену, дал снова горькую цветочную настойку, которую она надумывала сплюнуть, но решила, что этот отвар ей полезен. Размеренное начало дня, каким она назвала его сначала, прервалось стуком в двери. «Вейегон не тут, кто так учтиво приходит к нему в покои?» — Задумалась малышка, вспоминая с каким грохотом постоянно врываются Лейер и Галлос. Деревянная преграда отворилась и в гостиную зашла Рейелла, которая выглядела, по правде говоря, очень потрепано. Наверное, вчерашним пиршеством. «Даже высшее общество после пьянств так плохо выглядит или этому есть другая причина?» — Засунула кусок какого-то овоща в рот Айена, смотря, как бабка садится на софу. — Оставьте нас наедине, — приказала женщина, смотря в пустоту. — Приказ был не сводить взгляда с юной миледи, — сказал один из рыцарей. — А я приказываю оставить нас двоих, я миледи дома Дарк! — Порывисто встала Рейелла и взмахнула рукой. — Миледи, — синхронно покланялись присутствующие комнаты и вышли из нее. Рейелла, перед тек как снова заговорить, нервно дергала плечом и крутила кольцо на пальце, поглаживая красные камни. Айена не соображала нервозности женщины и продолжала есть, изредка поглядывая на гостью. — Стоило предупредить их, — внезапно загадочно заговорила Рейелла, — это моя вина. Женщина опустила глаза на дрожащие пальцы. Айена доела свой завтрак и пялилась на нее, ожидая продолжения. — Галлос рассказал про наемника. Это я заказала его, — голос надломился, — вернее не я, а моя семья, брат. — Рейелла закусила губу, поднимая жалостные глаза на малышку. «Что ты только что сказала? Ты же не шутишь? Ты пришла меня добить?» — Голос пропал и Айена стала немой, переваривая услышанное. В голове шум, в теле оторопь. — Не кричи, не бойся, я не причиню тебе вреда, — она встала и пересадила Айену к ней на софу, — я раскаиваюсь, правда. Я так больше не могу. — Внезапный импульсивный порыв и слезы градом полились по щекам Рейеллы. Она упала на колени, склонив голову на пол. Айена сидела с открытым ртом, не понимая случившегося. — Моя доченька, моя единственная доченька, — прикрыла ладонями лицо и завыла, — она плакала, рвалась к тебе, узнав, что этой ночью тебя чуть не убили. Она не может простить себя за то, что праздновала без тебя, за то, что тебя мог растерзать убийца. Слова эхом раздавались в голове Айены, тянулись как мед, отравляя разум. — Извини, извини меня, — Рейелла схватила Айену за руки и посмотрела ей в глаза, — когда я увидела, что она тебя любит, я поняла какая я ужасная мать. Я практически лишила ее любви, ее ребенка. Я видела ее слезы, и думала, а что если бы тоже самое случилось с Дайереей? — Губы содрогались в печальной гримасе. Слезы окрасились в цвет макияжа глаз, поплывшего от рыдания. — Год мы вели переписку с Эйнаром, он сказал, что бедную Дейнис мучают кошмары о младшей дочери Дарк. Она предсказала о твоей тьме и смуте, к которой ты приведешь Валирию, и я поверила. «Моя тьма? Какая тьма?! Какая смута?! Что ты несешь?! Я хочу себе спокойной жизни! Эта твоя Дейнис — шарлатанка, а не пророчица! Ты сумасшедшая! И семья твоя сумасшедшая!» — Негодовала Айена, откинув руки Рейеллы. Та прижала руки к груди, осознавая свою ошибку. — Когда я увидела слезы Дайереи, беспокойство Галлоса и, — она запнулась и посмотрела на свои руки, — мой любимый Лейер был в гневе. Что будет, когда он узнает? Он узнает! Я не могу пойти против Дарк, вы моя семья, а не Таргариены, даже если Эйнар мой двоюродный брат! Извини, извини меня, Айена, позволь мне загладить вину! Можешь не прощать это, только, пожалуйста, знай, что я люблю нашу семью, какая бы она ни была! Они приняли тебя