Корпоративный бенефит

В фантастических фильмах лес почему-то непременно показывают ночью. Будто стоит только солнцу уйти за горизонт, и по сигналу начинается «смена» маньяков, нечистой силы и принцесс, которые сбегают из замков похотливых тиранов. Тираны, конечно же, спускают с цепи всевозможных жутких тварей, а несчастным принцессам — почему-то всегда обнаженным — ничего другого не остается, как бежать в самое гиблое болото, которое только возможно найти в лесу. Прямиком в тентакли Болотосьминога. Ну или в ветви Древокорня, который все понимает, но тоже очень хочет женского тепла. Был прошлым летом один клиент: выбил отдых на вилле только ради того, чтобы ощутить себя хоть немного причастным к этому сюжету. И — нет, вовсе не в роли тирана или спрута. И даже не любвеобильного дерева. Риккерт полной грудью вдохнул влажную прохладу утра. Если хочется увидеть по-настоящему другой лес, идти нужно до рассвета. Именно в это время особенно остро ощущается, насколько он живой, но безразличный ко всему происходящему. Лес — он не «водит кругами». Не гонит прочь, но и не зовет. Он… просто наблюдает. Пугающий шорох, настойчивые шаги за спиной в тумане, сдавленный крик о помощи. Лес — идеальный соучастник и равнодушный свидетель. И вот это — по-настоящему страшно для того, кто к лесу не привык. Особенно если захотелось побыть «жертвой тирана» и побегать голышом по колючим кустам. Усмехнулся воспоминаниям этим — глупые чужие фантазии, просто игры. А вот с «принцессой» по имени Рэйвен Александрович Мариса Гарсиа Ветров все по-настоящему. Хотя, почему «принцесса»? Его по праву можно называть настоящим принцем. Наследник Прокуратора анклава Мадрид, который отказался идти в политику — после университета устроился в «МосНейроЭнерго» обычным хелпером. Те, кто завидуют его блестящей карьере, говорят, что Исчадие Пустоши — на самом деле внебрачный сын Велидорского. Впрочем, Главному Советнику кого только в дети не записывают, и не только из корпорации. — Тот вечер был самым прекрасным, что со мной случалось за последние годы, — едва слышно прошептал Рикки. — Спасибо, Рэйе. Улыбнулся мягко. Ветров не услышит этих слов — он сейчас в спальне, под теплым одеялом, под мягким психотропом для спокойного сна. Так что пока есть время собрать то, что осталось после шашлыка — мясо-то съели, а вот все остальное так и осталось тут. Серв-арахноиды запрограммированы не убирать без приказа то, что «принадлежит людям» — а то случались казусы, на пару минут оставишь тарелку без присмотра, и нет ее. Тронул кончиками пальцев шкуру, которую притащил из гостиной — мокрая от росы, пропахшая дымом. Глянул на черные угли в «мангале» из дизайнерских камней с клумбы, невольно вспомнил историю про балкон и рассмеялся. Надо ж было такое устроить… Полиция, пожарные и двадцать проституток. У Ветрова должна быть фамилия Вихрев. Потянулся за пустой бутылкой из-под вина, и тут взгляд вдруг выхватил следы на влажной земле. Четкие. Неправильные. Отпечатки кроссовок с логотипом «МосНейроЭнерго». Кусочки мха и болотная грязь. — Не понял… — нахмурился Рикки и отбросил бутылку. — Мхов там не могло быть… Медленно пошел к калитке, изучая следы. Вот здесь Рэйвен собирал ветки для костра — и все время оставался на виду: изгородь-то условная, по пояс. Рикки тогда его ни на минуту не упускал из виду. Но вот… вот еще отпечатки. Не вдоль забора, а… в лес?! — Что ты там делал? — растерянно произнес Риккерт. — Куда ты пошел? И… как?! Следы кроссовок вели все глубже в деревья. Ветки для костра так не собирают — Рэйе шел прямо, наступал в грязь, перелезал через коряги, хотя мог обойти. Взгляд выхватил