Секрет Белого Лотоса

— Где этот негодник?! Немедленно найдите и приведите его домой! — бесновалась в праведном гневе Хэ Сяохуэй. — Госпожа, не гневайтесь, молодой господин исчез ночью и никто не знает, в каком направлении он подался, — виновато оправдывались слуги, избегая поднимать глаза. — Под замок посажу и решётки на окна поставлю. — мстительно пригрозила госпожа Хэ непутёвому сыну, — С его направлением как раз все понятно, весь Цзянху на ушах стоит из-за предстоящих соревнований. Вот где этого паршивца надо искать. И как только храбрости набрался, сбегать перед самой свадьбой с принцессой? Как же нам теперь оправдываться перед императором? Я должна немедленно отправиться за ним! — Сестрица, побереги нервы и не горячись, позволь мне всё уладить. — попыталась унять гнев старшей сестры Хэ Сяофэн, — Негодник Сяобао точно отправился на состязания мастеров в надежде произвести впечатление на глав Байчуаня, и если успеет вписать своё имя в список участников, по правилам мы не сможем вмешаться. Я отправлюсь немедленно и постараюсь его остановить, а ты придумай пока какие-нибудь причины его отсутствия, чтобы сохранить договорённости с императорской семьёй. Хэ Сяохуэй помассировала гудящие виски. Она должна была предвидеть возможные выходки сына и помешать ему сделать глупость, но материнская привычка потакать во всем этому строптивому ребёнку опять сыграла с ней злую шутку. Сына госпожа Хэ любила и старалась оберегать от всех бед мира, но слабый, болезненный ребёнок давно вырос, обретя волевой характер, тягу к приключениям и одну, очень неприятную одержимость — любовь к боевым искусствам. Госпожа Хэ хорошо знала, откуда пришла к нему эта страсть, хуже того, именно этого она всю жизнь опасалась. В его жилах текла горячая кровь, а в его мыслях с юных лет сохранился святой, непогрешимый образ идеального воина, который с одной стороны придал ему сил в тяжёлые времена, а с другой — напрочь забил голову миром боевых искусств. Но младшая сестра права: она, Хэ Сяохуэй, должна позаботиться о репутации поместья Тяньцзи, а на поимку наследника стоит отправить тётушку Сяофэн. — Полагаюсь на тебя, сестра, верни Сяобао любым способом. Если потребуется, свяжи, заткни рот кляпом и привези как мешок риса. Дома я сама с ним поговорю. — Всё будет в порядке, не волнуйся, — заверила Хэ Сяофэн, пряча довольную улыбку. Поехать на состязания мастеров со всего Цзянху было мечтой не только её племянника, но, увы, благородной девушке из хорошей семьи, которая к тому же находилась в самом подходящем для брака возрасте, категорически не рекомендовалось сбегать из дому. А как искать мужа, не выходя из четырёх стен поместья? То-то же и оно. Но, поймав племянника, не обязательно торопиться домой. Несколько дней можно спокойно выделить для собственного досуга. Решено! Сперва отвесит Сяобао несколько подзатыльников, а потом оценит, достойные ли нынче мастера в Цзянху.

***

Ли Ляньхуа в который раз поправил непривычно мешающую вуаль и помянул недобрыми словами троих зачинщиков этого безобразия. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько странно: изысканные, нарядные одежды, причудливо уложенные волосы и скрывающая лицо тряпица сделали из некогда первого мечника фарфоровую статуэтку. За последние десять лет он привык одеваться неброско, в ткани, больше подходящие простым работягам, а про такое количество украшений и вовсе никогда не думал. За одни заколки в его волосах можно было заново отстроить Лотосовый терем и ещё осталось бы на пропитание. — Прибыли, — послышался тихий голос его сопровождающего и богато разукрашенный паланкин опустили на землю. Ляньхуа выбрался из него, отчаянно стараясь не кряхтеть. Почему, спрашивается, нельзя было отправиться в путь верхом на лошадях? Ответ нашелся тут же, стоило ему запутаться в многослойном ханьфу и едва не упасть навзничь. Его немедленно придержали под локоть, помогая восстановить равновесие. Низенький, упитанный толстячок кинулся приветствовать гостя с самой лучезарной улыбкой: — Добро пожаловать, господин э-э-э... Как я могу к вам обращаться? — Ляньхуа. Мое имя Ляньхуа, господин. Благодарю за радушный приём, — как можно учтивее ответил Ли Ляньхуа, стараясь не обращать внимание