Корпоративный бенефит

Есть ли под звездами что-нибудь отвратительнее обстоятельств непреодолимой силы? Вот, к примеру, дождь, из-за которого даже в окно смотреть не хочется. Можно не выходить из дома, задернуть шторы. Придумали даже «визор хорошей погоды» — идешь себе по лужам, а видишь залитую солнцем улицу. Да только вот в чем загвоздка: действия эти направлены на следствие. А причина-то никуда не делась, дождь по-прежнему идет. И с этим ровным счетом ничего не поделать, задача «Пойти погулять» из срочной отправляется в отложенные. Рэйвен едва слышно вздохнул и попытался поудобнее устроиться на подушках. Все тело ныло тупой вязкой ломотой, какая бывает, если пару суток проваляться в кровати, как сломанная кукла. Вихри, а ведь все шло так гладко… Как по нотам. Предложил пожарить шашлык, «забраковал» все полуфабрикаты, что нашлись в холодильнике. Навел суету с заказом свежей говядины, а пока Рикки старательно выполнял указания, «сбегал за курткой». Куртка, действительно, была нужна, так что никаких подозрений. Да вот только не знал бенефит, что в кармане ее лежал инъектор. Тот самый, что с первого дня терпеливо ждал своего часа под матрасом. «Я предложить хочу…» — вспыхнули в памяти собственные слова. Оставалось просто отвести Рикки, куда нужно, отвлечь и вколоть психотроп. И сейчас не лежал бы под мягким одеялом, а… Ярко представились стеклянно-стальные лабиринты отдела Стратегического Контрактинга, так высоко, что к окнам и близко подходить не хотелось — Исчадие Пустоши боится высоты так же сильно, как Велидорский, чья кличка Змей — этих самых змей. Воображение невольно нарисовало вытянутые лица сотрудников, впервые увидевших своего тирана не в безупречном черном костюме, а «по-домашнему», в грязных кроссовках и с мелкими сухими колючками в спутанных волосах. Пропахшего лесной свежестью, дымом костра и ароматом жареного мяса. — Какой скандал… — хрипло усмехнулся Ветров. Немного досадно было от того, что не смог сбежать сам. Но это не «проиграл», и уж тем более не «сдался». Это — «Я не пошел гулять, потому что дождь». Так что пусть лавры достанутся заместителям, которые героически спасут своего начальника из цепких лап отдела Заботы. Странно, что они до сих пор не прилетели: пора бы. Ведь ровно в девять утра Велидорский должен был схватиться за сердце, увидев как доска его задач расцветает алыми уведомлениями: «Восстановить работу отдела Стратегического Контрактинга, задачи руководителя просрочены». И глянуть в окно — проверить, не падает ли Луна на Землю. За дверью послышались шаги. Рэйвен резко попытался сесть, и спальня поплыла перед глазами. Зашипел от злости на собственную слабость, зажмурился, вцепился в край кровати и с усилием расправил плечи. Выровнял дыхание. Когда открыл глаза, лицо уже было спокойным. — И куда же ты собрался, мой прекрасный принц? — раздался ласковый голос Рикки. — Я в порядке. — прохрипел Ветров, не повернув головы. Сильные теплые руки тут же легли ему на плечи и мягко, но уверенно уложили обратно в кровать. — Нет, — спокойно сказал Рикки, поправляя одеяло. — Я не разрешал тебе вставать. Он прижался, коснулся губами лба. Задержался чуть дольше, чем нужно было бы. — Теплый. Какая температура? — А я холодным должен быть, да? — Рэйвен попытался вложить в голос привычную язвительность, но получилось слабее, чем хотелось. — Лежу, не шевелюсь, молчу… Очень удобно. — Рэйе. — Тридцать шесть и восемь, — буркнул он, бросив короткий взгляд на нейробраслет. — Принесу бульончика, а потом дам лекарства. — Рикки мягко поцеловал в висок и добавил строгим тоном: — И даже не пытайся капризничать. — Лучше водки с энергенисом, — ядовито усмехнулся Ветров. — Взбодрит так, что я разом захочу поиграть