Любовь – это проклятие, наложенное добровольно

***

— Я сразу сказала, что это плохая идея, — произнесла Гермиона голосом, которым обычно зачитывают правила безопасности на борту самолёта. В гостиной стояла ёлка, вернее то, что пыталось быть ей. Дерево слегка подрагивало, издавая тихие шорохи и временами… дышало. — Это живая магическая ель, — гордо сообщила Беллатрикс, обвешивая её шарами, один из которых подозрительно шептал «беги». — Редкая, праздничная и ооочень обидчивая, если к ней плохо относиться. — Она только что попыталась меня укусить. Как мне её украшать? — Она просто чувствует твой скепсис. Тебе нужно расслабиться. — Белла, Новый год — это свечи, огоньки и уют. А не угроза для жизни на каждом шагу. — Ты просто не умеешь радоваться, — фыркнула Беллатрикс. — В детстве тебе, наверное, дарили книги вместо игрушек. — И я была счастлива. — Ужасно. Беллатрикс наклонилась к ёлке и прошептала: — Потерпи. Она рациональна, но иногда всё же умеет веселиться. Если повезёт… Ёлка зашуршала и перестала шевелиться. — Видишь? Мы нашли с ней общий язык. Гермиона тяжело вздохнула.

***

На столе стояли салаты. Один из них слегка дымился. — Это оливье? — устало спросила Гермиона. — Да, но я добавила щепотку огня для атмосферы. — Беллатрикс… — Я стараюсь, — перебила она с вызовом. — Это, между прочим, мой первый Новый год после Азкабана и лозунгов «Слава Тёмному Лорду». И, хочу отметить, он получается почти… домашним. — Если дом в итоге останется цел. Беллатрикс недовольно нахмурила брови. — Ты должна быть благодарна. Я оживляю пространство вокруг. Гермиона закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Давай договоримся. Ты не используешь магию и мы спокойно доживаем до полуночи. — Скучно. — Зато мы всё же встретим наступающий год. — Ладно, — вздохнула Беллатрикс. — Но если шампанское не взорвётся, я буду разочарована.

***

За десять минут до полуночи они вместе сидели на диване. Гирлянда мигала неровно, а ёлка подозрительно молчала. Беллатрикс крутила бокал в руках, задумчиво смотря куда-то сквозь него. — Ты знаешь, — сказала она вдруг, — раньше я ненавидела праздники. — Почему? — Слишком много ложной надежды. — А сейчас? — Сейчас… — она усмехнулась. — Сейчас я сижу с ведьмой, которая переживает за салат, ёлку и моё психическое состояние. И почему-то не хочу это испортить. Гермиона посмотрела на неё, улыбаясь. — Ты живёшь здесь. — Вот именно. Часы начали бить. Один. Два. — Если ты сейчас начнёшь говорить тост, я применю на тебе заклятие, — предупредила Гермиона. — Я не идиотка. Просто загадаю желание. — Какое? Беллатрикс склонилась к её уху и прошептала: — Чтобы ты не переставала смотреть на меня так, будто я твоя худшая ошибка… и самое большое счастье. Полночь. Ёлка вспыхнула огоньками, салат перестал дымиться, а где-то за окном раздался фейерверк. Гермиона медленно выдохнула. — С Новым годом, Беллс. — С новым годом, Грейнджер. Они чокнулись бокалами. — И да, — добавила Беллатрикс, ухмыляясь, — я люблю тебя. Но если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я буду всё отрицать. — Конечно, — спокойно ответила Гермиона. — Как и всегда. Это был, пожалуй, самый нормальный праздник в их жизни.