смазанную кочку: здесь он поскользнулся на влажных листьях. И… Ну да — уцепился за первое, что под руку попалось, вот обломанные ветки. Это — не «заблудился», а маршрут. Путь, которому нужно не просто следовать, а прочувствовать, чтобы понять цель. А ведь Рэйвен — Мастер Пути Asteria. Это что-то значит? Или…. или все уже просто смешалось все в голове в какой-то дикий коктейль? Вихри… Но почему не среагировал датчик?! Шаг. Еще один. И еще. Ошейник молчал. Рикки глупо улыбнулся. Огюст ведь объяснял: датчик реагирует на гео-периметр. Что же получается, ошейники только для видимости контроля, и Ветров каким-то образом это выяснил? Но если это попытка побега, Рэйе должен был идти в сторону Колеса Обозрения. Какой смысл бежать в глушь? Да и вообще, он… не бежал. Шаги легкие, слишком… размеренные, будто Ветров соблюдал определенный темп. Ощущалась во всем этом какая-то система, да вот только не складывалась она в голове. А самое интересное — когда же он успел «прогуляться»? Рикки замер. Просто стоял и смотрел на следы. А в голове в единую картину складывалось все то, что раньше выглядело случайностями: «Свитер получу, если буду хорошим мальчиком?» «Где кокосовая вода, который ты так похвалялся?» «Я бы съел что-нибудь легкое. Или еда мне положена по расписанию?» «Розмарин-то мы забыли». Не приказы. Не просьбы. Ходы в игре, правила которой знает только Ветров. Задачи с критичным приоритетом, в которых он сам и заказчик, и исполнитель, и тот, кто по результату ставит следующую цель. — Хитрый, — восхищенно выдохнул Рикки. — Очень хитрый принц. Вот значит, как ты играешь: когда тебе нужно остаться одному, «виноватый» Зайчик бежит исправлять какую-нибудь свою «ошибку». И ты делаешь то, о чем я не должен знать. Вот почему ты выбрал самый дальний угол сада, чтобы жарить шашлык: тебе нужно было время. И ты получил его. Триумф горел в груди. Он понял Ветрова. Да, Исчадие Пустоши мастерски играет, но вот только не учел, что Риккерт Монтан тоже умеет считать карты. В следующий раз, когда будет очередная внезапная «просьба», он сделает вид, что ушел выполнять. А на самом деле понаблюдает, что в это время делает его прекрасный пленник. Мысль эта совершенно неожиданно отозвалась внутри странным темным трепетом. Не телесным возбуждением — другим. Будто все сошлось в одну точку, как шесть «лучей» сапфирового кольца Ветрова: сила, контроль, ответственность, желание обладать и возможность это сделать. И — впервые за эти годы — не Протокол, а собственные решения. Риккерт рвано выдохнул, огляделся и хищно улыбнулся. Все, что делает Исчадие Пустоши — часть плана. Если он знал, что ошейник — «пустышка», почему вернулся на виллу? Нужно понять цель. Тогда можно будет просчитать следующий ход. А если представить, что это — по-настоящему? Как Ветров прямо сейчас идет чуть впереди в полной уверенности, что за ним никто не следит? Рикки присел на корточки, разглядывая очередной след: едва примятые стебельки мха. В груди глухо заскреблось ощущение, что он делает что-то неправильное. Но… Он же не преследует Ветрова в лесу, как какой-нибудь псих, так ведь? Рэйе сейчас в спальне, никакого тумана и похрустывающих веток за спиной. А это все — только попытка понять. Для его же блага. Ну а то, что это будоражит азарт… Ну это просто фантазия, и не более того, правда же? — Ну, и куда же ты шел, мой непослушный принц? — одними губами прошептал Рикки. Тело отреагировало раньше разума: дыхание стало тише, подобрался пружиной. Бесшумно отступил к кустам. Быть охотником, это не про погоню — это быть незаметным и ждать нужного момента. И он, Рикки, очень хорошо это