Секрет Белого Лотоса

Прошло уже достаточно времени с тех пор, как Ли Сянъи отстранился от управления Сыгу, но это не означало, что проблемы клана больше никак его не касались. Сложив полномочия главы, он оставался тем, к кому обращались в сложных ситуациях за советом и, в особых случаях, за посильным вмешательством. Не все в клане одобряли подобную инициативу, но среди руководящего совета оставались его верные последователи, для которых слово Ли Сянъи имело вес. Случалось так, что устами других говорил бывший глава, и те, кто имел голову на плечах, а в голове хоть каплю мозгов, распознавали это прекрасно. Отойдя от управления кланом, Ли Сянъи сменил даже имя, чтоб не слишком выделяться среди простых людей, не имеющих отношения к миру боевых искусств, но отлично умеющих собирать слухи. Теперь все знали его, как Ли Ляньхуа — странствующего лекаря с весьма спорной репутацией. Одни говорили, что он чудо-лекарь, способный воскрешать даже мёртвых; другие же утверждали, что Ли Ляньхуа, путешествующий в большом передвижном тереме, запряжённом четвёркой лошадей, обычный проходимец, ставящий сомнительные диагнозы, но умудряющийся брать за это приличную плату. Ляньхуа устраивали оба варианта и он не стремился что-либо из услышанного опровергнуть, однако, стоило кому-то из прежней жизни навестить его, как напускная беспечность слетала с его всегда улыбчивого лица. Так случилось и в этот раз, стоило троим визитёрам постучаться в дверь Лотосового терема. В тот момент Ли Ляньхуа готовил ужин по собственному рецепту, доводя его до желаемого совершенства. Витающий в воздухе аромат самую малость не дотягивал до зловония "смрада жизни и смерти" Демона Ядов, производя такой же убийственный эффект. Ляньхуа с сожалением оторвался от полюбившегося занятия и пригласил гостей к столу выпить чаю. Среди пожаловавших были Ши Шуй и Юнь Бицю, которые после некоторых событий в прошлом мало в каких вопросах приходили к согласию, а это означало, что проблема назрела действительно серьёзная. — Глава, — почтительным поклоном поприветствовала Ляньхуа Ши Шуй, и тот в который раз закатил глаза. — Я больше не ваш глава, Ши Шуй, хватит меня так называть. Девушка тактично промолчала, но Ляньхуа знал, что при следующей встрече диалог повторится дословно. Спустя почти десятилетие он так и не сумел убедить некоторых своих последователей, что больше не несёт на себе всю непосильную ношу за мир и порядок в Цзянху. — Что привело вас в мой скромный дом? — спросил Ляньхуа, когда все гости устроились за столом, усиленно игнорируя подозрительные запахи. — Случилось кое-что непредвиденное, — первым принялся объяснять Юнь Бицю, — и, боюсь, теперь у всех нас будут большие проблемы. "Куда же без проблем" — подумал Ляньхуа — "но почему вы не можете решать их без меня?" Озвучивать свои мысли он, конечно, не стал, хотя больше всего на свете ему хотелось сбежать подальше и больше не иметь ничего общего с коварными заговорами и интригами. Вместо этого он без энтузиазма поинтересовался: — И кто же угрожает миру в этот раз? — Ди Фэйшен, — неожиданно громко и жёстко произнесла Ши Шуй, после чего в комнате повисло тягостное молчание. С Ляньхуа мигом слетела вся ленивая усталость. Ди Фэйшен — причина множества проблем в Цзянху, исчезнувшая десять лет назад. Многие гадали, жив ли он, строили теории, даже проводили расследования, которые, тем не менее, не приносили никаких результатов. После битвы в Восточном море пропали сразу две легенды. Первый мечник Цзянху глава клана Сыгу — Ли Сянъи и его главный противник, глава тёмного клана Цзиньюань — Ди Фэйшен. Их противостояние стало причиной