как дочь — значит, мой долг принять тебя как мою внучку. Айена смотрела на истерику Рейеллы и не знала, как реагировать. «Она хотела меня убить, ведомая каким-то дурным предсказанием, что моя тьма погубит Валирию!» — Айену затошнило и черные точки заплясали в глазах. Все это время они вели переписку, и Рейелла сжигала письма, чтобы никто не знал их содержимое. Она понимала, что придет день, когда ее заподозрят и обвинят в нечестивом, но когда твоя племянница предсказывает надвигающуюся тьму на семью Дарк и Валирию из-за Айены, как не поверить ее словам? Поверить в это было легче из-за внешности девочки, рожденной в браке и не походившей ни на дочь, ни на зятя.Не могла же собственная дочь завести любовника? Определенно страшная магия в девчонке! А когда это утверждает брат, который из страха к Айене уехал на драконий камень? Сомнений не было, что Айена — зло. Но после увиденного отношения остальных членов семьи что-то внутри вдребезги разбилось, и вина комом ударила в сердце. Может, Дейнис была неправа? Пророчества можно трактовать по-разному, так ведь? Рейелла, пока шла в покои Айены, думала над тем, что сотворила и позволила брату убить дочь ее любимого и единственного ребенка. Будь у Лейера и Рейеллы второе дитя, то все сложилось бы иначе. После болезненных родов Дайереи следовали только мертвые дети и мейстеры запретили более рожать, твердя о смерти во время родов. Она не могла видеть боль своей дочери, поэтому не могла и видеть боли внуков. Айена — ее несомненная внучка, стоило понять это раньше. Рейелла, движимая неизвестным порывом, взяла Айену на руки и прижала к груди. Малышка опешила от такого действия. А потом испугалась, когда женщина резким движением побежала к дверям из палат Вейегона. «Что на тебя, решила окончательно убить меня, чтобы в будущем не сказала ничего про твою сущность?!» — Айена слышала дикий стук сердца Рейеллы, которая вылетела из покоев и зашагала в неизвестном направлении, идя по знакомым коридорам. Она ворвалась в солар Лейера, в разгар его перепалки с братом. Оба обернулись и с недоумением смотрели на вошедшую. Лейер открыл было рот, чтобы сказать своей жене пару слов, но та заговорила раньше. — Я пришла признаться, я виновата, виновата, я бесконечно буду просить прощения, — пала на колени Рейелла и к ней подбежали мужчины. Рыцари стали поднимать женщину, а Галлос забрал, тянувшуюся к нему, Айену. — Что случилось? Все в порядке? — Лейер встревожено тронул щеку возлюбленной. Слезы снова проступили на глазах, стекая к руке мужа. Она посмотрела в сторону рыцарей, и Лейер приказал им ждать снаружи. Успокаивая себя, она придала своему голосу больше уверенности. — Мы с Эйнаром писали письма о наемнике. Мы заказали его с драконьего камня. Я не могла принять Айену внучкой, я считала ее монстром, — Рейелла смотрела в глаза мужчине, ища поддержку, но наткнулась на тяжелый взгляд. — Я все объясню! Айена сглотнула ком недавней пищи и посмотрела на Галлоса. Тот сжал плечо брата, мол, «будь с ясным умом». Лейер дернул предплечьем и пошел к стулу, сопровождая за локоть Рейеллу. Галлос поспешил удалиться из комнаты, ожидая здесь громкой ругани и брани. К счастью или сожалению, лорд привел ее к Дайерее, гулявшей по саду. Увидев дочь она пустила слезу и полезла расцеловывать чадо. Взяв ее на руки, повела к уже знакомой беседке, где их ожидала Гаэль, в компании Велиссы и других знатных дам, бывших на празднестве. Галлос сказал пару слов любимой и ушел, по всей видимости, к Лейеру, дабы тот от злости не сделал ничего с Рейеллой. Гаэль встретила Айену восторженно, предлагая лимонные и яблочные пирожные. Она