в фараона, в бильярд и на гитаре. Ну, или что я тут еще обязан делать. — Не обязан, — возразил Рикки и накрыл пальцы Исчадия Пустоши своей теплой ладонью. — Отдых — это не задача. А твое состояние — ну… это как обстоятельство непреодолимой силы. Как… дождь. Хочешь погулять, а он идет. Рэйвен в ответ только удивленно вскинул бровь. На подносе кроме чашки золотистого бульона с сухариками Ветров увидел вдруг то, что совершенно не вписывалось в «картину мира», выстроенную отделом Заботы. Хрустальный бокал с маленьким букетом лесных фиалок. Не флористическая композиция «Весна-VIP для особых случаев №3». Не какой-нибудь «Элемент непринужденной атмосферы для получения эмпатического отклика». Просто дикие, чуть примятые лиловые цветы с тонким ароматом горького меда. Нечто абсолютно неправильное для виллы «Люций», где даже блики на воде в джакузи тщательно просчитаны дизайнером. И это было… странно. А если что-то не укладывается в систему, то либо является ошибкой, либо… уязвимостью. — Опять ты со своими протоколами, — начал было Рэйвен, но голос предательски дрогнул. — Это не по протоколу, — негромко признался Рикки и смущенно улыбнулся. — Увидел эти фиалки утром и… почувствовал, что они для тебя. — Почувствовал, — медленно повторил Ветров, будто пробовал слово на вкус. Протянул руку к букетику, но пальцы замерли, не коснувшись лепестков. — Я каждый день приношу тебе розы, — продолжил бенефит. — Чужие. Они — как твой элитный «Нексус» с водителем: то, что положено по статусу. Красиво, дорого. Правильно. Но ты… ты не любишь розы. А фиалки… я просто хотел сделать тебе приятно. Мои цветы для тебя. И тут Ветров понял, что вообще ни вихря не понял. «Просто приятно». В сознании руководителя отдела Стратегического Контрактинга алым неоном вспыхнула надпись: «Системный сбой». Сначала возникает потребность. Исходя из нее ставится задача. Задача делится на этапы. Этапы выполняются, цель достигается, потребность закрывается. Все логично и предсказуемо. Все под контролем. А тут что?.. «Просто приятно» не конвертировалось ни в инструмент воздействия, ни в рычаг давления, ни в следующий шаг проекта «Отдых на цепи». Просто существовало. Как факт. Как дождь за окном. Но действие без цели — это ошибка. Или… то, что ломает систему, вихрь побери! Рэйвен допил бульон — не ресторанный с изысканными специями, а какой-то домашний, сытный. С нотками сладкой ореховой муки, как в далеком детстве в анклаве Мадрид. Поставил чашку на поднос. Глянул на фиалки: слишком живые и настоящие для этой виллы. Неправильные. — Зачем? — негромко спросил он, не глядя на бенефита. — Каков KPI этого действия? Следующий этап, конечная цель? — У фиалок нет KPI, — ласково усмехнулся Риккерт, как ребенку, который спросил что-то глупое, но милое. — Задача критичного приоритета: сделать тебе приятно. Статус: выполнена, ожидает оценки. «Системный сбой!» — истошно вопило сознание. Ветров нервно усмехнулся: «Зайчик» разом обыграл Мастера Пути и в карты, и в шахматы: перевернул доску и предложил порисовать на ней цветочки фиолетовым мелком. «Просто приятно». Без цели. Без следующего хода. Без скрытого смысла. Если Риккерт Монтан способен делать что-то просто так, значит, его нельзя просчитать. А если его нельзя просчитать — над ситуацией теряется контроль. Впрочем… Ветров глянул на букетик. Обманчиво-нежные лепестки, которым не страшны внезапные заморозки. Вдохнул аромат, как будто саму весну, которую так любил — и всегда «откладывал» в папку «Когда время будет». Лесная свежесть, смешанная с медовой горечью. Странно приятная. Почти… успокаивающая. Да, над этой ситуацией нет контроля. Но… нужен ли? — Мне приятно, — сказал, наконец Рэйвен. Рикки не успел ответить. За