Корпоративный бенефит

— Я так не могу… — рвано выдохнул бенефит, потянув ставший вдруг душить воротник серой шелковой рубашки. — Я просто работаю, я научился принимать то, что происходит, слышите?! Но это… Я так не хочу! — Спокойно, Риккерт, — ровно произнес Ветров и укусил сочный рулетик, будто ничего не случилось. Коротко лизнул тонкие губы кончиком языка, словно добирал удовольствие и совсем не замечал напряжения, которым наэлектризован воздух. — Полагаю, недоразумение вышло из-за того, что мне по протоколу полагался березовый сок, а не минеральная вода? Честно говоря, я не против минералки. Вкусно, и опять же, полезно. Принесешь еще? — Да как вы можете сейчас такое?! — Заткнись и сядь уже рядом! — приказал Ветров, и резко изменившийся тон его будто плетью хлестнул, пригвоздил Рикки к месту. Редко приходится тон повышать. Но сейчас было необходимо: Рикки дрожью било, в глазах слезы, жесты рваные — метался, пришлось стиснуть за руку до отрезвляющей боли. Синяк останется, но что ж тут поделаешь. Всхлипнул он, сглотнул и все-таки, взглянул в глаза: за попыткой надеть маску стойкости — неподдельное отчаяние и смятение. Плохо. Но ожидаемо. И… не критично. — Просто объясни, что случилось, — ледяным тоном приказал Ветров. — Вам ведь было приятно позавтракать?! — судорожно выдохнул бенефит, пытаясь вырвать руку из железной хватки. — Не дергайся. — Рэйвен стиснул еще больнее. — Ты же не хочешь, чтобы я применил силу? Меня ошейник током ударит. Выдохни. Остановись. Медленно вдохни. И еще раз. Обнял. Пришлось за плечи его взять, а этот Рикки в ответ как сжал мускулистыми ручищами! Горячий юноша…. В другой ситуации весьма оценил бы подачу, да вот только тут не клуб с приватными кабинетами, все трезвые, а в идеально изумрудной траве ну совершенно некстати сверкает бокал, в который бенефит что-то подлил по инструкции Хрюна. Что? — Мне, правда, приятно было, когда на дорожке… — сумбурно шептал бенефит, прижимаясь все сильнее. Губы его коснулись шеи, опалили едва заметным теплом, которое отозвалось внизу живота трепетом. Таким неуместным, но… сладким. — Чтобы птиц вам показывать, чтобы… чтобы вкусное что-то… Я… Я совсем запутался! Ничего не понимаю! — Сейчас разберемся. Раскидаем, как говорят в иных кругах, по мастям-по областям, — успокоил Рэйвен и погладил Рикки по русым волосам. Голос ровный, сейчас ну вот никак нельзя выдать того, что сам тонул в хаосе происходящего. Ведь если двое оказались в запертом пространстве, кто-то же должен быть взрослым, да? В сознании вспыхнул протестующий вопрос: «А почему опять я?!» И тут же пришел ответ: «А кто здесь Мастер Пути?» Я. — Успокоился? — негромко спросил Рэйвен, поглаживая бенефита по напряженной спине. — Ничего страшного ведь не случилось. Мы с тобой сейчас проведем внеплановое совещание и все обсудим, Рикки. — Простите… — начал было бенефит, но Ветров схватил его за волосы на затылке и потянул, заставляя взглянуть в глаза. — Я предупреждал насчет шаблонов, помнишь? — жестко произнес Ветров. — Дыши ровно. У кого, в конце концов, тут стадия Отрицания, у меня, или у тебя? — Мне кажется, вас хотят убить, — обреченно выдохнул Рикки. — А вы… вы потрясающий. Мечта каждого бенефита. Я тоже мечтал! Но… это только мечта, потому что вы — Исчадие Пустоши! — Отравить меня на корпоративной вилле, это безумие. У тебя нет мотивов, расследование вели бы не полицейские, а комитетчики Цитадели, — холодно ответил Рэйвен. — Скандал. Шум в прессе. Скачки котировок на бирже. А наши лунные господа этого не любят, ты уж должен бы знать. Моя смерть — задача невыгодная. Принеси то, что добавил мне в воду. И еще мой стилус: он в кармане пиджака. Риккерт молча кивнул и пошел на ватных ногах в сторону виллы. В голове был полный вихрь. Он привык быть бенефитом, научился получать от этого удовольствие — пусть они никогда и не говорили «спасибо». Благодарный взгляд клиента, улыбка, страстный стон… Он умел дарить умиротворение, умел будоражить фантазии, умел ненавязчиво давать отдых измотанной душе и истосковавшемуся по ласке телу. Но то, что происходило сейчас, сбивало с толку и оставляло ядовитый привкус лжи. Все, что он знал, все, за что оставалось цепляться, потеряло смысл в один момент. Подрагивающими руками достал с полки дозатор витаминов. Для