Тень Звезды Блэков

      Большой зал был неузнаваем. Днём здесь обычно стоял привычный гул голосов, звенел смех, разливались кружки с тыквенным соком, и запах свежеиспечённых булочек тёплой волной тянулся от кухни. Но сегодня всё было иначе. Воздух, казалось, стал гуще, напоённый тихим ожиданием. Длинные столы отодвинули к стенам, и теперь пространство зала раскрылось огромное, торжественное, будто другое измерение.       Тысячи свечей плавно парили под зачарованным потолком, отражаясь в чёрном зеркале пола. Камень блестел, как ночное озеро под лунным светом, и стоило сделать шаг, так сразу казалось, будто идёшь по воде. С потолка мягко спадали тени облаков, серебрился свет звёзд и на миг можно было поверить, что стоишь не в школе, а под открытым небом.       По залу эхом отдавались шаги профессора Макгонагалл. Ровные, отмеренные, будто они задавали невидимый ритм всему пространству. В этом звуке было что-то убаюкивающее и одновременно тревожное, словно в самом воздухе присутствовала строгая магия порядка. Ученики стояли кучками. Гриффиндор бок о бок со Слизерином, как кошки и собаки, вынужденные находиться в одном пространстве. Девушки перешёптывались, приглушённо смеясь и украдкой поправляя волосы. В их глазах сверкали предвкушение и лёгкое волнение. Мальчики же выглядели совсем иначе. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то прятал руки в карманы, притворяясь, что ему всё равно, а кто-то глядел на пол, будто молился, чтобы его не выбрали.       Атриа стояла в стороне, чуть ближе к группе слизеринцев. Пальцы её едва заметно скользили по рукаву мантии. Привычка, когда она задумывалась. Она чувствовала, как воздух вибрирует от света и ожидания. Всё казалось немного нереальным, как сон, в котором стены Хогвартса вдруг ожили, наблюдая за ними.       — Как вы уже знаете, — начала Макгонагалл, и даже её голос казался частью этого волшебного момента, — в этом году Хогвартс является принимающей стороной Турнира Трёх Волшебников.       Шум мгновенно усилился. Кто-то ахнул, кто-то засмеялся, кто-то обменялся восторженным взглядом. Но одно движение бровей профессора, и все звуки словно оборвались.       — В честь этого события состоится Святочный бал, — продолжила она, делая шаг вперёд, — это древняя традиция, господа, и я ожидаю от каждого из вас достойного поведения.       Её слова разлились по залу, как холодная волна. И в тот же миг атмосфера изменилась. Девушки вспыхнули радостью, заговорили сразу все, кто-то захлопал ладонями, кто-то уже обсуждал платья и причёски. От их восторга воздух наполнился шелестом голосов, будто крыльями сотен невидимых фей.       А вот мальчики выглядели иначе: кто-то хмурился, кто-то украдкой косился на подруг, а Гарри, кажется, мысленно просил вселенную о пощаде. Рон что-то пробормотал под нос, и Гермиона, стоявшая рядом, едва заметно улыбнулась, пряча смешок.       Атриа слушала всё это, чуть склонив голову. Ей нравилась эта волна жизни, редкий случай, когда все дома Хогвартса звучали в унисон. Даже свет от свечей, казалось, стал теплее. Макгонагалл, тем временем, достала старый граммофон. Тот стоял у преподавательского стола, потёртый, с латунной трубой, в которую отражались свечи. Когда она опустила иглу, воздух заполнил мягкий треск, а затем плавная, почти волшебная мелодия.       Старинный вальс. Медленный, чарующий, будто ожившая память. Звук прокатился по залу, обволакивая стены, отражаясь под потолком, словно в воздухе зажглись невидимые ноты. Музыка звенела хрустальной лёгкостью, от неё хотелось выпрямить спину, поднять голову, вдохнуть глубже.       — Молодые люди, пригласите леди, — сказала Макгонагалл, складывая руки на груди, — не стесняйтесь. Это всего лишь репетиция.       Но никто не двинулся. В зале стало так тихо, что можно было услышать, как игла мягко царапает пластинку. Даже свечи, казалось, замерли.       Блэк ощутила, как сердце замирает на такт, словно сама магия ждала первого шага. Она бросила взгляд на слизеринцев: Тео стоял рядом с Блейзом, задумчивый, с привычно спокойным лицом, но пальцы на его руках были напряжены.       Макгонагалл подняла подбородок, приподняв бровь.       — Что, никто? — произнесла она, и её голос мягко, но уверенно разрезал тишину, — Вы ведь не думаете, что девушки будут приглашать вас?       