множества смертей и страданий мирных людей. И если Ди Фэйшена считали злодеем по умолчанию, то страстное желание Ли Сянъи отомстить за смерть собрата привело его если ни к такому же, то очень близкому положению. Простые люди увидели, как далеко могут зайти герои и как мало при этом учитываются чужие жизни. То же самое увидел и Ли Сянъи, а разглядев, уже не смог смотреть в глаза тех, кого обещал защищать. А вот что произошло с Ди Фэйшеном, оставалось загадкой. После того, как Юнь Бицю признался, что едва не вступил в сговор с его помощницей Цзяо Лицяо, чтоб отравить Ли Сянъи и эта новость стала известна многим, последняя скрылась, боясь гнева своего главы, а тот, в свою очередь, исчез после битвы в Восточном море. Многие думали, что он погиб от полученных травм, но сам Ляньхуа так не считал. Маловероятным было и его желание отойти от управления кланом, а значит, он просто восстанавливал где-то в уединении свои силы. Теперь это предположение обрело доказательства. Если Ди Фэйшен вернулся, значит опять жаждет заявить о себе и укрепить влияние Цзиньюаня среди кланов Цзянху. Слабые отголоски былой вражды шевельнулись в сердце Ляньхуа, а главной их причиной было желание узнать, что же случилось с Шань Гудао, его верным соратником, другом и самым близким человеком. Неизвестность терзала Ляньхуа все эти годы, чувство вины не позволяло отпустить прошлое и жить, наконец, другой жизнью — спокойной, мирной и далёкой от чужих проблем. Но, помня, к чему привели его действия десять лет назад, он не спешил кидаться в омут с головой. — И чего же он хочет в этот раз? — Его мотивы нам неизвестны, — ответил Юнь Бицю, — но Ди Фэйшен намерен присутствовать на предстоящем большом соревновании мастеров боевых искусств. Мы подозреваем, что он планирует устроить какую-то коварную ловушку для всех, но без весомых доказательств не можем предъявить ему никаких обвинений. Тем более, что правила соревнования гарантируют безопасность и неприкосновенность любому участнику, пока тот не несёт прямой угрозы. — Эти правила созданы нашими предками, чтобы определять лучших воинов независимо от их убеждений, репутации и деятельности, — вступил в диалог третий гость Бай Цзяньчунь — один из глав палаты Байчуань, человек почтенный, но себе на уме, — каждый может проявить себя, если с уважением отнесётся к временному перемирию. Мы не можем нарушить это правило, потому что стоим на страже законов и порядка. — И вмешиваться в ход соревнований не имеем права, — с досадой добавила Ши Шуй, — представители Сыгу и палаты Байчуань могут присутствовать как зрители, либо выдвинуть свои кандидатуры на участие, но оказывать давление на других участников мы не можем. Если другие кланы узнают, что мы как-то вмешиваемся в соревнования, начнутся протесты. Поэтому нам нужна ваша помощь, глава. Озадаченный Ли Ляньхуа даже не обратил внимание на привычно неверное обращение: — И как, по-вашему, в ход соревнований должен вмешаться я? Заявлять свою кандидатуру на участие я не стану, даже не думайте об этом. — Нет-нет, этого и не требуется, — поспешил успокоить его Юнь Бицю, — участники обязаны поддерживать перемирие и не вступать в конфликтные ситуации за пределами арены состязаний, потому вы не сможете нам помочь, находясь среди них. — Что же тогда от меня требуется? Чутьё подсказывало Ляньхуа, что ничего хорошего ему сейчас не предложат, однако же он даже не представлял всю абсурдность дальнейшего разговора. — Есть люди, которые станут исключением из правил, смогут свободно находиться среди участников состязания, общаться с ними непринуждённо и даже проводить досуг, — лукаво заметил Бай