Ветрова составлен необходимый антистресс-список, вот они — красочные пузырьки с этикетками и составом, который Рикки знал наизусть. Но это… нервно сглотнул, глянув на флакон. О нет, это уж точно не витамины, минералы и прочие нейрореабилитаторы. Вернулся в сад, как в замедленной съемке. Взгляд почему-то выхватил тот самый бокал в траве: он безнадежно изломал ни в чем неповинные синие пролески, которые Риккерт любил с детства. Протянул Ветрову орудие несостоявшегося преступления и замер в ожидании приговора. — Забавно, — произнес Ветров, вытащив из дозатора стеклянный флакон с прозрачной жидкостью. На красивом лице его — ни удивления, ни злости. — Без этикетки. Нечто… кастомное. Раньше не было такого? — Никогда, — тихо произнес Рикки. — Я потому и… В Протоколах такого нет. Мне на словах было сказано. Ну не могу я давать вам неизвестно что. — Почему не можешь, это ведь твоя обязанность? Риккерт удивленно хлопнул ресницами. Что на это ответить? Что он — человек? Что так нельзя поступать? Что больше всего сейчас хочется проснуться дома в своей кровати, под теплым клетчатым одеялом, в спальне, где все кажется ну хоть немного нормальным? Привык быть «зайчиком», четко знал, где бенефит, и где настоящий. Бенефит — он безликий, он вещь, никто. А Риккерт Монтан — это сын, который обеспечивает содержание матушки в психиатрической клинике и брат, который платит за обучение сестер. А сейчас все смешалось. Бенефит обязан безукоризненно следовать Протоколам, не задавая вопросов. А Риккерт Монтан их нарушил уже… сколько раз? И… ради чего, собственно? — Дай мой стилус, — потребовал Ветров, не дождавшись ответа. Рикки протянул тяжелый золотой «Паркер» с бриллиантом в навершии. — «Паркер», бренд, проверенный веками, — прокомментировал Рэйвен. — Изящная вещица. Мишель Терехов подарил мне после одного весьма забавного случая. К слову, можно заказывать кастомные варианты с особыми функциями, вот как у меня. Рикки в недоумении наблюдал за происходящим: Ветров нажал на дозатор, на стол упала капля прозрачной жидкости, и он прикоснулся к ней бриллиантовым навершием стилуса. А после потянулся за последним рулетиком из ветчины с нежной сырной начинкой, будто все, что сейчас происходило — просто обычный перекус в одном из корпоративных ресторанов «МосНейроЭнерго». Спокойствие Исчадия Пустоши не укладывалось в голове. А еще… Еще засела в голове его фраза «Спокойно, Риккерт». Когда успел назвать Ветрову свое полное имя? Пытался вспомнить, но не мог. А может, он, и правда, вчера залез в планшет?! Если так, нужно немедленно сообщить господину Огюсту — он на это сделал особый акцент. — Мне было тридцать, — буднично продолжил Исчадие Пустоши. — А Мари Левинская — на пять лет старше, я ее личным ассистентом назначил: талантливая, со стальными яйцами под юбкой. Однажды мы с ней неплохо оттянулись в «Вавилоне», и я совершенно неожиданно для самого себя предложил этой стерве руку и сердце. Впрочем, насчет второго обманул, говорят, у меня его нет. Ветров нахмурился, вглядываясь в бриллиант, между четко очерченных бровей его пролегла едва заметная ложбинка. Память сумбурным калейдоскопом выдала тонкие темно-алые губы Мари, искривленные в торжествующей улыбке, как играл шелк на изгибах ее математически-идеального тела, как смех ее стал бесконечно повторяющейся музыкой в подсознании, а желание принадлежать ей — одержимостью… Как скользила она по танцполу, как сверкал на ее руке древний рубиновый перстень, что таил в себе секрет. Одно умелое движение — и в бокал вина падает крохотная крупинка лерикса под названием «Эйфория», и сразу уходит на дно, растворяясь сладкой ложью… И — да, очень ярко вспомнилась боль, которая осталась после. Ладно бы только физическая от «ломки», но вот душевная… — Так вот, Левинская прямо с танцпола поволокла меня еле теплого в ЗАГС: они, как назло, арендуют углы в каждом приличном развлекательном комплексе. Обычно где-то среди цветочных лавок, тематических комнат «на час» и ювелирок, — голос Рэйвена звучал отстраненно, будто он говорил не о себе, а о ком-то другом. — Само собой, в трезвом уме мне бы такое и в голову не пришло. — Вы ее любили? — осторожно поинтересовался Риккерт. В личном файле Исчадия Пустоши нет информации о браке, может, скрыта по протоколу