Оставленные часы

Много времени прошло, но на деле лишь неделя, может чуть больше. После Песчанки сложно было воспринимать время. То бежало сломя голову, то тянулось веками. С одной стороны Город вернулся к тому, каким был лет пять назад: нет более на соседнем берегу Многогранника, что нарушал законы Природы, вновь вокруг все стало тихо, зализывали раны горечи и утраты после чумы, а старые Линии снова постепенно завязывались меж собой. Только не будет все как раньше ведь. Башня оставила след на каждом жителе, потери на долго останутся в сердцах жителей, а Линии иногда просто невозможно связать также крепко, какими они были до острых ножниц под название Судьба. Может благодаря Бураху разногласия утихли, но ведь не забылись. Гриф сидел в Соборе, развалившись на скамье и подняв голову к потолку. Там были часы, что каждый час били в колокола, помогая ориентироваться во времени. После Песчанки, он часто захаживал сюда, да и был единственным. Изредка сюда мог зайти кто-то, но видя Грифа, те лишь постояв немного у дверей тут же разворачивались. Потому он лишь слышал как иногда, скрипя, захлопывается дверь. Так и сейчас, тягучий скрип, только в этот раз послышались шаги, да такие неестественно тихие. – А ты после Песчанки теперь только на цыпочках передвигаться умеешь? – Филин не поворачивал головы. Не был уверен в том кто там, но душа надеялась что его догадка верна. – А ты после чумы в святого играть решил? Рядом с бандитом, на скамью, заставляя ее скрипеть, сел Стах. Угадала душа. – Шутить смотрю научился – Гриф постукал по спинке скамейки выдыхая – Механизмом любуюсь. Ходят себе, работают, ни спешат ни опаздывают. Прелесть. – он лениво наклонил голову на плечо, поворачиваясь к Рубину, но все еще смотря вверх – А они ведь однажды ломались. Каины сами попросили меня починить. Не на прямую конечно, что ж им ручки свои портить. Так они через Ольгимских, те в свою очередь через заводских передали письмо. Станислав ничего не ответил, лишь кротко промычал. Слушал ли он вообще что ему Гриф говорил? И зачем он только пришëл? Если уж помолится мог бы сесть где угодно, но не рядом с ним. Будто рядом незнакомый человек. Хоть бы посмотрел, взглянул бы, так нет, сидит как статуя античная, не двигается, за живого выдает только дыхание. Сложил ладони в замок, оперся руками о колени и смотрит вперед. Будто назло решил поковырять душу Грифу своим существованием. Ну пусть играет в недотрогу и одинокого, раз так хочет, Гриф тоже может. – Как врачебное? – конечно хотелось спросить что он забыл в этом месте, но вряд ли тот ответит – Бурах вроде завербовал тебя клинику вместе обустроить. Птички щебечут, что и столичного туда приписали. – Так и есть. – как немногословен – Хотя Данковский в основном лишь придирается к мелочам – Две головы лучше, а третья чтобы на мозги капать? На секунду Грифу послышалось тихое хмыканье. Тяжело было подавить в себе желание резко развернуться с горящими глазами дабы убедится, неужто всë же Стах помнит как улыбаться, так еще и с его шутки. Но нет, хоть какая-то гордость в нем есть, тоже поиграет в обиженного. – А ты со Складов ушел? – Да, надоело. – выпалил Гриф, ощущая как по плечам все же прошлись мурашки воспоминаний – Пусть в кладовщиков поиграется Брага или же Ноткин через пару лет. Этот рыжий до ужаса напоминает меня когда нам было по пятнадцать. Да только честнее меня будет. Тишина. И правда, как незнакомые друг другу, да только с виду. Много чего хотел бы спросить Гриф, только знает что Рубин промолчит. А Стах не знает что сказать, надеется, что говорливость Филина спасет его. – Передумал в армию уезжать? – на вопрос Гриф услышал лишь утвердительное мычание. Что же, тоже ответ – Это хорошо, а то кто знает останется Столичный тут или уедет куда подальше, а Тема наш один не справится. Нужен ему все же человек знающий – Да только знает он