без умолку рассказывала про торжество и сколько подарков ей подарили. При этом пообещала открыть их вместе с Айеной, потому что там собралась такая гора, что пришлось убирать их в отдельную комнату! Она была расстроена отсутствием сестры, но обижаться не стала. Дайерея счастливо смеялась и рассказывала дополнительные мелочи. Об огненном турнире тоже не забыли. По их словам рыцари, выбранные именинниками, должны были на лошади добраться до кубка с огнем, перепрыгивая преграды, и бьясь друг с другом на копьях. В случае близнецов — деревянных, так как насмерть бьются уже со старшим поколением именинников. Айена внимательно слушала рассказы, не понимая, как день начался спокойно и в середине продолжился столь сумбурно. Мысли о том, что сделала Рейелла, проскакивали между строк Гаэль, а то, что творилось сейчас в кабинете Лейера — вселяло в ней интерес и ужас. Мог ли это он посчитать за предательство? А как отреагирует Дайерея, после признания Рейеллы? Чем дальше она думала над этим, тем больше все вокруг размывалось, а голоса отходили на задний план, меняясь звоном в ушах. Обед и ужин прошел той же аналогии, как и завтрак. Только уже в покоях Айены и только уже в присутствии Гаэль. Она все так же болтала о дне рождении, но уже более раскрепощено, в отсутствии матери.

***

Только через несколько дней Айена узнала план ее убийства или предположения. До многого она бы сама не могла додуматься, поэтому ей оставалось слушать лордов. Но по началу ей пришлось столкнутся с молчанием тех же лордов об инциденте. Служанку, которая не пришла по зову Дайереи, так и не нашли. Если быть точнее, то нашли ее останки. Обезглавленная девушка лежала у лодки на пирсе, явно намереваясь сбежать. Это Айена узнала от шепота служанок, но вот ни Галлос, ни Лейер не пришли к ней с объяснением куда пропала она. Но так подумать — можно ли верить слухам персонала? Айена сомневалась, но зная, что на нее точит зуб Рейелла, поправлю ее мысли — точила, то ожидать можно чего угодно. Интереснее всего было узнать кто так беспощадно поступил с молодой девочкой? На счет помощи милорда дома Ландьян, то капитана допросили. Поиски его прошли довольно быстро — моряк ошивался в борделях близ порта. На допрос рыцарей он ответил весьма развязно и пьяно, но основную мысль я вам донесу, иначе слова эти были не из приятных: «Корабль рожден мой в Лиссе, и оттуда он и отплыл. Мужчина клялся, что он не раб, не вор и не человек дурных намерений, разве что на корабль с грузом он пришел по причине недорого путешествия» Именно так капитан и сказал, утрируя его пьяную речь, но у Айены встал еще вопрос: почему капитан говорит про то, что наемник пошел на корабль из-за низкой цены, а лорд Ландьян сказал про оплату сапфитом и мешочком золота? Вейегона тоже заинтересовал этот странный феномен и спросил это у отца и деда, потому что Айена могла только вопросительно смотреть на их рассказ. Галлос же ответил, что наемник просил у капитана личную каюту и место там под сундук, тот спросил с него плату больше и мешка золота оказалось мало, поэтому сапфит был ему впору. А зачем же сундук был наемнику? Чтобы перевезти потом голову Айены в нем как доказательство содеянного? Лорды дома Дарк предположили, что в этом завязана новая девушка на службе, та самая, которую нашли на пирсе. Но связать ее и сундук без доказательств было невозможно, потому такую теорию они отложили, пока один из бастайши, под гнетом рыцаря лорда Ландьяна, не признался, что помогал переносить сундук наемника и он был слишком тяжел для обычных вещей по типу мечей или одежды. А следом, по прибытии, команда моряков