Неразглашения? — Помилуй Всевидец! — картинно осенил себя охранным знаком атеист Ветров. — Явились принц Терехов и белый конь по фамилии Шацкий, и спасли: вызвали неотложку мне. Приехали крепкие парни со смирительной рубашкой. Им я тоже предлагал руку и сердце, кстати. Рикки потрясенно молчал. Рассказ Ветрова звучал язвительной шуткой, эпизодом, который рассказывают в баре случайным знакомым, но… Бенефитов обучают и этому: знать, как пользоваться психотропами, и как они действуют. За той легкостью и небрежностью, с которой Исчадие Пустоши поведал историю, крылась трагичная истина: ему одиноко. И больно. О звезды… Он даже самому себе в этом не признается, но это так. — Вы очень откровенны со мной, — едва слышно прошептал Риккерт. — Благодарю вас. Я никому об этом не расскажу, клянусь. — Эту историю по всем светским порталам мусолили, даже наши лунные господа в комментариях спорили до вызова на ринг, как я должен поступить, — с беспечной улыбкой отозвался Ветров и откинулся в мягком эргономичном кресле. — Одни склонялись к тому, что Клятва Вечности нерушима, а я уже принес ее Левинской, другие писали, что мы вчетвером должны немедленно заключить тэтраэдный брачный союз. — Это… некрасиво с ее стороны, — ответил Риккерт. — Подлость — второе имя этой стервы, — хмыкнул Ветров. — Я, когда пришел в себя, так впечатлился рассказом об этом приключении, что назначил Левинскую своим третьим замом. Терехов и Шацкий организовали было «поход на ведьму с вилами и факелами», да только зря старались. К слову, то, что в этом пузырьке — обычная вода, Рикки. Смотри: кристалл прозрачный. Если бы был психотроп, он бы окрасился. — Вода?! — ошарашенно воскликнул Риккерт. — Но зачем?! — Хороший вопрос. И ответ на него вырисовывается сразу. А он уже ну вот совсем нехороший. Ведь на самом деле, никогда не задумывался, кто были те в Asteria. Без имен, без кличек, без лиц. Без чувств. Без эмоций. Они молча приковывали фиксаторами к очередному станку. Вкалывали иглу капельницы: точно, больно. Без последствий, но и без жалости. Подвешивали, подключали, заставляли биться в судорогах удушья или оргазма, а порой, и того, и другого — всегда в перчатках, всегда без единого слова. Безликие, безмолвные, бездушные. Ненавидел их!.. Все в Asteria ненавидят, но никто никогда не спрашивал, а где их берут, таких «выхолощенных» морально, таких умелых физически, таких исполнительных, даже если Протокол уже за гранью добра и зла. Что, если этот «отдых» — это не козни Совета, а подготовка вот этого вот бенефита? А Рэйвен Ветров — его испытание. Его Луч. Чем больше теорий, тем… скорее нужно выбраться с этой проклятой виллы, вихрь все это побери! — Рэйе, — негромко позвал бенефит. — Я не знаю, что происходит. И не знаю, что мне делать. — Я в таких случаях делаю то, что умею, — буднично ответил Ветров. — Что у тебя там в Протоколе? — Спа-процедура на выбор. Я покажу демо: «Фараон» или «Цезарь». Там одна программа: джакузи, распаривание в хаммаме, обертывание, массаж с маслами, ванна с травами и нейроактивными добавками. После… ну, отдых. Разница в антураже, в составе препаратов и технике массажа. — Так, вот это я точно не хочу, — мрачно ответил Рэйвен, глядя на нейроэкран: там худого парня пеленали в какие-то мокрые белые тряпки. Живо вспомнился латексный мешок, из которого откачивали воздух, и трубка во рту. — Никаких этих обертываний, понял меня? — Конечно, — кивнул Рикки. — Только то, что вам будет приятно. Только ваш выбор. Ветров едва заметно выдохнул. Ну, раз уж можно выбирать… И тут же прошило мыслью: а что выбирать, а? А? Выбор — это да или нет, а не «Фараон» или «Цезарь» ну просто потому что будет! Крикнуть «Нет»?! Отказаться? Классическая стадия Отрицания! Вот точно по Протоколу! Нет уж, вихря вам за воротник и лазюна в трусы. — Ну пусть тогда будет «Фараон». Мне все равно. — Понял, — ободрился Рикки и забегал пальцами по планшету. — Сейчас система все подготовит! Рэйвен не ответил. В голове зеленым дятлом с красным хохолком долбилась мысль: «Фараон» или «Цезарь». Выбор? Это ни вихря не выбор, а только видимость его. Это плохо. Или… Это уже та стадия подозрений, когда видишь беса в каждой детали? Ну если так подумать, бенефит просто озвучил варианты. Старательный мальчик. И… красивый, кстати.