побольше меня – Прибедняться ты любишь, знаю – Гриша ухмыляясь, хлопнул тыльной стороной кисти по плечу Стаха. – И все же хорошо что ты и Лара останетесь. У тебя врачевание, у неë приют. – У самого какие планы? Ты же в грудь себя бил что место твое на Складах - резко, как только он умеет. Вот либо молчит, либо уж лучше бы молчал. Рубин перевел свой взгляд на Грифа, чуть щурясь. Понять его пытается. – Уеду отсюда Реакции долго ждать не пришлось. Рубин тут же выпрямился, не сводя глаз с собеседника. Теперь то он его не игнорирует. Григорий пожал плечами, перекидывая одну ногу на другую. – Блефуешь – выпалил Стах, чувствуя как неприятный мороз начинает пробираться к нему с стоп до ребер и разливаясь до пальцев рук – Мы ж не в карты играем, Сташ! – чуть смеясь, Гриф поворачиваясь к нему, складывая руки на спинке скамьи – Зачем мне это? Рубин поджал губы, начал кусать нижнюю изнутри. Бегает глазами по лицу Филина, изучает. Умеет, да только всегда смотрит не туда куда нужно – Да как всегда, чтобы вывести на эмоции, разозлить – Ну, я такое любил, тем более с тобой – Филин кивнул, чуть хмыкая. Он опустил руку в внутренний карман своей куртки. В руках блеснули знакомые обоим старые часы. Уж сколько лет им, новее не становятся, лишь получают новые вмятины, да ржавчину. Гриф дотянулся до запястья Рубина, беря его в свою. Непривычно тепло. Давно он так не касался Стаха, даже вспомнить сложно. От того немного боязно было, вдруг выдернет, оттолкнет. Но то лишь тревога. Стас не противился, сам дыхание задержал, как когда подростком был, боялся что-то сломать лишним движением. В ладонь патонатома легли часы, после чего Гриф чуть растянул улыбку и закрыл пальцы Рубина в кулак. – Тебе оставлю. На память. В горле что-то застряло. Стах открыл рот, да тут же закрыл, лишь сильнее сжимал челюсть и кулак, в котором покоились часы, да так, что почувствовал треск стекла. Да и внутри все треснуло, все было не так, не таким образом. Только Гриф решил оставить преступную часть жизни, как решил оставить все позади? Хотелось возразить так много, да разве Рубин имеел право говорить подобное после стольких лет и после той ссоры? – Ты не можешь – сбито ответил Рубин. Не понятно, злился он или боялся, смешалось это все в нем, в его лице в его действиях. Сам наверно не поймает до конца. – А что меня тут держит? – Гриша поднялся с своего места, суя руки в карманы своего ватника – Складов моих нет, семьи и детей не появилось. Друзья – Филин сделал вид что запнулся, следя за реакцией Рубина. И ведь все еще издевается, но это уже по привычке – Да какой из меня друг, не так ли? – И что ты будешь делать в другом месте? Думаешь тебя там ждать будут? – Стах следил как Гриф вышел с скамьи к центру. Поднялся сразу, как увидел что тот неспешно направляется к дверям – Нет конечно. Но и тут мне ни местечка не осталось. Кручусь вокруг себя как ненужная шестерня — Гриф покрутил пальцем в воздухе, вопросительно смотря на Рубина. Будто тот может дать ответ, над которым Гриф бьется последнюю неделю. – У тебя, Бураха и Лары есть причина оставаться тут, а мне как быть? – Григорий развел руками, спокойно задавая вопрос, что терзает душу. Тишина. Смотрят друг на друга, да так долго, когда ж последний раз такое было. Ищут друг в друге ответа, да найти не могут. Хотя быть честным, Гриф же не может так просто что-то оставить. Даже сейчас, руки чешутся ударить по кистям Рубина, лишь бы тот выронил часы. В душе ведь знает, что слаб волей. Скажет Стах хоть что-то, хоть немного напомнит, что не чужие друг другу люди — останется. Столько лет пытался ухватиться за разорванные нитки не для того чтобы так легко бросить. Да только разве случится такое? Нет. Не случилось. Стоит всë, молчит. Хочет наверно чтобы Гриф как и всегда понял пго без слов, по действиям, по эмоциям. Да только бы хоть раз он что-то сказал. Надоедает