на сальные взгляды. — Конечно-конечно, господин Ляньхуа, Белый Лотос, для меня такая честь принимать вас лично. Моё имя Лю Чжи, я отвечаю за расположение гостей, можете обращаться ко мне по любым вопросам. — Благодарю, вы очень любезны. Я хотел бы отправиться в отведённые мне покои и немного отдохнуть с дороги. — Разумеется, но боюсь, вашим сопровождающим нельзя следовать за вами. Могу заверить, что к вашим услугам будут самые лучшие слуги, которые исполнят любые ваши приказы, а вещи доставят прямо в ваши покои, — продолжал разливаться в любезностях Лю Чжи, но Ляньхуа не сомневался, что искренности там ни на фэнь. — Конечно, мне известны правила, господин Лю, — заверил он распорядителя и отослал сопровождение, состоящее из переодетых служащих Байчуаня. Дальше они отправились вдвоем, и всю дорогу Лю Чжи изворачивался, как гадюка на сковороде, пытаясь рассмотреть лицо собеседника под вуалью, но Ляньхуа то и дело пресекал его назойливые попытки. "До чего мерзкий тип" — думал он, сохраняя доброжелательный тон в разговоре. Хотелось поскорее отделаться от такого настойчивого внимания, но Ляньхуа было необходимо получше разузнать обстановку и приходилось терпеть. — Желает ли господин, чтобы ужин доставили ему в покои или присоединится к остальным гостям в главном зале? — А много ли гостей уже прибыло? — Сегодня гости только начинают съезжаться, официально запись участников открывается завтра. — Отлично, — решил Ляньхуа, — я присоединюсь ко всем немного позже, когда приведу себя в порядок. — Рад слышать, что господин Ляньхуа усладит наши взоры своим присутствием, — жеманно раскланялся Лю Чжи и убрался, наконец, восвояси. Ляньхуа вздохнул свободнее только убедившись, что дверь надёжно заперта, а в его покоях нет никого постороннего. Он снял дорожный наряд, распустил опостылевшую прическу и с наслаждением помассировал голову. Какой изверг придумал эти замысловатые конструкции из волос и шпилек? Истинным удовольствием было обнаружить в купальне подготовленную бадью с горячей водой. Дабы не вызывать подозрений, он два дня провёл в пути в неудобном паланкине и теперь в должной степени оценил комфорт, предоставленный столичному гостю. Добрую половину шичэня Ляньхуа с удовольствием потратил на отдых и сборы, полагая, что разнеженным особам никак невозможно успеть быстрее. Искупавшись, он облачился в нежно-лавандовое многослойное ханьфу с замысловатой вышивкой, собрал волосы в простую прическу, украсив её драгоценной заколкой и, ругаясь сквозь зубы, нацепил надоевшую вуаль. — Как я должен есть, спрашивается, замотанный этой тряпицей? — вопрошал он в пустоту, но деваться было некуда. В большом зале для гостей уже накрыли столы. Ляньхуа пригласили на почётное место, рядом с ответственными за организацию состязаний главами нескольких кланов. Был среди них и распорядитель Лю, заискивающе разулыбавшийся при виде Ляньхуа. — Довольны ли вы, господин Ляньхуа, апартаментами? Если есть какие-то пожелания, не стесняйтесь, я всегда к вашим услугам. — Все прекрасно, — выдавил Ляньхуа вежливую улыбку, как никогда радуясь наличию вуали, — меня более чем устраивают мои комнаты. — Прекрасно-прекрасно, после ужина к вам обязательно наведается прислуга, они будут в вашем полном распоряжении. Мы заботимся о наших особых гостях, — Лю Чжи выделил интонацией предпоследнее слово и Ляньхуа едва не засмеялся от того, какие именно особенности ему тут приписывают. Играть роль жеманного столичного красавчика оказалось веселее, чем он сперва думал. Если вначале он пытался сохранять вежливую отстранённость, то уже к середине ужина понял, что все ждут от него совсем не этого и стал от души развлекаться. К счастью, среди прибывших в этот день, не было знакомых ему лиц, и Ляньхуа использовал возможность, чтоб вдоволь отрепетировать новую для себя роль. Он вздыхал и активно жестикулировал, описывая сложности путешествия, выдумывая их на ходу, восхищался организацией приёма и предвкушением от предстоящих состязаний. В какой-то момент он осознал, что все немногочисленные гости благоговейно внимают его речам. Пришлось прикусить язык, чтоб не выделяться слишком сильно, но было поздно — практически все присутствующие, казалось, очаровались его