Цзяньчунь, чем только усилил подозрения. — И что же это за люди? — с сомнением уточнил Ляньхуа. Ши Шуй резко заинтересовалась разглядыванием пейзажа за окном, а Юнь Бицю неожиданно закашлялся. Бай Цзяньчунь же невозмутимо откинулся на спинку стула и продолжил как ни в чем не бывало: — Главный приз соревнований — звание первого мастера боевых искусств Цзянху, разумеется, но есть также другие, менее официальные награды. Редкие сокровища, драгоценные реликвии и... — Бай Цзяньчунь замялся, — расположение первой красавицы или красавца из столичного дома досуга. На вкус и предпочтение победителя. Вот они-то и будут вхожи в круг участников, присутствуя не только на состязаниях, но и на многочисленных праздничных ужинах, что устраиваются в их честь. Ли Ляньхуа, потеряв на мгновение дар речи, переводил вопросительный взгляд с Ши Шуй на Юнь Бицю, которые активно отводили глаза. — Это шутка такая? — спросил он, наконец. — Вы предлагаете мне стать, эмм... неофициальной наградой? — Это единственная возможность приблизиться к Ди Фэйшену и вести за ним наблюдение, не привлекая внимание, — виновато объяснил Юнь Бицю, — ни у кого, даже у прислуги, подобного шанса не представится. — Но, что гораздо серьёзнее, — добавила Ши Шуй, — у нас есть сведения, что там появится и Цзяо Лицяо. Зная её змеиный характер, она точно попытается кому-нибудь навредить. Неизвестно, состоят ли они в сговоре или она тоже пытается таким образом приблизиться к Ди Фэйшену, но это уже слишком подозрительно, мы не можем просто игнорировать складывающуюся ситуацию. Больше, чем возобновление влияния клана Цзиньюань, нас беспокоит угроза, которую могут нести эти двое среди лучших мастеров Цзянху. Если они собираются коварно воспользоваться перемирием соревнований и каким-то образом уничтожить участников, никто не сможет им помешать. Только вы, глава, обладаете необходимыми навыками и талантом, чтобы распознать опасность и остановить их. А то, что вы давно отошли от дел, только сыграет нам на руку. — Считаете, что десяти лет достаточно, чтобы все напрочь забыли моё лицо? Или никого уже не смутит, если Ли Сянъи появится в роли столичного куртизана? Юнь Бицю на последних словах поперхнулся чаем и отчаянно закашлялся. Когда небольшая суета улеглась, слово опять взял Бай Цзяньчунь: — Конечно, вам придётся прятать лицо, но никого не удивит наличие вуали или маски на лице представителя подобной профессии, — он старался говорить серьёзно, игнорируя возникающее смущение. — Однако же, никто и не справится лучше вас с подобным заданием. — Вот уж не подозревал, что мои навыки когда-нибудь потребуются для работы в доме досуга, — фыркнул Ляньхуа, — но как вы собираетесь меня туда провести? Непохоже, чтобы туда брали кого ни попадя. — Об этом не волнуйтесь, — успокоил Юнь Бицю, — мы уже выяснили, кого именно из столичных красавцев направят на соревнования. Его перехватят на полпути, а вы прибудете вместо него в сопровождении наших людей. Никаких сомнений в вашей легенде не возникнет. Ли Ляньхуа помассировал переносицу, начиная осознавать, что дерево уже стало лодкой. Почву подготовили задолго до того, как пришли спросить согласие. Отказаться теперь хоть и соблазнительно, дабы неповадно было, но сведёт на нет работу многих людей, а ещё большее их количество поставит под угрозу. Ведь одно во всём этом было верно: появление Ди Фэйшена ничего хорошего не сулит. — И как я... Что я должен делать, когда не шпионю? — не веря собственным словам, спросил Ляньхуа, — Как вообще ведут себя мужчины, которые хмм... продают любовь? На Ли Ляньхуа уставились три пары ошарашенных глаз, непонимающе похлопали