окном раздался низкий, вибрирующий гул, и на опрятную весеннюю клумбу приземлилась угольно-черная махина: нейрокар, каких Рикки раньше не видел. — Что это?! — оторопело воскликнул он, едва не выронив планшет. — Как его сюда пропустили?! — Боевой «Штерн» последней модели, — невозмутимо ответил Ветров. — Сомневаюсь, что найдется безумец, который попытается его куда-то не пропустить. — Цитадель?.. — Голос Риккерта предательски дрогнул. — Нет, у них служебные — только серебристые. — Рэйвен поудобнее устроился на подушках и потянул к себе одеяло. — А этот черный. Гражданский. Хотя определение «гражданский» весьма условно применимо к слайдерской технике. Рикки нервно сглотнул. Слайдеры. Конечно, он видел их раньше — в ресторанах района Кольцо, в элитных торговых центрах, в знаменитом клубе «Вавилон», где лунные господа пили крепчайший геллис с психотропом и не пьянели. Не испытывал перед ними животного страха, как плебей, но… Просто видеть их мельком — это одно. А сейчас один из упырей — прямо здесь. — Я все выясню, — твердо произнес Рикки и поднялся. Спокойно. Без суеты. Потому что это — его вилла. Незваный гость стоял в холле с роскошным букетом кроваво-алых роз в руках. Их аромат — тяжелый, «корпоративный», лился приторным ядом. И сам юный слайдер был таким же безупречно-ядовитым: иссиня-черные волосы заплетены в сложные длинные косы, строгий деловой костюм сидел, как влитой, в серебристых глазах — хищный азарт, а на губах улыбка того, кто привык брать все, что захочет. — Искандериан из клана Шануар, — властным баритоном представился гость, едва скользнув взглядом по Рикки. — Я… — Рикки запнулся, и это замешательство отозвалось в груди жгучим раздражением. Что сказать? «Я — бенефит, можете называть меня Зайчиком?» — Мое имя — Риккерт Эдгарович Монтан. Чем обязан визиту? — Да собственно, я не к вам, — немного другим уже тоном отозвался слайдер: раз есть не просто имя, но фамилия и отчество, перед ним уж точно не прислуга. Рикки мысленно поблагодарил небеса за то, что не успел переодеться в свою бенефитскую рубашку — на нем была темно-синяя водолазка. Слайдер не удосужился что-то спрашивать, а уж тем более — объяснять. По-хозяйски пошел вглубь дома чеканным шагом, будто по плацу Цитадели на параде. Заглянул в гостиную и ласково позвал: — Рэйвен! Ну где же вы, сокровище мое? Рикки ощущал, как внутри что-то с треском рвется. Протоколы, вежливость, вбитая годами выдержка — все это превращалось в пепел под наглым, самоуверенным взглядом юнца. Рвалось наружу что-то до того темное и злое, чего сам от себя не ожидал: больше всего сейчас хотелось схватить упыря за его длинные косы и вышвырнуть с крыльца, и вдогонку запустить его же веником. Дикая мысль, слайдер, хоть и молодой — идеальная машина для убийств, он ударит разрядом молнии прежде, чем успеешь замахнуться. Но распаленное воображение не унималось, а в груди закипал гнев. — Мой… — Рикки осекся. Чуть не ляпнул «клиент», но слово застряло в горле. Рэйвен Ветров — не клиент. А Риккерт Монтан — не бенефит. — Мой Рэйе в спальне. — Ваш? — Искандериан смерил с головы до ног недоверчивым, но заинтересованным взглядом. Как будто пробовал слово на вкус. И… явно ждал какого-то продолжения. И Рикки заговорил по шаблону. Потому что понимал: если говорить все, как есть, слайдеру это ох, как не понравится. — Господин Ветров сейчас не может принимать гостей. У него терапевтический отдых, глубокая фаза адаптации. Любые внешние раздражающие факторы могут негативно отразиться на его состоянии. Я передам, что вы приходили. — Ясно. — Слайдер тут же потерял к Риккерту интерес и пошел к лестнице, что вела на второй этаж. Ничего другого не оставалось, как следовать за ним, задыхаясь