Смех прокатился по залу, но напряжение не спало. Мальчики нервно переглядывались, девушки прятали улыбки, а музыка всё играла, будто сама подталкивала к первому шагу.       Слизеринцы стояли немного обособленно, как будто им принадлежала сцена. Атриа с Дафной Гринграсс стояли у стены, наблюдая за остальными. Дафна тихо хихикнула, поправляя мантию.       — Только посмотри, — кивнула она в сторону Пэнси и Миллисент, стоявших чуть поодаль, — Сейчас начнут охоту.       Пэнси действительно уже с блеском в глазах шептала.       — Представляешь, если Драко пригласит меня? — она мечтательно вздохнула, — это было бы идеально.       — Мечтать не вредно, — ответила Миллисент, скрестив руки, — Малфой вообще кого-нибудь пригласит? Или опять будет делать вид, что ему никто не пара?       — Он просто знает себе цену, — отрезала Пэнси, бросив взгляд через плечо, — И вряд ли снизит планку ради кого попало.       Атриа, слышавшая часть их разговора, чуть улыбнулась краешком губ. Дафна, скосив на неё взгляд, фыркнула. Блэк усмехнулась, но ничего не сказала. Она обвела взглядом весь зал, Драко стоял у колонны, руки в карманах, выражение лица привычно холодное. Однако по глазам было видно, что он всё слышал.       Пэнси Паркинсон продолжала говорить, не замечая, как каждое её слово будто царапает его самолюбие.       Драко медленно выдохнул. Словно внутри что-то кольнуло. Не гнев, нет, скорее… раздражённая гордость.       Обсуждают, будто он трофей.       Парень бросил взгляд в сторону Атри. Она стояла под мягким светом свечей. Такая спокойная, уверенная, с тем самым непроницаемым выражением, которое раздражало и восхищало одновременно. Её глаза мельком встретились с его, и в них лёгкая насмешка.       Драко приподнял подбородок. Решение пришло мгновенно: если уж все ждут зрелища — они его получат.       — Ну? — лениво произнёс Блейз Забини, облокотившись на колонну рядом с Тео Ноттом, — и кого пригласишь? Или опять будешь делать вид, что тебе всё равно?       Теодор скользнул взглядом по залу и остановился на Атрии. Она всё ещё стояла с Дафной, слегка наклонившись, будто что-то рассказывает, и смеялась. Свет свечей скользил по её волосам, глаза будто ловили звёзды из потолка.       — Не знаю, — пробормотал он, —Может, позже?       — Позже она уже будет с кем-то танцевать, — Блейз прищурился, — и, боюсь, не с тобой.       Нотт нахмурился, но не ответил. Внутри что-то кольнуло, слишком знакомо.       Тем временем Макгонагалл хлопнула в ладони, и музыка зазвучала чуть громче.       — Ну же, — произнесла она с нажимом, — Молодые люди, не стесняйтесь!       На фоне общего замешательства шаги Драко прозвучали особенно отчётливо. Он вышел вперёд, направляясь прямо к кузине. Голоса стихли, будто зал задержал дыхание.       Малфой остановился перед Блэк.       — Атриа, — ровно произнёс он, глядя прямо в глаза, — не возражаешь помочь профессору и показать пример остальным?       Девушка приподняла бровь.       — Пример, значит? — в её голосе скользнула тень улыбки, — Или ты просто решил выделиться?       — Разве это не одно и то же? — холодно, но с лёгкой насмешкой ответил он.       Она не удержалась от короткого смешка и протянула руку.       — Ладно, Малфой. Веди.       Когда они вышли в центр зала, музыка словно обрела ритм под их шаги. Макгонагалл одобрительно кивнула. Свечи отражались в чёрном каменном полу, словно звёзды на воде. Атриа двигалась плавно, точно, а Драко держал осанку так, будто родился для этого.       Тео замер, следя за ними. В груди неприятно заныло, но он даже не позволил себе вздохнуть.       — Ну вот, — тихо сказал Блейз, качнув головой, — ты все-таки тормоз, Нотт.       Гарри, стоявший среди гриффиндорцев, нахмурился. Его настороженный, почти защитный взгляд метнулся к сестре. Он её пригласил? Серьёзно?       Но когда музыка усилилась, Атриа повернулась в танце, а на её лице мелькнула лёгкая спокойная улыбка и Гарри чуть опустил плечи. Она была в своей стихии. И никто, даже Драко Малфой, не мог заставить её быть кем-то иным.       Музыка стихла плавно, словно свечи устали держать пламя. Профессор Макгонагалл кивнула, и в зале снова зашуршали мантии, зашептались голоса.       — Превосходно, мистер Малфой, мисс Блэк, — произнесла она с удовлетворением, — Остальные — берите пример.       