ресницами и переглянулись между собою. Ну разумеется! Им-то откуда знать? Как будто Ляньхуа сам обязан знать всё на свете по умолчанию! — Ладно, забудьте, — отмахнулся он, отчаявшись получить совет, — разберусь, лучше расскажите, как будем держать связь. А вот на этом вопросе гости оживились, охотно вдаваясь в подробности плана. Люди Байчуаня будут внедрены среди прислуги, и у Ляньхуа всегда будут связные. — К тому же я, — добавила Ши Шуй, — тоже буду участвовать в соревнованиях и при необходимости окажу поддержку. — Что, для барышень они тоже подготовили какие-то "особые" награды? — едко поинтересовался Ляньхуа, пытаясь выплеснуть всё своё негодование. — Ну... Никто не обязан брать то, что не хочет. Так что... — Так что это поощрения для безнравственных людей. Понятно. Конечно, Ляньхуа знал, что высокую мораль герои оставляют для громких речей, а за закрытыми дверями стремятся получить все удовольствия мира. Предложенная роль его не столько возмущала, сколько обескураживала. Одно дело прикинуться кем-то в глуши, среди простых работяг, и совсем другое — играть роль на публику, где многие были лично с ним знакомы. — Но есть одна проблема, — предупредила Ши Шуй. — Да ну? Всего одна? — скептически уточнил Ляньхуа. — Сяо Цзицзинь был категорически против нашего плана. Он обязательно будет присутствовать на соревнованиях и вам лучше не попадаться ему на глаза. Нельзя чтобы он каким-нибудь неосторожным словом поставил все под угрозу. Ли Ляньхуа хмыкнул и успокоил собеседников: — Не волнуйтесь, уж если среди толпы мастеров боевых искусств под угрозу меня не поставит собственное лицо, то с ядовитыми замечаниями Цзицзиня я как-нибудь справлюсь. Они с Сяо Цзицзинем не виделись с тех пор, как Ли Сянъи покинул Сыгу. И хотя он никогда не вмешивался по собственному почину в дела клана и не пытался вернуть себе хоть какое-то влияние, между ними натянулась прочная невидимая нить противостояния. Точнее, тянул её Сяо Цзицзинь, а Ляньхуа как мог это игнорировал. Однако же случалось, что глупое соперничество, в котором только один пытался что-то доказать, сильно мешало в серьёзных вопросах. Обычно Ляньхуа при этом не присутствовал, но теперь, учитывая обстоятельства, будет вынужден дать отпор. Что ж, остаётся надеяться, что самолюбие Цзицзиня не слишком пострадает, если ему закроет рот мужчина лёгкого поведения. — А что насчёт имени? Как зовут этого столичного красавчика? Собеседники переглянулись, а Бай Цзяньчунь непонятно чему разулыбался: — Имя его не афишируют, но в узких кругах хорошо известно его прозвище — Белый Лотос. Говорят, его кожа белее снега, а нрав покладистый и ласковый. Ли Ляньхуа недовольно скрипнул зубами, подозревая, что вся эта идея появилась именно из-за треклятого имени. — Господин Бай, для благородного человека вы слишком хорошо осведомлены о, — Ляньхуа неопределённо покрутил в воздухе рукой, — всяких лотосах. — Ну что вы, что вы, — лукаво улыбаясь, отмахнулся Бай Цзяньчунь, — я просто выполняю свою работу как следует. В Байчуане умеют добывать информацию. А вам теперь даже не придётся ничего придумывать, ведь имя Ли Ляньхуа подходит как нельзя лучше. Хорошо, что никто, кроме Сыгу и Байчуаня не знает, что Ли Сянъи и Ли Ляньхуа — один и тот же человек. — Да, просто замечательно, — поморщился Ляньхуа, — кому-то придется приглядывать за Лисёнком. — Не волнуйтесь, за вашим домом присмотрят. И за собакой тоже, — пообещал Бай Цзяньчунь. — И за рассадой. — И за рассадой, непременно. Ли Ляньхуа подумал, что в более нелепую ситуацию он ещё не попадал, но не стал говорить об этом вслух, дабы не соблазнять судьбу доказать ему обратное.