от бессильной ярости. Чувство было такое, что слайдер вломился в собственный дом Рикки — вилла вдруг показалась такой хрупкой, такой уязвимой, все эти дизайнерские диванчики, хрустальные вазы и плющи на стенах… Но самое страшное — он пришел забрать Рэйе. Его Рэйе! И юного упыря никто не остановит: ни охрана, ни отдел Заботы, ни сам Велидорский. Разъехались двери спальни, слайдер замер на пороге, разглядывая Ветрова — закутанного в одеяло по самый подбородок, бледного, с лихорадочным румянцем на скулах. — Рэйвен! — хищно улыбнулся незваный гость. — Доброе утро, господин Искандериан, — безупречно-светским тоном произнес Ветров. — Ваш визит — сюрприз для меня. Я искренне полагал, что вы на Луне. — Люблю сюрпризы, — отозвался юный слайдер и в несколько больших шагов оказался у кровати. — Если, конечно, они не связаны с бизнесом. — Уверяю вас, в отделе Стратегического Контрактинга все в полном порядке. — Рэйвен даже не попытался приподняться. Лежал, укутанный в одеяло, но с таким видом, будто принимал гостя в своем кабинете, а не в постели. — Иначе я был бы сейчас в офисе, а не здесь. — О, я не посмел бы в этом усомниться, — кивнул Искандериан. — И заверяю вас, что поставки от «Орион-Терра» пройдут четко по графику, который мои советники сейчас согласуют с отделом Внешней Логистики. — Стабильность — главная ценность «МосНейроЭнерго», — кивнул Ветров. — Никаких сюрпризов. Все строго согласно договоренностям. — Именно поэтому мы отдаем приоритет вашей корпорации, — подхватил юный слайдер. — Ведь нейролит — основа существования Селениса, что есть наша Луна и наша Земля. Ваш отдел выполнил свои задачи, и… Рикки просто стоял и молчал. Слушал поток светской чуши, которая казалась бессмысленным обменом любезностями, но на самом деле являлась «танцем» двух хищников. Беспомощным ощущал себя! Бесполезным. Как пышущий вулкан, который готов взорваться лавой — да вот только не достанет она до Луны! — …Вы не захотели в кратер Лоренц, — вкрадчиво промурлыкал слайдер. — Я могу понять: наш вечный полумрак и вездесущие оксидж-мхи зачастую производят пугающее впечатление на землян, они ощущают себя будто в пещере. — К тому же, полной упырей, — обезоруживающе улыбнулся Ветров, и юный хищник рассмеялся, будто услышал не оскорбление, а комплимент. — Знаете, мой старший брат в таких ситуациях говорил: всегда есть выход, — продолжил Искандериан. — Так что я буду счастлив составить вам компанию здесь, на Земле. На этой вилле. Ну или можем прямо сейчас полететь в «Вавилон», у меня чудесные апартаменты на VIP-этаже. Сердце пропустило удар. Кровь ударила в виски, ярость захлестнула огненной волной. Слова вырвались сами собой, прежде, чем цензура разума успела их перехватить: — Ваше Сиятельство, не сочтите за дерзость, но я прошу вас уйти, — четко, с расстановкой произнес Рикки. — Я должен прямо сейчас позаботиться о Рэйе. Я несу за него ответственность. Слайдер застыл вдруг, словно совершенная статуя в музее. Нахмурился — с лица его исчезла надменная маска. Ни хищной улыбки, ни властного взгляда, только недоумение в серебристых глазах. Он посмотрел на Рикки. На Рэйвена. Снова на Рикки. Словом, выглядел так, будто ждал, что кто-то сейчас скажет: «Шутка». Ветров… молчал. Не рассмеялся, не сказал: «Простите, Ваше Сиятельство, мой бенефит просто следует Протоколу». Молчал, как если бы смотрел постановку в Большом Театре и ждал развязки. Искандериан покраснел вдруг, но не как смущенный юноша, а будто ему пощечину влепили. Сжал букет роз так, что захрустели стебли, а по спальне разлилась свежесть озона, как перед грозой. У Рикки ледяные мурашки пробежали по позвоночнику: слайдер разозлился. Он едва сдерживает свою молнию, благо — на руках его