Атриа улыбнулась, отступив на шаг, и позволила Драко отпустить её руку.       — Кажется, ты всё-таки спас честь Слизерина, — сказала она тихо, с лёгкой усмешкой.       Драко едва заметно склонил голову.       — Кто-то же должен был, — Его глаза блеснули иронично, — И, признаюсь, ты выглядела вполне достойно для моей партнёрши.       — О, как щедро, — усмехнулась она.       Он коротко хмыкнул, не скрывая удовольствия от словесной игры, и отошёл к Пэнси и остальным, которые тут же начали сыпать комплиментами и вопросами.       Блэк осталась стоять у края зала, чуть отдышавшись. В свечном свете её лицо казалось мягче, чем обычно. Спокойное, задумчивое, словно музыка ещё звучала где-то внутри. И тут рядом раздался негромкий голос.       — Хорошо танцуешь.       Она повернулась. Теодор стоял чуть в стороне, руки в карманах, будто пришёл случайно. Его обычно невозмутимое лицо хранило ту самую сдержанность, но глаза предательски теплее, чем обычно.       — Спасибо, — ответила она просто, но с лёгкой улыбкой, — Хотя, по правде, давно не танцевала. Последний раз с дедушкой во Франции.       — Вышло… естественно, — тихо сказал он, не глядя прямо на неё, — Как будто ты знала каждый шаг заранее.       — Может, просто хороший партнёр. — Она пожала плечами, но, заметив, как он чуть отвёл взгляд, добавила мягче, — или просто удачный момент.       Тео на секунду задумался. Внутри него всё было странно смято: раздражение на Драко, желание что-то сказать, страх, что прозвучит глупо. Почему это вообще задело меня? Это же Малфой. Её кузен.       — Да, наверное, — произнёс он, чуть хрипло, — момент.       Она посмотрела на него внимательнее.       — Ты ведь мог сам кого-то пригласить, — заметила она спокойно,— Это же просто репетиция.       — Я не люблю спешить, — ответил он.       — Иногда, — сказала она тихо, — если слишком долго думаешь, момент проходит.       Он поднял на неё взгляд и на миг всё вокруг будто замерло. Гул голосов стал далеким, свечи затеплились мягче. Она стояла близко, в глазах спокойствие и какой-то невесомый свет, тот, что появляется только в моменты, когда никто не играет роль.       Тео едва заметно усмехнулся, будто признавая поражение.       — Как думаешь, на самом балу я успею?       — Посмотрим, — ответила она, шагнув к остальному потоку учеников.       Но в её улыбке мелькнула искорка. Не насмешки, а обещания. Блейз хлопнул его по плечу, проходя мимо:       — Мерлин, Нотт, с таким подходом у тебя нет ни единого шанса.       Тео хмыкнул, но взгляд его всё ещё был устремлён туда, где мгновение назад стояла Атриа. Не успел сегодня. Но успею.

***

      До бала оставалось около месяца, но Хогвартс уже жил предчувствием праздника. Каждый день в замке чувствовался иначе, будто само время стало медленнее, мягче, обволакивая стены серебристым дыханием зимы. Даже воздух изменился: стал хрустально-прозрачным, с примесью снега и хвои, тонко подслащённый ароматом тыквенного сока, доносившегося из кухни. Где-то высоко над залами скрипели от мороза оконные рамы, а призраки с любопытством заглядывали в залы, будто хотели убедиться, что праздник всё ещё существует и для тех, кто жив.       Девушки шептались в коридорах, затаив дыхание, обсуждая ткани платьев: атлас, бархат, мерцающий шёлк, спорили о цветах и причёсках, о том, кто пригласит кого. Мальчики делали вид, что им всё это безразлично, но взгляды украдкой, неловко скользили за каждой улыбкой, за каждым шелестом юбки. Атмосфера ожидания витала повсюду, словно сама магия готовилась танцевать вместе с учениками в Большом зале.       Атриа Блэк шагала по коридору после занятий, прижимая к груди книги по трансфигурации. На щеках лёгкий румянец от холодного воздуха, просачивавшегося сквозь щели старинных окон, а в мыслях совсем не формулы превращений.       Нет, там было имя. Седрик Диггори.       Одно его имя будто согревало изнутри, как солнечный луч, пробившийся сквозь хмурое зимнее небо. Она вспомнила их последнюю встречу в Хогсмиде, тот день, когда снег падал мягко и лениво, как будто сам волшебный город не хотел спешить. Витрины светились янтарным светом, в окнах кафе танцевали огоньки, и где-то рядом звенели рождественские колокольчики.       