персоной. "Не теряй бдительность, Ли Ляньхуа" — напоминал он себе всякий раз, когда кто-то из гостей подходил завести непринуждённую беседу. На удивление, никто не пересекал рамки приличий. Ему делали сдержанные комплименты, восхваляли хороший вкус и изысканные манеры, но на любезностях все и заканчивалось. За вечер Ляньхуа познакомился почти со всеми присутствующими, исключая лишь несколько человек, державшихся особняком. Ужин закончился только когда на улице почти полностью стемнело. Утомлённые гости, лениво прощаясь, расходились по своим комнатам в сопровождении слуг. Ли Ляньхуа отказался от провожатых, сославшись на желание подышать воздухом и заверив, что помнит дорогу к своим покоям. На самом же деле он хотел как следует осмотреться, чтобы знать каждый поворот и укромный уголок, где при необходимости можно спрятаться или устроить засаду. Поместье, где собирали всех участников, было несомненно внушительных размеров, но его главным преимуществом являлось тренировочное поле, переоборудованное для соревнований. На нём могла легко уместиться небольшая армия. Ляньхуа неспешно бродил полутёмными аллеями, где пока не сновали толпы народу. Уже завтра такой возможности ему скорее всего не представится, а пока он даже слегка позабыл, в какой роли выступает на этом празднике жизни. Лёгкая досада слабо всколыхнула сознание, но Ляньхуа быстро напомнил себе, почему именно покинул мир боевых искусств и никогда больше не вернется сюда, чтобы продемонстрировать свои истинные навыки. За очередным поворотом чутье подсказало ему, что рядом кто-то находится, а в следующий момент из темноты выступила фигура в красных одеждах. Девушка, чьё лицо, как и у Ляньхуа было скрыто тонкой вуалью, ступала так бесшумно, что к кому-нибудь другому могла подойти совершенно незамеченной. Её силуэт скрывали тени, но ощущение опасности исходило даже на расстоянии. — И кто же ты такой, что прикидываешься Белым Лотосом? — спросила она безо всякого приветствия. Этот голос показался Ляньхуа смутно знакомым и не понадобилось много времени, чтобы сложить частички головоломки. Похоже, Цзяо Лицяо опередила всех и уже успела узнать кое-что о присутствующих. Ли Ляньхуа не видел её в главном зале за ужином, но вот она успела его заприметить и, более того, каким-то образом поняла, что он не тот, за кого себя выдаёт. Оставалось надеяться, что это лишь её предположения. — Что госпожа имеет в виду? — стараясь звучать искренне удивлённым, ответил вопросом на вопрос Ляньхуа, — Не помню, чтобы нас друг другу представили, моё имя... — Твоё имя не имеет значения, ведь оно выдуманное. Ты не тот, за кого себя выдаёшь. Спрошу ещё раз: кто ты и зачем притворяешься другим человеком? Подумай над ответом хорошенько, не советую меня злить. В руках Цзяо Лицяо блеснуло тонкое лезвие миниатюрного ножа и Ляньхуа сделал шаг назад. Устраивать шумиху в первый же день не хотелось, но было не похоже, что эта демоница отпустит его с миром. — Вы угрожаете мне здесь? На территории, где объявлено перемирие между всеми кланами Цзянху? Это необдуманный поступок, госпожа. — Ты проник сюда обманом, — усмехнулась Цзяо Лицяо, — кому собираешься на меня пожаловаться? Отвечай на вопрос, иначе завтра одного из гостей недосчитаются. Ляньхуа незаметно обхватил рукоять спрятанного за поясом кинжала, но не торопился пустить его в ход. Сперва стоило выяснить, что именно известно бывшей подручной Ди Фэйшена и действительно ли они тут заодно. — Откуда такая уверенность, что я не тот человек, кем назвался? — тон Ли Ляньхуа изменился, что не укрылось от его собеседницы. — Не знаешь, с кем связываешься, врунишка. Мне известно все и обо всех. — В таком случае, госпожа Цзяо, что же именно вы сами тут делаете? Прибыли на соревнования, чтобы прятаться в тёмных закоулках и угрожать гостям? Ухмылка мигом слетела с лица девушки, сменившись недобрым оскалом, а прямо в лицо Ляньхуа полетел острый клинок. Он отшатнулся в последний момент — оружие просвистело у самого уха, задевая завязки вуали, и ткань отлетела в сторону. Ляньхуа успел прикрыть лицо широким рукавом ханьфу, не давая как следует себя рассмотреть, а в следующий момент кто-то окликнул их и за спиной послышались быстро приближающиеся шаги.