решила отпраздновать своё отличное плавание и сработанное дело, наемник, понятное дело, не отказался. Хотя Айене это показалось странным, неужто все помешаны на этом эле? Немного пригубив низкосортных напитков, тот бастайши (рассказчик) помог отвести наемника до его оплачиваемой хижины, ну и как не обчистить содержимое сундука, который он привез? Владелец в стельку пьян и видит девятый сон, а набрать мелочи и обзолотится лишним не будет. Так он и думал, пока не открыл сундук и не увидел спящую девочку, по описанию так похожую на новую служанку дома Дарк. Вот это совпадение! Так вот как выглядела новая версия происходящего, исходя из всего, что разыскали лорды: Айену хотели убить с помощью дракона семьи. Второй год он не вылупляется, а значит есть шанс, что и не вылупится вовсе, а значит для других драконов человек без своего зверя — пустая оболочка. Это не удалось, поэтому пришлось идти на крайние меры и убивать ее вручную, хотя можно предположить, что это сначала и планировалось, но из-за опасности быть пойманными сделали вот такой вот план убийства драконом. Когда Айена все это слушала челюсть ее отпала и пробила пол замка, опускаясь в подземелья. Она бы никогда до такого не додумалась и даже не нашла бы подозреваемых. Следующее, что ее интересовало, это почему Рейелла не призналась, что девчонка тоже подослана ею? Бабка же сама описала внешность новенькой! Это было сделано чтобы отвести следы от себя или она не знала, что Эйнар Таргариен пошлет девчонку? Этого Айена не узнает, так как вопроса она задать не может, а просто рассказать об этом лорды не хотят или умалчивают. Еще вопрос был в обезглавливании девчонки — кто это сделал? Предположений много, но ни одно не сходилось. Было выдвинуто два, более подходящих, но они в какой-то степени конфликтовали с прошлым обсуждением по поводу поведения Рейеллы. Первое предположение: Рейелла подослала на убийство девчонки, чтобы замести следы, а девушка не успела убежать и ее убили. Но так жестоко? Зачем? Второе предположение: Девочка могла за время пребывания в Валирии перейти кому-то дорогу. Она явно была не здешняя, а в борделях ценят такую «красоту». Может, кто-то приухаживал за такой прекрасной девушкой? Или она кому-то не понравилась? Или посчитали рабом? Все это неизвестно, и скорее всего, не раскроется, так как Айена могла только терзаться сомнениями над догадками и придумывать новые, потому что про Рейеллу не было ни слуха, ни духа. Где же она и что с ней сделали? Айена не знала Таргариенов, но их поступок и то, как отзываются о них остальные заставляет ее затаить злобу на них глубоко в сердце. Ее вторая смерть из-за сумасшествия одного из Таргариена — причина, по которой у нее возникало некое отвращение в груди. Она не понимала этих чувств, как и не понимала все вокруг. Последующие дни пролетали, будто пыль. Первые два дня после событий признания Айена вместе с Гаэль открывала все подарки и даже умудрилась открыть подарки Эйеля, но это чистая случайность и они постарались завернуть все обратно (как мы понимаем, детские ручки сделали это не особо аккуратно). Эйель ворчал на девочек, а они смеялась с его выражения лица. Далее к новым занятиям на дню добавилась Велисса. Приходила после обеда и обучала Айену некоторым правилам женского этикета. Малышка после уроков весь остальной день проводила с кипящей головой, запоминая все, что говорила ей Велисса. Та, в свою очередь, хоть и старалась ее не перенапрягать, но в некоторые моменты, во время обучения, заставляла ее работать физически, а не только умственно. Поэтому Айена была уже усталая к концу середины дня. Неделя