умел. Распаленное воображение услужливо «скорректировало» реальность: утренний туман будто стал гуще, впереди мерещилась хрупкая фигура Ветрова. А в мыслях сами собой зазвучала песня, которая раньше казалась жутковатой: «Туманом дышит темная аллея. Меня не видишь ты, но чувствуешь: я здесь. Ты ускоряешь шаг — я замедляю время. Поверь, я не фантазия. Я есть.» — Обоих нас ты ожиданием терзаешь, — вслух уже прошептал Рикки и осторожно обошел сухую ветку, чтобы не выдать себя. — Реальным стану, хочешь? Обернись! Ты ускоряешь шаг? Ну что ж, как знаешь. Ты не сбежишь: теперь я — твоя мысль. Снова окатило волной смутного возбуждения — странного, темного. Сейчас это — просто следы на земле. Но если… Что если Рэйе снова решит провернуть подобное? Нужно быть готовым. Разве плохо понимать человека так глубоко, что можешь оказаться в конечной точке раньше него самого? Рикки медленно выдохнул и наступил тяжелым ботинком на след кроссовка Ветрова. Лес все так же равнодушно смотрел сквозь туман — не осуждал, не подначивал. Он слишком много раз видел, чем заканчиваются такие прогулки. «Твой главный вопрос: зачем иду за тобой. Горящий мой взгляд ощущаешь кожей. Все просто: я решил, что ты мой. Ты поймешь, пусть не сразу, а позже». Еще отпечатки кроссовок — глубже, как будто Рэйе стоял тут некоторое время. Недолго, но все же. Дальше не пошел. Почему? Рикки нахмурился. Сделал еще несколько шагов вперед — туда, где уже не было следов Ветрова. — Пи-ип! — разорвал лесную тишину мерзкий сигнал. Вздрогнул и попятился назад. Получить удар током ну вот совсем не хотелось! Даже предупредительный. Значит, ошейники, все же, работают. Но тогда встает новый вопрос: зачем тратиться на такую широкую и сложную зону покрытия, если отдел Заботы экономит каждый кредит корпорации «МосНейроЭнерго»? И… почему тогда Огюст сказал, что периметр — это территория виллы? Рикки пошел обратно. На лице его снова блуждала торжествующая улыбка. — Ты не пытался сбежать, мой прекрасный принц, — усмехнулся он. — Глупо было бы думать, что ты «ломанулся» в лес: ты прекрасно понимал, что времени слишком мало, и я конечно же тебя поймаю. Ты проверял систему. Твой следующий ход — найти нож. Точнее, сделать так, чтобы я сам дал его тебе, да? Не выйдет, Рэйе. Теперь будем играть по моим правилам. Взгляд выхватил вдруг лиловое «облачко» в прогалине. Не те цветы, что полумертвым сном спят во флористическом холодильнике в ожидании своего часа — настоящие. Дикие лесные фиалки того неповторимого цвета, которого не добиться селекционерам. Простые лепестки без бархатной «искринки» и затейливой каймы, и… аромат горького меда, едва уловимый, изысканный. Странным протестом резануло в груди: он каждый день приносил Ветрову букеты, но… именно приносил, а не дарил. Чужие цветы, которые выбрал кто-то другой. Флорист, который думал не о Рэйе, а о соответствии палитры интерьерам и обстановке: нежно-розовые к завтраку, алые — к ужину у камина. Все выверено, все согласованно. Все строго по Протоколу. Руки сами потянулись к фиалкам. Безжалостно ломал хрупкие стебельки. Этот наивный крохотный букетик не поставить в вазу в переговорной — но так ведь он и не для демонстрации. Это — личное. На языке цветов — символ тайных чувств. Тех, что запрещены Зайчику. Тех, от которых ни за что не откажется Риккерт Монтан. А в голове не утихала песня: «Ты бежишь к фонарю, будто там есть ответ. Будто свет — это дверь. Скажу сразу, что нет. Я охотник, не зверь. Не обижу, поверь. Ты снова шепчешь: «Показалось», Я улыбаюсь в ответ. Смотри, как погода для нас постаралась: Туман, фонарей рассеянный свет. Никто не услышит твое: «Нет».