Седрик стоял напротив неё. Высокий, с непокорными каштановыми прядями, на которых таял снег. Он смеялся, когда она, смеясь в ответ, пыталась удержать кружку сливочного пива, из которой поднималась пышная ароматная пена.       — Осторожнее, мисс Блэк, — сказал он тогда, весело прищурившись, — ещё чуть-чуть — и мадам Розмерта выгонит нас за «пенный беспорядок».       Она рассмеялась. И в тот миг мир стал теплее. Всё вокруг витрины, фонари, снег, будто растворилось, оставив только их двоих.       Теперь, вспоминая это, Атриа чувствовала, как сердце начинает биться чаще, и пальцы непроизвольно сильнее сжимают книги.       — О чём задумалась? — раздался вдруг знакомый голос.       Слизеринка вздрогнула и обернулась. В дверях класса стоял Гарри. Весь растрёпанный, с книгой по защите от тёмных искусств и выражением лица, в котором смешались любопытство и лёгкая насмешка.       — О трансфигурации, — ответила она слишком быстро, почти автоматически.       — Ага, конечно, — Гарри прищурился, — лицо у тебя явно влюблённое, а не задумчивое.       Она фыркнула, стараясь выглядеть безразличной, и прошла мимо, но уголки губ всё же дрогнули.       — Ты начинаешь звучать как мама.       — Это потому что я волнуюсь за свою сестру, — заметил он, догоняя её.       Коридор, по которому они шли, был залит золотистым светом заката, скользившим по каменным стенам. С потолка медленно спускались зачарованные снежинки, мягко мерцающие, не таявшие даже на коже.       — Скажи, — продолжил Гарри небрежно, — если я приглашу тебя на бал, это будет… странно?       Блэк остановилась и резко повернулась к нему. Их взгляды встретились, и на миг всё вокруг словно растворилось. В его зелёных глазах не было ни насмешки, ни иронии, лишь лёгкая неуверенность и тёплое смущение.       — Почему странно? — спросила она мягко, — потому что мы как бы семья?       — Ну… да, — он почесал затылок, — Просто, мне кажется, так было бы легче.       Атриа улыбнулась, с той теплотой, что всегда жила между ними.       — Ты бы и правда пошёл со мной?       — Конечно! — выпалил он, слишком громко, потом смутился, — Ну… ты красивая, добрая, весёлая. Кто бы отказался от такой спутницы?       — Гарри Поттер, великий герой, готов позвать свою сестру на бал, — Она искренне посмеялась и легко покачала головой, — но, знаешь… не думаю, что это будет правильным.       — Почему? — Он вскинул брови.       — Потому что тебе стоит наконец пригласить её.       Гарри застыл. На лице мелькнула растерянность, будто она произнесла заклинание, выбившее из него воздух.       — Кого «её»? — спросил он, стараясь выглядеть невозмутимым. Атриа чуть склонила голову, её улыбка стала мягче, почти заговорщицкой.       — Чжоу Чанг. И не делай вид, будто я не вижу, как ты на неё смотришь на тренировках по квиддичу.       Он покраснел мгновенно, как будто кто-то наложил на него заклятие жара.       — Я просто… она из Когтеврана, и…       — И что? — с нежной насмешкой спросила Блэк, — Ты сражался с василиском и драконом, Гарри! Думаю, пригласить девушку на бал — не самая страшная битва в твоей жизни.       — Когда ты так говоришь, мне кажется, будто отец говорит через тебя.       — Может, и говорит, — мягко ответила она, глядя куда-то вдаль, где за окнами падал снег, — только не тяни. Иначе кто-нибудь другой её позовёт.       Поттер посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти взрослое.       — А ты? — спросил он негромко, — Тоже надеешься, что кто-то позовёт?       Атриа отвела взгляд, опустив ресницы. На губах дрогнула едва заметная улыбка.       — Посмотрим, — сказала она тихо.       — Он будет идиотом, если не позовёт, — уверенно сказал Гарри. Она посмотрела на него, и в её карих глазах зажглось тепло.       — Спасибо, братец.       Они пошли дальше. В воздухе кружился лёгкий зачарованный снег, переливаясь всеми оттенками серебра. Коридоры Хогвартса дышали волшебством, а издалека доносились тихие репетиции рождественских песен — хор слизеринцев и пуффендуйцев спорил о тональности.       Гарри что-то говорил о Чжоу, сбивчиво, с искренностью, от которой Атриа не могла не улыбнуться. А сама она шла рядом, слушала вполуха и всё же где-то глубоко внутри ждала. Ждала того самого взгляда, того мгновения, когда Седрик подойдёт к ней в толпе под сводами Большого зала, где звёзды сияют на заколдованном потолке… и просто скажет, негромко, с улыбкой,       — Ты пойдёшь со мной?