иногда играть в шарады. Филин цыкнул себе под нос, пожал плечами, опуская голову вниз. Значит, нет в этом Городе место такому не нужному и никто не рвется его оставить. – Долг – слетело с губ Рубина, пока хватал Грифа свободной рукой за грудки. Тот поднял взгляд, видя что Стас определися с тем что чувствует. Переживает, не принимает чужие слова. Упертый. – Какой долг? – подняв брови, нервно заулыбался Гриша – Ты сколько лет мне должен, все говоришь об этом, да не выполняешь – Рубин начал кусать нижнюю губу изнутри, хмуря брови, стараясь подбирать слова – Ты кажется клялся, что человек слова, так? Тогда вот моя просьба. Стах затих. Теперь уж у обоих в легких не хватало места для вдоха. Страшно было потерять этот момент, испортить все, как они умеют, как делали это последние лет пять. Каждый сейчас через себя переступает. Стас, дабы сказать все что хочет, а Гриша – помолчать, не сбивая Рубина с пути. – Останься. – стыдливо промямлил Стах. Щеки начали заливаться розовым оттенком, видя как расплылся в улыбке Гриф. Одно радовало, то не было издевкой или усмешкой. Нет же, простая, теплая и даже глупая улыбка. От того наверно еще хуже Рубину – Ревнивец ты все таки. – Гриф хитро прищурился – Игнорировать мастак, а отпустить не смеешь? Эгоистично. – Сам не лучше. Изводил ведь чтобы я это сказал... – Стах постарался вернуть себе мрачный вид, да только не мог. Не может ведь лгать. Потому лишь смог замаскировать улыбку, под недовольный оскал, да сжимал хватку на ватнике Гриши до той силы, что казалось порвет. – Да тебя по другому говорить не заставишь. И не думай что прощëн, я просто решил не уезжать – Гриф фыркнул, но после опустил глаза в сторону – не лгал ведь, правда собирался – Филин опять пожимал плечами. Будто не большое это дело было, да только изводило оно его до бессонных ночей. Рубин отпустил ватник Грифа, только для того чтобы обвить того руками. Забыл как, ведь сжал до той силы, что ребро вновь ныть начинало. Хоть и боязно было Филина обнимать, да сейчас по-другому донести свои мысли не может. Лишь прижимать к себе может, да руками цепляться за плечи. Стыдно за все что сказал, извиняется как умеет. Не говорит этого, да и пусть. Гриф еще достанет из него эти слова. Сейчас ему хватает того тепла, что пришло на замену холодной безнадеги. Тепло, что исходит от чужих, нет, родных рук, разливается по груди и расходится по всему телу. – Так сильно что ли переживал? – не может Филин без легкой издевки, в крови у него это. Но тут терпимо, по доброму, по родному. Вот только хватка ослабла, да и Рубин отпрянул, заставив Грифа жалеть о своем решении открыть рот. Мог бы и помолчать один раз. Но на смену объятий, пришли пара кротких поцелуев, коими обычно промышлял сам Гриша. То в уголок рта, то в нижнюю губу, то ближе к щеке. Гриша слово вставить не успел, Стах сильней наклонился, целуя по-настоящему, как он любит. Долго, целомудренно в каком-то плане, лишь показывая как сильно скучал, пытаясь донести, как переживал и боялся. Гриф ещë приметил, будто тот извинялся, что был таким тугодумом и упертым, но может он додумал. Не столь важно. Оба отпрянули, когда потребовался воздух. Будто снова пятнадцать, все впервые, потому задерживали дыхание, думая что им собьют момент. Да только им давно по двадцать семь, а ведут себя все также. – Раз ты великодушно уговорил остаться — Гриф поправил свои волосы – Часы. Верни их – Удивлен что так долго о них не вспоминал – Стас кротко улыбнулся, кладя часы, во внутренний карман куртки Гриши – Не хотел портить момент – Филин по привычке похлопал место, где был карман, замирая в легком оцепенении – Тикают... – Часы, от чего ж им не тикать? – Рубин поднял бровь, наклонив голову на бок – Да... Это так – Филин чуть встрепенулся, встряхивая руками и улыбаясь во все зубы – Ладно нам тут морозится. Пойдем что ли Тему и Лару проведаем.