сменилась двумя, а следом месяцем. Новостей про Рейеллу — никаких. Она не видела бабку, не слышала о ней, даже Гаэль спрашивала: где она? На что Айена загадочно молчала, впрочем, как и всегда. Как и говорил Лейер, мейстер Олисс приходил заниматься с Айеной валирийским. Каждое утро, за пару часов до обеда он приходил, и Айене пришлось научиться вставать раньше, а не к полудню, как она привыкла. Вытянуть за месяц из девочки он ничего не смог, но уже знакомые слова «яйцо» и «лунарис» она произносила четче. Он начинал с самого простого — букв, звуков и связок. Все, к радости мейстера, она произносила хорошо. Айена наконец научилась говорить слова сразу, а не думать, чтобы сказать их вслух. Продвижение в обучении шло полным ходом, и Айена смогла стоять самостоятельно, но каждый шаг сопровождался падением на подложенные подушки. Она ощущала себя живой, словно пробудилась от вечного сна или ее расколдовали от немого существования. Она стремилась поскорее освоить все то, чему ее учили и хотела перейти к более сложным урокам. Но это ее ожидает не менее, чем через год. За месяц постоянной занятости, разум вытеснил произошедшее. Айена вспоминала про это только тогда, когда Гаэль вспоминала про Рейеллу. Типичный день проходил по расписанию: завтрак, мейстер, обед, Велисса, близнецы или Вейегон, ужин, сон. Но после занятия с гувернанткой в гостиную зашел Лейер. Выглядел мужчина устало, темные круги легли под глаза, прибавляя к возрасту лет десять. — Добрый вечер, Айена, — мужчина подошел к малышке, — давно мы с тобой не виделись, много работы. — Он улыбнулся, — вижу, твоя учеба идет полным ходом. У меня для тебя есть авантюра, твой отец согласился и я этому безмерно рад. Мужчина поднял Айену на руки и заправил ее волнистые волосы за ухо. «Мне кажется, я знаю, что это за авантюра и я ей недовольна. Приятно, что верят в меня, но я вот вообще не особо уверена в этой теории.» — Думала Айена и вопросительно произнесла: — Лунарис? — Она надеялась, что он поймет суть слова и поведет ее уже к привычному дракону, а не громадине Галлоса. — Нет, не Лунарис, кое-кто побольше, — вышел из палат Лейер и пошел на выход из замка. Айене не нравилась эта затея, но спрыгнуть с рук и убежать не давалось возможности. Как тяжело быть ребенком! Когда она научиться бегать, то самое первое, что она будет делать, когда к ней будет приходить Лейер с «Авантюрой» — убежит куда подальше, иначе зачем ей жертвовать второй жизнью? Пока они шли к логову Айена надеялась на разумность деда, но с каждым его веселым возгласом эта надежда исчезала. Из входа в драконью обитель повеяло холодом, и Айена поежилась. В пещере ее уже ожидал Галлос, несколько рыцарей и драконоблюстители с плетками. Галлос, кстати, без нее тоже не обошелся. Усмирив к приходу Айены и брата Виесту плетью, он встал в пол-оборота, дабы видеть и эмоции дракона и пришедших. — А вот и Виеста, — обрадовано сказал Лейер. «Чему тут радоваться, это же чудовище! Оно размеров статуй на вершинах башен! Футов пятьдесят, не меньше. Я к такому и близко не подойду, нет-нет» — Айена завертелась на руках Лейера, боясь, что Виеста не послушает ее и спалит заживо. — Как твое самочувствие, Айена? — Спросил Галлос и взял малышку с рук брата, — она немного грозная, но на самом деле очень любвеобильная, только ты никому, — шепнул лорд, пытаясь унять и свой страх по поводу драконицы. Морда зверя опустилась к земле. Ветвистые рога росли из самой макушки до челюстей. Айене показалось сначала, что это огромные клыки, но даже так расслабиться не удалось. Желтая чешуя переливалась зеленцой. Яркие глаза смотрели на малютку с