***

      Поздний вечер в Слизерине нес за собой особую тишину, ту, что словно дышит магией. За огромными подводными окнами мягко кружился снег, его белые хлопья растворялись в тёмной воде Чёрного озера, и свет изумрудных ламп танцевал на стенах, будто зыбкие тени русалок. В воздухе стоял чуть влажный запах мха и старого камня, а где-то в глубине раздавался глухой, едва слышный рокот, как дыхание самого замка.       Атриа сидела у камина, поджав ноги под себя, в уютном кресле, укутанная в мягкий плед. В руках раскрытая книга о великих колдунах эпохи Мерлина, но глаза её давно перестали следить за словами. Пламя от зачарованных дров переливалось зелёными и серебряными отблесками, и каждая искра будто оживала, превращаясь в крошечную саламандру, взвивавшуюся вверх и исчезавшую под аркой камина.       Мысли её блуждали где-то далеко. Перед внутренним взором то и дело возникал Седрик. Его улыбка, тёплая, почти смущённая, как солнечный луч в декабрьский день. Как он слегка наклонил голову, когда прощался с ней в Хогсмиде. Его светлые и внимательные глаза. Пригласит ли он её? Или он уже пригласил кого-то другого?       Она тихо вздохнула, пытаясь прогнать ненужную тревогу. Всё ещё слишком рано, сказала себе Атриа. Бал ведь через месяц. Но сердце почему-то стучало чуть быстрее, словно не верило разуму.       — Милая Блэк, как я погляжу, вы утонули в раздумьях, — раздался рядом весёлый голос.       Девушка вздрогнула и подняла взгляд. Дафна Гринграсс плавно опустилась рядом на диван, запахнув изумрудный кардиган и кокетливо перекинув через плечо густую светлую прядь. В руках у неё был свёрнутый в трубочку пергамент с розоватым сургучом и чуть смазанной печатью.       — Раздумья — это благородно, — ответила Атриа с улыбкой, откладывая книгу, — Особенно перед балом.       — Ах, бал... — Дафна мечтательно вытянула ноги, и пушистые белые тапочки нелепо выделились на фоне строгого слизеринского интерьера, — Между прочим, у меня отличные новости. Блейз пригласил меня!       Атриа моргнула, на лице её появилось искреннее удивление, за которым тут же последовала мягкая, тёплая улыбка.       — Правда? Это замечательно! Хотя,— она чуть прищурилась, — Наверное, не совсем неожиданно.       — Ну, мы с ним всегда отлично ладили, — Гринграсс довольно улыбнулась, — Он сказал, что хотел бы пойти с девушкой, которая не наступит ему на ногу во время вальса. Я решила, что это почти комплимент.       Атриа засмеялась, звонко и искренне, как будто от смеха воздух в подводной гостиной стал чуть светлее.       — Почти, — согласилась она, покачав головой, — от Забини это очень хороший комплимент.       — А вот Драко, — с деланным вздохом сказала Дафна, — пригласил мою сестрёнку. Асторию!       — Асторию? — изумлённо переспросила Блэк, — но она же только на третьем курсе!       — Именно, — Дафна всплеснула руками, — Но Драко заявил, что не желает устраивать «танцевальный аукцион», — Она передразнила его надменным тоном: — «Пусть всё будет достойно и… семейно». Как будто бал — собрание родов, а не праздник!       Атриа улыбнулась, представив Драко в этой позе, чуть вздёрнутый подбородок, ледяной взгляд, идеально выглаженная мантия.       — В этом все Малфои, — сказала она, — Хотя Астория, думаю, в восторге.       — Ещё бы, — фыркнула Дафна. — Вчера весь вечер крутилась у зеркала, выбирала между голубыми и серебряными лентами. Даже у Джинни Уизли совета спрашивала в коридоре, представляешь?       Атриа подняла брови.       — У Джинни? Они же вроде однокурсницы, да?       — Ага. И вроде бы ладят. — Дафна прищурилась, задумчиво глядя на пламя, — забавно, правда? Младшая Гринграсс и младшая Уизли обсуждают платья. Это же почти мир между факультетами.       — Чудеса случаются, — улыбнулась Атриа.       Некоторое время они сидели молча, слушая потрескивание дров и тихий плеск воды за стеклом. Потом Дафна наклонилась вперёд, лукаво блеснув глазами.       — Так что, Седрик уже пригласил тебя?       Сердце Атрии сбилось с ритма. Она опустила взгляд, будто разглядывая узор на мантии.       — Ещё нет, — тихо ответила. — Может, просто рано. Бал ведь не завтра.       Дафна изогнула бровь, улыбаясь так, будто знала гораздо больше, чем говорила.       — Или он просто готовит эффектное приглашение, — предположила она.       — Или он просто занят, — попыталась пошутить Блэк, но голос выдал лёгкую нотку сомнения.       — Ну-ну, — протянула Дафна, нарочито небрежно, сворачивая свой пергамент, — если он будет слишком медлить, у тебя всегда есть запасной вариант.       — Вариант? — переспросила Атриа, приподняв бровь.       — Тео, — ответила Гринграсс с притворной невинностью, будто говорила о погоде.       Девушка фыркнула и покачала головой, чувствуя, как лёгкий румянец вспыхнул на щеках.       — Не думаю, что Нотту вообще интересны все эти танцы и платья. Он скорее сбежит в библиотеку, чем будет наблюдать, как кто-то теряет голову.       — Может быть, — сказала Дафна задумчиво, — но мне кажется, если кто и не потеряет голову, то только потому, что он уже давно знает, кто её забрал.       Атриа на мгновение замерла, встретив её взгляд.       — Что ты имеешь в виду?       Гринграсс лишь загадочно улыбнулась.       — Ничего. Просто мысли вслух.       Снова наступила тишина. Где-то далеко в толще воды мелькнула огромная тень кальмара, и мягкое свечение ламп заиграло на их лицах. Атриа посмотрела на огонь и подумала, что, может быть, Дафна права. Может, она и правда слишком много думает. Но ведь невозможно не думать, когда зима пахнет ожиданием, а впереди волшебный вечер, где всё может измениться.       — Ты, как всегда, слишком проницательна, — тихо сказала она.       — А ты, как всегда, слишком романтична, — ответила Дафна с нежной усмешкой.       Часы пробили полночь, звеня тонко и серебряно. Гостиная постепенно опустела, пламя угасало, оставляя лишь мерцание зелёных углей. Атриа встала, собрала плед, и, прежде чем уйти в спальню, задержала взгляд на подводном окне.       Ночь опустилась на подземелья Хогвартса густой, вязкой тишиной. В спальне Слизерина горели лишь несколько зачарованных свечей, их пламя едва дрожало под зелёными балдахинами кроватей, отбрасывая мягкие тени на шёлковые покрывала. За массивными подводными окнами тёмная вода Чёрного озера колыхалась, как живое существо, и время от времени глухо гудела, будто вздыхала.       Блэк лежала на спине, не раздеваясь до конца, уткнувшись взглядом в полупрозрачную ткань балдахина. На подушке пахло чем-то успокаивающим. Мятой, лавандой и немного дымом от камина, но сон не приходил. Мысли, словно светлячки, не давали покоя, вспыхивали, гасли, снова оживали.       Перед глазами вставал Седрик. Как он смеялся, чуть склонив голову. Как поправил перчатки, прежде чем подать ей руку, когда они гуляли в Хогсмиде. Его голос — низкий, добрый, уверенный.       И всё же, почему он не сказал ни слова про бал? Она вздохнула и повернулась на бок, обнимая подушку. Может, действительно рано. Может, он просто не хотел торопиться… или счёл, что она слишком гордая, чтобы ждать приглашения.       Но, как бы она ни убеждала себя, внутри что-то тихо ныло. Лёгкое, тянущее чувство, похожее на предчувствие. Вода за окном зашевелилась сильнее. По стенам комнаты скользнуло мерцание. Серебряные полосы, похожие на блики от чешуи невидимых существ. И в эту минуту ей вспомнились слова Дафны.

«Если кто и не потеряет голову, то только потому, что он уже давно знает, кто её забрал…»

      Блэк нахмурилась, прикрыв глаза.       — Глупости, — шепнула она в полутьму, — Просто Дафна сказочница.       Но внутри кольнуло что-то неясное. Вспомнился Тео: его спокойный, чуть насмешливый взгляд, как он всегда садился рядом на уроках, как мог молчать, но при этом, будто всё видеть. И как однажды, когда она промокла под дождём на поле для полётов, он без слов накинул ей на плечи свой плащ. Она улыбнулась краешком губ, сама не понимая, почему.       За окном гул воды стал чуть тише, и казалось, что где-то там, в глубине, гигантский кальмар лениво плывёт мимо, задевая щупальцем стену. Свет свечей дрожал, и от этого комната будто наполнялась дыханием. Словно живым, волшебным, тревожным.       Атриа закрыла глаза, но перед внутренним взором всё равно вспыхивали образы: Седрик, с его тёплой улыбкой… и Тео, с его тихим, чуть усталым взглядом.       Два разных мира, две тени, которые не давали покоя.       Она вздохнула, шепча в темноту:       — Хватит думать… просто усни.       Но мысли не слушались. Где-то над головой прокатился тихий, глубокий звон часов: полвторого ночи. И прежде, чем сон всё же взял своё, Атрии показалось, будто она слышит шёпот воды. Негромкий, почти человеческий, словно кто-то звал её по имени.

