Проклятая монета

      За последнюю неделю пропало ещё три человека. Причём даже удалось найти следы одного из них. Пару капель крови.              Власти комментируют это тем, что сейчас сезон рождения и взросления детенышей у пум. Самки защищают своё потомство, поэтому они могут нападать на людей, что заходят в лес или находятся около него. Самцы же могут охранять свою территорию или добывать еду для самок. Итог власти сделали такой — сейчас идеальные условия жизни для хищников и особый сезон.              Нил Джостен был согласен с властями. Сейчас идеальные условия жизни для хищников и особый сезон. Вальпургиева ночь совпала с затмением, отчего вся нечисть зашевелилась с особым пристрастием.              Нечисть этого леса зашевелилась с особым аппетитом.              Чтобы защититься, юноша дал очередную жертву лесу — две курицы, своей крови и много энергии. Затем поскорее вышел из леса, ощущая из глубины лишь холод. Куриц нужно поскорее откормить. Они не такие хорошие для жертвоприношения.              

—————

             Нил устало выдохнул и бросил молоток в сторону. Небольшой вольерчик для куриц перед сараем был готов. Он выпустил туда куриц и отряхнул руки.              — Кроликов бы, — задумчиво проговорил Нил сам себе, затем кивнул этой идее.              Кролики были ещё более хорошей жертвой для леса, духов и призраков. Более того, кроличья лапка была прекрасным оберегом.              Джостен вздохнул. Он не любил кроликов. Он не любил все эти жертвоприношения. Он не любил убивать животных, но по-другому было нельзя. Когда под боком дикий и голодный зверь — лучше подкармливать его, чем стать закуской собственнолично.              Слова про собаку и кормящую руку уж точно не подходили. Во-первых, дух был намного страшнее собаки и наверняка больше. Во-вторых, такое существо не укусит, а поглотит полностью. Будет радостью, если сначала убьёт, а только потом начнёт есть. В-третьих, дух с удовольствием сожрет вместе с кормящей рукой ещё и обладателя этой руки. Нил видел пару тел людей, когда дух не убил сразу, а просто растерзал.              Он и сам чуть не стал такой жертвой…              Однажды отец захотел проучить Натаниэля и бросил его к такому духу, когда Натаниэль ещё был ребёнком. Шрам на всю спину был ужасным воспоминанием того дня. Ему было всего шесть лет. Это было наказание за то, что он не смог зарезать крольчат для жертвоприношения.              И ведь в итоге, что отец был монстром, что он сам… Такие как он не должны жить… Такие как он не имеют права осуждать других…              Нил выдохнул, заставляя себя не думать о прошлом. Никакого Натаниэля. Никакого отца. Он подошёл к ближайшем дереву и вцепился в него, будто пытаясь найти какое-то утешение.              Он не заглядывал вглубь леса. Сейчас ему это не нужно было.              Взгляд медленно поднялся к верхушке дерева. Красивые виды открывались сверху. В них, по сути, ничего такого не было, но сейчас даже бескрайние верхушки деревьев казались чём-то прекрасным и успокаивающим.              Нил вздрогнул от громкого хруста ветки. Это слышал не он. Это слышали деревья. До него человек будет идти ещё несколько минут, но лучше заранее знать, кто это. Он опустился к земле, перемещая взгляд от одного дерева к другому, в поисках человека, что шёл в его сторону. Он слышал хромающие шаги, чувствовал страх и панику от человека. Наконец, заметил его.              Это была старушка, которую раньше он не видел. Она была вся перепуганная и заплаканная. Тяжело дышала. Опиралась на палочку, но продолжала быстро идти сквозь боль. Лицо её кривилось каждый раз, когда она наступала на левую ногу.              Нил открыл глаза, вновь отказываясь на поляне. Он пошёл ей на встречу, но тут же остановился.              Его это не касается.              Нельзя выделяться.              Нельзя показываться.              Может, она идёт не к нему.              Юноша отвернулся и пошёл к ограде для куриц. Нужно будет придумать, куда поселить кроликов.              Невольно он повернулся в ту сторону, откуда должна прийти бабушка. Отвернулся. Замер. Развернулся на пятках так быстро, что проскользил на мокрой от росы траве. Пошёл навстречу бабушке.              Когда он увидел её, то весь напрягся. Идиот. Идиот. Идиот. Ничему жизнь не учит. Когда она увидела его, то не смогла сдержать облегченного вздоха.              — Здравствуй, — бабушка остановилась, переводя дыхание.              — Здравствуйте, — Нил сам подошёл поближе. Он уже был тут, поздно и глупо думать о том, что это было плохой идеей. А это было плохой идеей. Очень плохой идеей.              — Помоги мне… — бабушка вцепилась в свою палку. — Прошу, помоги… Я знаю, что ты сказал полиции, что ничего не видел и ничего не слышал, но это ведь не так, да?              Нил медленно закрыл глаза, затем открыл. Такое не впервые. Кто-то уходит в лес. Начинаются поиски. К нему приходят полицейские. Потом приходят родственники с мольбой. Всё было как всегда.              — Я ничего не видел.              — Всё бежали с этого дома. Никто не мог прожить здесь, но ты смог. Ты что-то знаешь. Ты что-то слышишь. Иначе не может быть, — бабушка вцепилась в руку Джостена. — Я всю жизнь в этом городе, я знаю… Я знаю, что если жить тут, то только если…              Слова застряли где-то в груди бабушки. Она всхлипнула.              — Я говорила им… Я просила не ходить…              — Полиция начала поиски, — Джостен постарался убрать от себя старческую руку. Мягкую. Такую лёгкую и хрупкую, но в моменте сильную. — Вам нужно пойти домой и отдохнуть. Я могу отвести вас, где вы живёте?              — Мне не полиция нужна, а тот, кто с лесом разговаривает! Кто слышит его! Кто знает, что внутри!              Старушка лишь сильнее вцепилась в руку юноши. Было больно. И откуда в таких хрупких руках такая сила?              — Не понимаю о чём вы…              — Ты знаешь! Ты бы не смог тут иначе жить!              С деревьев взмыли птицы. В воздухе, казалось, что-то наэлектризовалось. Юноша не видел свою маму, но знал, что она рядом. Она была зла. Она видела угрозу.              — До тебя тут смог жить только один человек. Он тоже никогда ничего не видел. Никогда не слышал. Так он говорил. Потом он полюбил девушку, они поженились и продолжили жить здесь уже вдвоём. Потом втроём. Только они могли тут жить, пока…              Бабушка замолчала.              — Пока лес не забрал у того мужчины жену и дочь… Он просто ушёл следом… Но я… Я не хочу терять мужа и внука. Мы с мужем стары, но внук…              — Давайте я отвезу вас к полицейскому участку, уверен, что они уже ведут поиски, — Нил вновь попытался отцепить от себя руку бабушки.              — Ты можешь чувствовать лес. Ты его видишь. Ты можешь найти мою семью.              Нил замер. По коже прошёлся холодок. Краем глаза он заметил движение. Бабушка этого не видела. Бабушка не могла увидеть его мать.              — Полицейские найдут вашу семью, не переживайте, — юноша поджал губы, медленно выдыхая. Мама была очень зла.              Не будь она его мамой, он бы помог её душе освободиться. Она становилась с каждым днём опаснее. Злее. И даже жестокой.              Но он не мог этого сделать. Не мог убить маму второй раз… Конечно, освободить душу — не убить. Но освобожденная душа исчезает. Никто не может сказать куда. И если он это сделает, то маму больше не увидит. Больше не услышит. Больше не поговорит.              — Полиция не поможет… Прошу… Они просто хотели собрать чернику мне на день рождения. Они хорошие. Они добрые. Помоги…              Нил вздохнул. Если лес забрал — обратно не вернуть. Одно дело, если бы бабушка пришла к нему сразу, тут шанс был. Обычный человек долго не протянет, но, конечно, и не сразу умрёт.              — Я не могу ничем помочь.              Больше они не сказали друг другу ни слова. Бабушка очень медленно отвернулась. Едва заметная искра в её глазах погасла. Казалось, что лишь за долю секунды она стала ещё старее. Плечи её сильнее сгорбились. Походка стала ещё более тяжёлой и шаркающей. Хромать она стала намного заметнее.              И так паршивое настроение стало ещё хуже. Никакие виды с верхушек деревьев уже не могли помочь.              Нил прошёл в дом. Плюхнулся на старый диван, сморщившись от скрипа пружин. Стало лишь более неуютно. Он поднялся и пошёл к кухне. Вновь скривился от скрипа. На этот раз скрипел люк под ногами, который вёл в погреб. Не выдержав, юноша прошёл к задней двери дома, за которой находилась терраса. На свежем воздухе стало полегче.              Джостен посмотрел в сторону леса за речку. Три человека за неделю… Слишком много… Слишком привлекает внимание. Юноша вздохнул и облокотился на перила.              Внезапно перед глазами появилась яркая вспышка.              Он увидел юношу, опирающегося на перила на этой террасе. Смуглая кожа. Темные глаза. Затем он увидел лес. Слышал своё сбитое и тяжелое дыхание. Он бежал. Бежал так, что горели легкие. Бежал, еле неся на спине этого юношу.              Вспышка.              Перед глазами вновь появился тот юноша, он что-то рассказывал, смеясь и взмахивая руками. Ещё одна вспышка. Что-то сжимало шею этого юноши. Не рука человека. Слишком большая. Слишком странная.              Вспышка. Юноша лежал на траве в приступе удушья и боли.              Нил закричал и отшатнулся, ощущая на себе боль того юноши. Он со всей силы влетел спиной в дверь, тут же запнулся об неё и упал на пол.              Сердце билось быстро-быстро, готовое выскочить из груди. Нил обнял себя за плечи, сжимая пальцы так сильно, что потом точно появятся синяки. Он не чувствовал то, с какой силой сжимал пальцы. Не ощущал, что его трясёт. Глаза были широко раскрыты от страха и боли, которые накрыли его с головой.              Джостен заставил себя убрать руки. Затем глубоко втянул воздух, чуть ли не через силу заставляя себя дышать. Это было видение. Очень отчетливое. Будто наяву. Но эта боль не настоящая. Она даже не принадлежит ему.              В висках неприятно запульсировало, как и всегда после видений. Джостен тихо застонал от головной боли, но мысли его не покидал тот юноша. Кто он? Почему оказался у него дома на этой террасе? Почему они были вместе в лесу? Почему Нил нёс его на себе? И…              Что сжимало шею юноши?...              Это был тот монстр, что прятался внутри леса?              