черные нейроперчатки, а то бы уже искрил вовсю! — В смысле… — сквозь зубы процедил Искандериан. — Ну… Ответственность? — Понимаю, это выглядит необычно, да и не закреплено юридически, но… — снисходительно отозвался Ветров, будто речь шла о погоде. Повел плечами, и одеяло медленно сползло вниз, выставляя напоказ ошейник. Слайдер рвано выдохнул. Снова зыркнул на Рикки своими неземными глазами: в них не было злости, только… Принятие?! Риккерт хотел что-то сказать, но не знал что. И дело даже не в том, что в Протоколах нет шаблона «На случай если держишь на вилле Рэйвена в ошейнике, и вдруг заявился слайдер». Дело в том, что он вообще перестал понимать, что происходит. — Неожиданно, — сказал он наконец, повернувшись в Риккерту. — Не знал. Хотя… было бы логично предположить, ведь такая красота просто обязана кому-то принадлежать. Что ж… Джон Слайдер сказал: «Право собственности — тверже нейролита». Я, знаете ли, сам недавно стал владельцем, и все понимаю: ответственность. Моего зовут Федор, он такой рыженький, глаза зеленые, ему очень идут изумруды. Он… он, уж конечно, соскучился по мне: обычно мы всегда вместе. Искандериан шагнул к Рикки и протянул ему букет. — Могу ли я просить у вас позволения подарить эти цветы Рэйвену? — ровно поинтересовался слайдер. — В знак признания его профессиональных талантов, и не более того. — Ну… Да, — в полном недоумении ответил Рикки и взял розы. — Благодарю. — Слайдер снова глянул на Ветрова и едва слышно вздохнул. — У вас потрясающая собственность, господин Монтан. А я… я пойду. Не провожайте. В спальне снова повисла мучительная тишина, пропитанная тяжелым ароматом роз и свежестью грозы. За окном мелькнула хищная черная тень — «Штерн» взмыл в небо. А Ветров… он просто сидел, облокотившись о подушки, обнаженный по пояс, в ошейнике. Спокойный, как будто не произошло ровным счетом ничего, что могло вызвать его интерес. Рикки стоял посреди спальни, сжимая в руках тяжелый, приторно пахнущий букет. Посмотрел на дверь, в которую слайдер вышел, не оглядываясь. На кроваво-алые розы. На фиалки, которые стояли на тумбочке у кровати — скромные, живые, пахнущие горьким медом. Наверное, сейчас надо было радоваться, но в голове была ватная пустота, а ноги подкашивались. — Рэйе, — хрипло, растерянно позвал Рикки. — Что это было? Этот Искандериан… Он вел тут себя, как хозяин, и вдруг просто развернулся и ушел! Ветров медленно повернул голову. Бледный, на щеках — лихорадочный румянец, но в синих глазах — привычная насмешка, но… не злая, другая какая-то. — Потому что увидел настоящего хозяина, — ровно произнес он. — Ты говорил со слайдером на языке его культурных ценностей. Выражаясь простыми словами, предъявил свои права на меня. Как владелец. — Что?! — Рикки ошарашенно распахнул глаза. В жар бросило, он жгучей волной прошел по груди, залил краской лицо. Сердце снова бешено стучало — Владелец в понимании слайдеров, это прежде всего тот, кто несет ответственность. И заботится, — ленивым тоном продолжил Ветров. — Ну, а ошейник на мне окончательно развеял все сомнения: Искандериан решил, что я тебе принадлежу. Пусть и не по контракту, но тем не менее. — Я хотел… Я просто… — Риккерт осекся. Сунул букет роз в графин с водой на тумбочке и принялся расправлять цветы, чтобы красиво смотрелись. Потому что если не знаешь, что делать — делай то, что умеешь. Что — «хотел»? Что — «просто»? И… почему Рэйе вообще позволил слайдеру такое думать?! Исчадие Пустоши мог одной фразой превратить все в шутку. Вихри, а что, если Искандериан теперь зол на Рэйе?! — Я все равно не понимаю, — нервно произнес Рикки. — Слайдеры… Они же делают, что хотят. Берут, что хотят. А тут вот так просто развернулся, и ушел? И все? А если