***

Прошло две недели.

      Время в Хогвартсе будто ускорилось декабрь окутал замок морозной дымкой, и снег, наконец, лег всерьёз. К утрам всё вокруг сияло хрусталём, а в воздухе пахло корицей, пылающими дровами и предстоящим балом.       Все только о нём и говорили. Дафна уже не отходила от зеркала, примеряя воображаемые украшения, и однажды, на выходных, буквально потащила Атрию с собой в Хогсмид.       — Нам нужно в «Шапку-невидимку», — заявила она решительно, — Это лучшее ателье для ведьм, если хочешь платье, увидев которое, все будут шептаться!       Блэк засмеялась, но всё же пошла. Дорога до деревни была как из рождественской открытки: сугробы искрились под солнцем, синицы чирикали в заснеженных ветках, а под сапогами хрустел лёд. Девушки шли, кутаясь в шарфы, изредка останавливаясь, чтобы смахнуть снег с плеч.       Когда они вошли в лавку, их сразу окутало тепло и запах ванили, ткани и магии.       «Шапка-невидимка» оказалась совсем не похожей на обычное ателье: на манекенах сами собой сменялись платья, то из шёлка цвета утреннего неба, то из тончайшего зелёного бархата. По стенам плавали отрезы материй, будто облака, а в углу сидела миниатюрная фея с сантиметром и блокнотом, делая пометки, когда очередное платье взмахом палочки меняло фасон.       — Добрый день, юные леди, — произнесла женщина в серебристой мантии. У неё были глаза цвета опала и мягкий голос, — Я мадам Ливьер. Вы, должно быть, к нам по поводу школьного бала?       — Разумеется! — Дафна тут же выпрямилась, — Нам нужно нечто… изумительное.       — Изумительное, — повторила мадам, улыбаясь, — это хорошее слово.       Пока с Гринграсс снимали мерки, Атриа бродила между манекенами. Платья переливались, словно живые. Одно сверкало, как роса на паутине, другое мягко дышало пурпуром. Дафна тем временем с воодушевлением описывала своё:       — Корсет — изумрудный, чуть темнее, чем глаза. Юбка многослойная, лёгкая, но не слишком. На плечах нужно прозрачную накидку, будто крылья. И немного серебряных нитей, но не блёстки, чтобы не выглядело вульгарно…       Атриа слушала, улыбаясь. У Дафны было видение своего платья. Яркое, детальное, как у художницы. А у неё только смутное ощущение цвета. Когда мадам Ливьер подошла к ней, юная Блэк слегка растерялась.       — Я… не уверена, чего хочу, — призналась она, — наверное, синий. Как ночное небо.       Мадам задумчиво наклонила голову.       — Синий, — произнесла она, глядя на Атрию пристально, почти сквозь, —Вам пойдёт. У вас глаза, как у тех, кто умеет хранить тайны.       Дафна усмехнулась.       — Её глаза вообще умеют всё и хранить, и выдавать.       Мадам мягко улыбнулась, взмахнула палочкой и воздух перед ними дрогнул. На манекене, словно из ниоткуда, начало проявляться платье: сначала силуэт, потом ткань. Материя струилась волнами. Глубокий, насыщенный синий с лёгким серебристым отливом. Лиф украшали тонкие нити, похожие на морозные узоры, а юбка спадала мягко, будто сама тень ночного неба.       — О, Мерлин, — выдохнула Гринграсс, — Это просто… сказка!       Атриа молчала. Она не могла отвести взгляд. Платье было простым и при этом завораживающим. Никакой показной роскоши, только ощущение чего-то тихого, волшебного и очень личного.       Будто оно знало, о чём она молчит.       — Думаю, это ваше, — сказала мадам Ливьер, чуть кивнув, — только добавим немного лунного света по краю. И немного тайны, без неё ни одно платье не живёт.       Когда они вышли из лавки, снег уже шёл гуще. Дафна болтала о фасонах, о туфлях, о причёсках, а Атриа шла молча, думая о другом.       О том, что прошло уже две недели. И Седрик так и не пригласил её. Они стали реже пересекаться. На переменах, в библиотеке, даже в коридорах Хогвартса. Если раньше он всегда улыбался, встречая её взгляд, то теперь: просто кивал, торопясь куда-то с книгами или мётлой под мышкой.

      «Тренировки, говорили друзья. У Пуффендуя скоро игра».