подозрением. Пасть драконицы приоткрылась, обнажая острые зубы и выпуская зловонный запах смерти. Она презрительно зарычала, останавливая своего всадника с гостьей. Виеста повернула голову в сторону, поднося ее ближе к идущим и рассматривая их глазом внимательнее. Сердце Айены пропустило удар и руки вспотели от страха. «Ну привет, дракоша…» — Она нервно сглотнула, — «Ты поприветливее Лунарис. Он сразу решил сжечь нас» — Айена вытаращила зенки, боясь вздохнуть. — Виеста, спокойно, это моя дочь, — протянул руку навстречу своему дракону Галлос, но она проигнорировала, поднимая свою голову к потолку пещеры. Пасть снова открылась, и утробно рычание перешло в оглушающий визг, предупреждающий всех. «Видимо, в твоей доброжелательности я немного ошиблась, извини, я пожалуй, не буду тебя доставать.» — Губы дрогнули в обратной улыбке, когда слюни полетели на нее и Галлоса, оставляя липкий слой. Айена похлопала мужчина по плечу, чтобы они ушли, но он воспринял этот знак по-другому, поэтому поставил ее на пол. После сразу же закричал приказы драконице, чтобы она перестала. — Виеста! Служи! — Хлестнул длинной плетью по воздуху мужчина, чтобы осадить зверя. Айена разочаровано смотрела как Виеста не слушалась приказа. Она стиснула руки и уже представляла кончину, как в голове само по себе появлялось имя драконицы, которая прекратила уже свой крик и злобно застучала когтями крыльев по камню. «Виеста, Виеста, зачем я это повторяю, не знаю… Может стоит попробовать как с Лунарис — произнести твое имя вслух?» — Айена кашлянула и закрыла глаза, сосредотачиваясь на прошлых уроках. Она вспоминала как произносила связки букв и ее первые слова. Горло запершило и сердце застучало тревожнее. Воздух стал гуще и Айена поняла, что Виеста собирается сделать, но крики отступления и успокоения дракона она не слышала, поэтому продолжила свой ритуал. «Давай же, Виеста, я твоя матерь, мама, я же тебя породила, так ведь?» — Не веря своим мыслям, проносила Айена и почувствовала горячее дыхание. Сзади кричали драконоблюстители и Галлос, который собирался взять дочь и убежать, но дракон решил сделать по другому. Преградив людям своим крылом с зелеными перепонками проход, она закрыла девочку. Лейер кричал на подчиненных, что они бездари и не могут усмирить дракона. Галлос было собрался залезть на дракона и бил по шее драконицы, но та гневно зарычала и опустила голову к Айене. Девочку челюстью задело существо, и малышка грохнулась назад. Айена бесстрашно, сама поражаясь, открыла глаза и перед глазами возникла морда дракона. Поддаваясь влиянию неведомого, она раскрыла руки и дракон, не спеша, поднесла челюсть к рукам. Она впервые обняла дракона и в груди разлилось тепло. После Виеста взмахнула крылом и отставила его, чтобы собравшиеся перестали бить ее. Все были удивлены и драконоблюстители, видевшие как она усмирила двух драконов сразу легли ниц. Кто-то молился богам, другие славили Айену, называя Матерью. Галлос и Лейер в немом шоке смотрели на происходящее и лорд дома склонился над каменной кладкой. — Матерь здесь и она принесет жизнь и процветание, долгая ночь падет и Матерь возродит нас к жизни, — затвердил громким и твердым голосом мужчина, — возрадуйтесь же благословению богов! Во славу огню! Во славу богам! Во славу Валирийскому Фригольду! Во славу драконьей Матери! Рыцари и слуги следом за своим господином припали к холодному камню, встав на колено, и склонили головы. Они повторяли слова своего лорда, не зная, что их ждет. Айена гладила чешуи Виесты и сердце пропускало удары, слушая молитвы. Кожа покрылась гусиными пузырями. "Это происходит все взаправду?"