Часть 2.
28 июня 2025 г., 11:44
— Итак, — Мария щелкнула кнопкой мышки и на большом экране за её спиной появилась презентация. — стажировка в команде Егора будет длиться три месяца. Сразу скажу — работа далеко не из легких, так что оценивайте свои способности здраво. Вытирать слезы я вам не буду, выслушивать нытье тоже. Это ясно? — менеджер подняла от компьютера вопросительный взгляд, направляя его на студентов.
Увидев удовлетворительные кивки, Кордупель щелкнула еще раз, переключая слайд.
— За университет и учебу можете не волноваться. Наш выбор будет согласовываться с вашим куратором, так что претензий за прогулы к вам не будет. — снова щелчок мыши. — за время стажировки мы хотим видеть в человеке не просто амбиции, а настоящую способность работать в индустрии — быстро, с креативным подходом и гибким мышлением. Музыкальная индустрия меняется и развивается с огромной скоростью, и людям, существующим в ней, нужно уметь подстраиваться под то, что происходит вокруг.
Речь Марии отошла на второй план. Слова доносились меня словно через вату, потому что я все еще пыталась принять тот факт, что утренний парень — это Егор. Егор Крид.
Взгляд, которым он остановился на мне, был обжигающим и таким внимательным, что на долю секунды мне стало не по себе. В голове пронеслись мысли о том, что он, кажется, меня изучал, но я быстро отбросила их прочь. Возможно, я в очередной раз просто выдумала то, что не происходило на самом деле. Зная свое активное воображение, мне вполне могло показаться.
Наверное.
— Мы выберем только одного стажера, — я сморгнула, слегка потрясла головой и вернулась в реальность, заставив себя внимательно слушать речь Марии. — но все, как вы понимаете, не так просто. Для того, чтобы к нам попасть, вам предстоит пройти несколько отборочных этапов, и первый из них — мотивационное письмо. Мы хотим знать, кто вы, зачем вы здесь и что вы можете дать индустрии.
Студенты вокруг меня активно набирали заметки в ноутбуках, а я просто сидела.
«Мотивационное письмо»
В моем случае это даже звучит смешно. Что я могу в нем сказать? Что варю кофе в перерывах от учебы, чтобы частично оплачивать съемную квартиру, пытаясь не зависеть от родителей? Которые, кстати, считают меня провалом, а я до сих пор не могу понять, в чем еще должна быть хороша, ведь я всю жизнь только и делала, что пыталась угодить? Что от бессонницы я начала писать песни, но никому их не показываю, потому что боюсь услышать «ничего особенного»?
Мария щелкнула кликером еще раз. На экране сменился слайд.
— И ваше финальное задание — на креатив. Нужно будет представить себя частью нашей команды и защитить ваш собственный концепт для музыкального проекта. После этого последний этап — личное собеседование. Там все будет зависеть от вашей харизмы, энергии и способности себя поднести. Мы не ищем людей, попытавшихся за короткое время стать профессионалами, чтобы нас впечатлить. Мы ищем людей с потенциалом, готовых работать и развиваться также быстро, как это делает музыкальная индустрия.
Не удержавшись, я украдкой взглянула на Егора. Тот стоял с абсолютно скучающим видом, прислонившись к стене и засунув руки в карманы. Казалось, ему абсолютно все равно на то, что через время в его команде появится новый человек — пускай только на время стажировки. Я прикусила нижнюю губу в попытках не прыснуть со смеху: артист выглядел как студент, пришедший через силу на нелюбимую пару и мысленно проклинающий нудного преподавателя.
Мария закончила речь и аудитория наполнилась активным перешептыванием студентов. Кто-то с удвоенной силой долбил по клавиатуре ноутбука, уже по всей видимости создавая мотивационное письмо, а девочки рядом со мной листали пинтерест, почти в полный голос обсуждая наряды, в которых хотят пойти на собеседование. Не удержавшись, я слегка откинулась назад на стуле, немного отодвигаясь и скашивая глаза в сторону открытого компьютера одногруппниц.
Вспышки оголенных плеч, глубоких бюстов и блестящих мини-юбок больше подходили для вечеринки в каким-нибудь гламурном клубе, чем для стажировки на ответственную должность. Я прикусила губу, наблюдая за тем, как одногруппницы, не скрываясь, выбирали между «этим красным, что подчеркивает грудь» или «тем, потому что акцент на ноги».