      Но внутри девушки всё равно было странное, колющее чувство, будто кто-то выдёргивал ниточку из ткани, и узор, едва начавший складываться, начинал расползаться.       — Всё хорошо? — спросила Дафна, заметив, как та задумалась. Атриа чуть улыбнулась.       — Просто думаю… может, всё это не имеет значения.       — Бред, — фыркнула Гринграсс, —Всё имеет значение. Особенно, если речь о бальных платьях и мальчиках, которые опаздывают с приглашением.       Атриа тихо засмеялась, но взгляд её всё равно остался задумчивым, обращённым куда-то в снег, где таял их след.

***

      Утро выдалось холодным, даже для Хогвартса. Снег за ночь выпал густым слоем и теперь искрился под первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь высокие окна. Воздух был прозрачным и звенящим, от него щеки сразу покрывались румянцем, а дыхание превращалось в белый пар.       Атриа шла по коридору, прижимая к груди стопку книг. Хотелось просто побыть в тишине. После вчерашнего визита в Хогсмид голова была полна мыслей, но не тех, что хотелось бы обдумывать. Платье вышло красивым, слишком даже, как пошутила Дафна. Но радость от этого будто растворялась в каком-то странном, непонятном чувстве.       Почему Седрик исчезает?       Она пыталась не придавать этому значения, но каждый раз, когда видела, как он смеётся с друзьями на тренировке, где-то внутри что-то кольнуло. Не больно, просто пусто. Библиотека встретила её привычной прохладой и запахом пергамента. За окнами кружился лёгкий снег, и свет скользил по корешкам книг, как по льду.       Атриа выбрала дальний стол у окна, разложила тетрадь, но взгляд всё равно блуждал, не задерживаясь на страницах. Она не сразу заметила, как рядом кто-то остановился.       — Не думал, что кто-то ещё приходит сюда в воскресенье утром, — прозвучал спокойный, чуть хрипловатый голос.       Атриа подняла глаза. Тео Нотт стоял напротив, в тёплом свитере цвета угля, с книгой под мышкой. Волосы чуть растрепались, на губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка.       — Я могла бы сказать то же самое, — ответила она, — Все нормальные люди в такую погоду спят.       — А мы, видимо, ненормальные, — заметил он, садясь напротив, не спрашивая разрешения.       Он открыл книгу, но взгляд всё равно оставался на ней. Не навязчиво, просто присутствующий. Атриа почувствовала, как щеки чуть потеплели, и, чтобы скрыть это, опустила глаза в конспект.       — У тебя что-то случилось? — вдруг спросил он.       — Почему ты решил, что что-то случилось? — Она подняла голову.       Тео пожал плечами, листая страницы.       — Просто… ты как будто сама не своя.       — Может, я просто устала, — мягко ответила она.       — Возможно, — кивнул он.       Они замолчали. Только звук перьев и шелест страниц наполняли пространство. За стеклом медленно проплывала снежная пыль, похожая на звёзды.       — Дафна рассказывала про ваши платья, — вдруг сказал Тео, поднимая взгляд, — Синий цвет, да?       Атриа улыбнулась краешком губ.       — Она всем рассказывает, да?       — Всем, — ответил он с едва заметной усмешкой, — но, если честно, я думаю, тебе пойдёт. Синий твой цвет.       — Почему ты так решил?       Он чуть задумался, глядя в окно.       — Потому что он глубокий. И кажется холодным, пока не узнаешь, что под ним прячется тепло.       Она замерла на секунду, не зная, что сказать. Что-то в его голосе, в этой тишине между ними всё звучало по-другому, чем раньше.       — Ты прям поэт, Тео, — сказала она, стараясь, чтобы прозвучало легко.       — Нет, — ответил он просто.       Он снова опустил взгляд в книгу, но уголки его губ чуть дрогнули. Блэк же, отворачиваясь к окну, поймала себя на том, что улыбается. Совсем чуть-чуть, но по-настоящему.       Вдалеке пробил колокол, возвращая Хогвартс к жизни. Тео поднялся, собирая книги.       — Увидимся ещё?       — Конечно, — ответила она.       Он чуть сжал пальцы на обложке книги, будто собирался что-то добавить что-то важное, но потом осёкся. Взгляд на секунду задержался на ней. Спокойный, но в нём промелькнула неуловимая тень мысли, которую он так и не произнёс.       — Ладно, — только и сказал он. — Не забудь поесть, Блэк. У тебя привычка пропускать завтраки.       И прежде чем она успела ответить, он развернулся и направился к выходу. Атриа смотрела ему вслед, пока тень не растворилась за книжными стеллажами. Ей показалось или он хотел сказать что-то другое?       И только тогда она поняла, что впервые за долгое время не думала о Седрике.