Взгляд непроизвольно направился к деревьям, вдалеке за которыми находился тот монстр. Столько злобы… Столько ненависти… Нил заставил себя подняться, он не отрывал взгляда от деревьев, будто оттуда мог вот-вот вылезти монстр. Это было не так, он-то знал, но всё равно продолжал смотреть. Какого черта в видении он вообще полез в лес?!              Нил заставил себя отвернуться от леса, он взял ключи от машины, закрыл двери и поехал в город. Сейчас было слишко жутко и неприятно находится около леса, хотелось уйти от этой звенящей тишины.              Юноша бежал от леса, но и в городе ему не было покоя. Большое количество людей, призраков, что были привязаны или к этим людям, или к какому-то месту.              Конечно, все чувствительные к силе привыкают к призракам и духам, начинают их не замечать и игнорировать, но иногда это было тяжело. Кто-то, кто обладает силой не так хорошо, видит их лишь образами, будто тенями или сгустками, а кто-то видит их так, как они выглядели в жизни, будто это и не призраки вовсе, а живые люди. Некоторые были неспособны слышать призраков, а кто-то мог даже говорить с ними. Всё зависело от сил чувствительного к силе.              Этой способностью обладали почти все чувствительные к силе, так же как и видениям. С видениями, конечно, было сложнее. Иногда видения могли обмануть и запутать. Они могут сбыться сразу, могут сбыться позже, а иногда и вовсе не исполниться. Всё зависело от чувствительного к силе. Увидев видение, его можно предотвратить, вот только иногда именно это предотвращение и приводило к тому, что видел чувствующий силу.              Видения могли приходить часто, а могли и очень редко. Нил не любил видения. В них он слишком часто видел что-то очень плохое.              Джостен немного сбавил скорости. Спешить в город не так хотелось. Ему нужно было просто уйти от леса сейчас. А уже потом уйти от того видения. Нельзя, чтобы оно сбылось. Нельзя идти в лес ни при каких условиях. И уж точно нельзя беспокоить монстра. Когда Джостен увидит того юношу, то просто не покажется ему. Либо не пойдёт за ним в лес. Лучше будет вообще уехать в город на это время. Да. Если он хоть краем глаза заметит того юношу, то просто тут же сбежит в город.              Нил выдохнул, полностью успокоиться не получилось, но стало чуть легче.              Уже в городе к нему вновь вернулась тревога. Маленький город, где все знали друг друга. Маленький городок, где самое главное развлечение — сплетничество. Нил иногда ловил на себе взгляды. Для них он был странным парнем с окраины. Может, на его счёт уже приписали несколько трупов, да вот только люди пропадали в лесу ещё до его появления, поэтому ничего более слухов и не было.              Нил вздрогнул, когда перед глазами мелькнула вспышка. Он увидел маленькую девочку. Она лежала на асфальте в неестественной позе. Руки и ноги её были сломаны, голова запрокинута. Всё лицо было в крови. А рядом, будто насмехаясь, прокатился бледно-розовый мячик, испачкавшись в луже крови. Нил резко выдохнул, перед глазами всё поплыло, но он проморгался, вновь концентрируясь на окружающей его улице.              Это случится тут.              Девочка умрёт на этой улице.              Но когда? Нил осмотрелся, он не видел этого ребёнка. Может, это случится не сегодня. Может, даже не завтра. А, может, через несколько месяцев. Нил не любил видения… Они слишком часто заставляли его переживать.              Джостен отвернулся от дороги, но краем зрения поймал движение. Бледно-розовый мячик… Выпал из рук девочки, что выходила с мамой из магазина. Он выкатился на дорогу.              Нил видел мяч. Видел грузовик. Видел, как глупая девочка тут же побежала за мячом, пока её мама отвлеклась на телефонный разговор. Он среагировал сразу. Сконцентрировался полностью на девочке. Заставил её тело остановится. Заставил отвернуться от дороги. Сознание маленькой девочки металось внутри тела в испуге. Ребенок не понимал, что с ним происходит, не понимал, почему тело двигается само.              Когда Нил отвёл глаза, то девочка тут же упала на колени и разревелась. Грузовик проехал. Её мама подумала, что это из-за мячика, поэтому отругала девочку за кривые руки, сама сходила за мячом и повела её за собой, продолжая разговаривать по телефону. Никто на этой улице не мог знать, что должно было произойти секундами ранее.              Нил вздохнул.              Мэри всегда била его за использований способностей, когда это было не для спасения собственной жизни. Мэри всегда устраивала ему истерики, если он даже просто думал кому-то помочь. Мэри погибла. Он уже много раз нарушил её правила…              Используя свои способности Нил после чувствовал себя ужасно. Дело было не в тех силах, которые на это уходили.              Дело было в жертвах, когда приходилось убить невинное животное, а однажды и человека…              Дело было в воспоминаниях, когда мысли крутились вокруг отца, заставляющего применять способность раз за разом, пока Натаниэль просто не терял сознание. Сознание, конечно, он терял по разным причинам. Чаще всего или от того, что не оставалось сил, или от того, что отец его избивал, недовольный результатами.              Дело было в слове, которое однажды он услышал от матери…              “Монстр”.              