Серьезно?… Неужели непонятно, что Маша сразу отсеет тех, кто пришел склеивать Егора, а не работать у него? Я тихо хмыкнула, отводя глаза от экрана ноутбука одногруппниц и пододвигаясь к своему. Судя по тому, с каким азартом шло обсуждение насколько короткой может быть юбка, чтобы «соблазнительно, но не вульгарно», — некоторые явно не понимали, куда собираются идти.
Что ж, мне же лучше. Чем меньше народу будут осознавать, насколько серьезна эта стажировка, тем больше шансов на то, что меня вообще рассмотрят.
Услышав еще обрывки фраз со словами «глубокий вырез», я закатила глаза, и чтобы не сказать вслух то, о чем думаю, уткнулась в экран ноутбука с мигающим курсором на пустом белом листе. Файл назывался «МОТИВАЦИОННОЕ ПИСЬМО» и вводил меня в ступор. В голове резко стало пусто, и я не могла вспомнить никаких своих достижений, которые хоть как-то могли бы впечатлить Марию. Я представила, сколько писем будет отправлено ей на почту, и мне стало дурно. С чего я вообще решила, что у меня есть шанс?
Стараться — единственное, что я умею. Не флиртовать, не стрелять красивыми глазками, не щелкать каблуками, как по подиуму, а по-настоящему работать.
Сбоку раздался сдержанный смешок — кто-то рядом явно прочитал кринжовую фразу из чужого мотивационного письма.
— «Я чувствую, как мое сердце бьется в такт каждому биту Егора» — продекламировала одна, не удержавшись.
— Боже, ты не можешь реально вставить это в письмо! — захихикала другая, прикрывая рот рукой.
— Почему нет? Пусть знают, как он на меня влияет… — мечтательно протянула третья, и за её фразой последовал взрыв хохота.
Я вздохнула. По крайней мере, у них уже что-то написано, а я до сих пор сижу перед чистым листом, в попытках вспомнить хоть что-то про себя любимую.
***
Егор стоял, прислонившись к стене и оглядывая студентов в аудитории. Молодые, живые, с блеском в глазах и желанием доказать, что каждый из них достоин этой стажировки. Маша рассказывала в микрофон об условиях приема. Он не слушал. Мысли были заняты другим. Она здесь. Девушка, каждое утро варившая ему вкуснейший кофе. Девушка, молча подававшая ему заказ, слегка улыбаясь краешками губ, но никогда не смотревшая ему в глаза. Ни одной лишней фразы. Ни одних искр удивления в глазах. Это было странно… И чертовски приятно. Сначала он приходил просто потому, что эта кофейня была рядом с квартирой, где он скрывался от всех, когда уставал от бешеного рабочего ритма и людей вокруг, вечно требующих от него что-то. Потом — потому что она не спрашивала лишнего. Она не умоляла его о фотке. Не снимала исподтишка, тайком выкладывая в сториз и отмечая локацию. Она просто делала кофе. Стабильно, каждое утро, так, словно он был обычным. Словно он не был… Кридом. И ему нравилось это. И вот теперь она сидела в третьем ряду. Уставшая, но тщательно это скрывающаяся. Сидела, практически забившись в угол, как-будто бы не была уверена, что вообще должна быть здесь. Он узнает её взгляд. Узнает её почерк — в движениях. В том, как она заправляет выбивающуюся прядь вьющихся и не слушающихся ее волос за ухо, в том, как держит ноутбук, как смотрит поверх экрана. Она была абсолютно не похожей на большинство своих одногруппниц, резко поменявшихся в поведении при виде Егора. Казалось, ей вообще все равно на его присутствие в аудитории. Да, пару раз он ловил на себе её быстрые взгляды, но она отводила глаза настолько быстро, что он начинал думать, что все придумал. Интересно, подаст заявку? — мелькнула мысль. Почему-то, Егору очень этого хотелось. Маша говорила про харизму, личность, умение себя преподнести. А он в этот момент просто думал, как важно бывает встретить человека, который не смотрит на тебя, как на вывеску. Она смотрела на него, как на человека. Даже чаще и вовсе не смотрела, пряча глаза под распущенными волосами, падающими ей на лицо. А значит, у нее уже есть все то, что не купишь. Он снова скользнул глазами по аудитории, осматривая студентов. Но теперь все внутри уже знало — он ждал именно её.