он затаил злобу и задумал какую-то гадость против тебя? — Ты когда-нибудь задумывался о том, почему наши лунные господа называют себя слайдерами? — негромко спросил Ветров. — Раз уж они решили, что не являются людьми, могли бы придумать что-то более понятное: звездарианцы, луниты, молниеносцы… Ну или просто уберменши, кем они себя и считают. — Первые Предки так назвали своих детей в честь Джона Слайдера, — неуверенно отозвался Рикки. Это же все знают, почему Рэйе спросил? — Ведь он был лидером Освобождения, про него же так и говорят: Джон Освободитель. — Ты мне будешь пересказывать учебник истории за третий класс? — скучающим тоном поинтересовался Ветров. — Тот, что с пометкой «Разрешен к использованию Комитетом информационной безопасности Верховной Цитадели»? Риккерт не ответил. Впился глазами в Исчадие Пустоши, затаив дыхание. О слайдерах известно ровно столько, сколько они сами позволяют знать. Но Мастеру Пути, уж конечно, известно больше, так ведь? Значит, надо сидеть, и слушать! — Так вот, — продолжил Ветров тоном терпеливого учителя. — Полагаю, тебе понятно, что Лунный Конкордат — это свод законов только для нас, землян. За его нарушение штрафуют, сажают в тюрьму и публично казнят. А те, кто нам дал эти самые законы, плевать хотели на них. Они живут по словам Джона Слайдера. По понятиям, если выражаться прямо. — Как… уголовники? — едва слышно отозвался Рикки. — Ну, в целом верная аналогия, — кивнул Рэйвен. — И вот смотри, что получается: Искандериан кто? Слайдер. И когда он слышит фразу «Джон Слайдер сказал — нельзя», это не вызывает у него протеста. Потому что подсознание интерпретирует это как «Я — Слайдер, я так сказал». Сам себе запретил. Это — паттерн. Ментальная «прошивка». Понял? — Вихри… — восхищенно выдохнул Рикки. — Так вот почему у них на Луне нет ни преступников, ни тюрем. Вот что значит «Над слайдером есть только звезды»: они не живут по закону, они сами и есть закон! — Верно, — отозвался Рэйвен. — Ну, а так как Джон Слайдер сказал, что право собственности — незыблемо, Его Сиятельство Искандериан убрался восвояси с искренним ощущением того, что поступил правильно. Никаких обид, потому что это было его собственным выбором. Красиво, правда же? — Гениально, — выдохнул Риккерт. — Но… в таком случае выбор — это иллюзия. — Интересная мысль, — в голосе Ветрова почему-то скользнула холодная нотка. Или померещилось? И такой глупостью вдруг показались все эти Протоколы! Искусственные границы, которые так легко нарушаются просто потому, что их установил кто-то другой… Жгучим любопытством хлестнуло — раз уж заговорили про слайдеров, может, Ветров еще что-нибудь интересное расскажет? — Слушай… — Рикки нетерпеливо заерзал. — А вот я как-то читал про них, и там проскользнула фраза, что Джон Слайдер был мастером заключать сделки. Но ведь какая-то нестыковка получается: Лунный Конкордат — не договор, а ультиматум. То, что не обсуждается. То, что навязано силой, если говорить прямо. Но тогда о каких сделках шла речь? Рэйвен ощутил, как тело напряглось. Само отреагировало — слишком хорошо помнило. «Отец, когда слайдеры обретают свою молнию, им всем на груди делают татуировку Omnia Reddere Oportet, «За все надо платить». А чем они платят? И кому?» — Знаешь, куда приводят такие вопросы? — ровно произнес Ветров. — В Asteria, — завороженно выдохнул Риккерт. — Там… там ведь знания! — В Цитадель, — ледяным тоном ответил Рэйвен. — Там — Комитет внутренней безопасности. Есть вещи, о которых не стоит думать, а уж тем более говорить вслух. Понял? — Тебя забирали в Цитадель?! — встрепенулся Рикки. — Нет. — Ветров помолчал пару секунд и кивнул в сторону тумбочки: — Унеси это. — Фиалки? — тихо спросил бенефит. — Розы.