————

             — Ему всего пять лет!              — Мэри, не советую продолжать этот разговор.              — Это из-за тебя он ненормальный! Из-за тебя он монстр!              Смех отца заставил ребенка вздрогнуть. Натаниэль лишь сильнее вжался в стену, чтобы родители его не заметили. Мама считала его монстром?... Она больше не любила его?... Слезы покатились по щекам. Он мог их сдерживать даже тогда, когда было больно, но от мысли, что мама его не любит…              — Даже если и так. То… Что? — Натан подошёл ближе к жене. — Когда ты была беременна. Когда рожала. Ты ведь не сопротивлялась. Ты ничего не делала. Лишь молчала. Так почему же сейчас возмущаешься?              — Я не думала, что у тебя получится это сделать…              — О, спасибо, моя любимая жена, я знал, что ты меня всегда поддерживаешь и веришь. Теперь он, как ты говоришь, монстр. И что? Бросишь его? — Веснински схватил жену за подбородок. — Нет. Ты этого не сделаешь. Он — твой сын. Но он ещё и моё творение. Я сделал то, что никто и никогда не мог добиться. Он уже имеет точно две способности. Он имеет такую силу, что может разговаривать с призраками и духами в своём возрасте.              — Это ненормально… — Мэри попыталась отшатнуться от мужа, но тот не позволил. — Это может как-то сказаться на нём… На его здоровье…              — Мне плевать.              Мэри не сдержала всхлипа. Это была правда. Натану было плевать. Плевать на сына. На его здоровье. На его состояние.              

————

             Нил медленно обвёл взглядом улицу. Нет, тут ему было не место. В городе, когда вокруг были люди и призраки, он ощущал себя ещё более одиноким, чем когда был в доме у леса.              Там не было людей, не было призраков. Лишь изредка были незванные гости в виде полиции, редко проходящих людей да родственников жертв леса. Лишь изредка была мама.              Мама, что всегда считала его ненормальным. Мама, что считала его монстром. Мама, что считала его ошибкой природы.              Но в это же время и мама, что всегда была рядом. Мама, что отдала свою жизнь, лишь бы защитить его. Мама, что и после смерти его защищала.              Мама, которую он убил…