***

Фан Добин прибыл на место, когда уже практически стемнело. Он устал, был голоден, но все равно потратил какое-то время, дабы убедиться, что его не подстерегают неприятности. Правду говоря, он даже не рассчитывал добраться на соревнования без приключений. Но либо он правильно выбирал дорогу, разминувшись с погоней, либо его поджидает засада. Последние несколько дней он плутал, как заяц, бдительно присматривался ко всем прохожим, скрывал лицо и даже не останавливался на постоялых дворах, предпочитая неудобства ночёвки под открытым небом шансу быть пойманным подручными своей матери. А в том, что госпожа Хэ уже отправила погоню, Фан Добин не сомневался. Побег из дому не был импульсивным решением. Добин обдумывал и планировал его уже много дней, выбирая наиболее удачный момент. Подобрать время надо было так, чтоб попасть аккурат к регистрации участников; после этого ни матушка, ни даже сам император не смогут ему помешать. Это были правила, чтимые многими поколениями, и Фан Добин делал на них ставку, рискнув сбежать накануне собственной свадьбы. Он любил матушку и уважал работу отца при дворе, но не собирался становиться мужем принцессы Чжаолин. Даже окажись слухи о том, что она страшная как смертный грех враньём, Добин не собирался изменять мечте ради тёплого местечка в императорской семье. С раннего детства он знал, что его призвание совсем в другом. И хотя ему не удалось стать официальным учеником первого мечника Цзянху, ничего не сможет помешать Фан Добину пойти по его стопам. Соревнования мастеров пришлись как нельзя кстати. События такого масштаба проводили не чаще одного раза в десять лет, чтобы обновить списки лучших и дать дорогу молодым талантам. Заработать себе имя можно было не только победив соперников, но и продемонстрировав высокие навыки. Многие молодые мастера получали таким образом признание и предложения от знаменитых кланов вступить в их ряды. Фан Добин рассчитывал воспользоваться этим шансом в полной мере. Он был уверен, что сумеет произвести впечатление на старейшин академии Байчуань, а уж потом сумеет убедить взять его на службу. При входе Добин с некоторой опаской показал стражам свой именной жетон и, получив в ответ одобрительные кивки, уже со спокойным сердцем прошёл в поместье. Время было позднее, так что он рассчитывал хоть у кого-нибудь узнать, где можно остановиться на ночлег, а уже завтра осмотреться и выяснить, как зарегистрироваться для участия в состязаниях. Побродив какое-то время в одиночестве, Добин решил, что либо никто из гостей ещё не прибыл, либо все уже разошлись по своим покоям и собирался было вернуться назад к главным воротам, чтоб расспросить стражу, как вдруг прямо рядом с ним просвистел небольшой нож и по самую рукоять застрял в земле. — Это еще что такое? — удивился Фан Добин и внимательнее осмотрелся. Недалеко от него, скрытые тенями, стояли две фигуры. Из-за темноты Добин не смог рассмотреть, кто это был, но немедленно бросился в ту сторону. Он знал, что конфликты и провокации во время соревнований строго запрещены и поспешил на помощь, если она кому-то требовалась. — Что здесь происходит? — спросил он, подходя ближе. Фигура в красном тотчас отступила в тень и исчезла из виду, а Добину в руки спланировала тонкая лиловая вуаль. Решив, что эта деталь гардероба скорее всего должна принадлежать даме, Фан Добин обратился к оставшемуся на месте человеку, прикрывающему лицо рукавом: — Госпожа, с вами всё в порядке? Должно быть это вы обронили? — и протянул вуаль. Человек обернулся, окинул его острым взглядом и опустил руку. Оказалось, что это вовсе не девушка, а очень даже мужчина, но его внешность заставила Добина на какое-то мгновение остолбенеть: белая, словно фарфор кожа, ярко сияющие в неверном свете глаза, немного недовольное выражение на самом красивом лице, что ему когда-либо доводилось видеть. Так должен выглядеть небожитель — мелькнула неожиданная мысль. Фан Добин сообразил, что бессовестно пялится с приоткрытым ртом и тут же спохватился: — А-а-а... О! Прошу прощения, тут так темно, что я обознался. — Да уж, — усмехнулся мужчина и выхватил из рук Добина вуаль. — Вы в порядке? Кто это был? Вам не причинили вреда? Фан Добин чувствовал неловкость из-за своей ошибки, но не мог отвести глаз от этого человека. В его фигуре чувствовалась сила, но нежно-лиловое ханьфу подчёркивало стройность и утончённость, создавая ощущение хрупкости. — Ерунда, небольшое недоразумение, не берите в голову, — отмахнулся мужчина. Он не выглядел оскорблённым или напуганным недавним происшествием — только немного раздосадованным. — Если вам кто-то угрожал, стоит сообщить охране, — продолжил настаивать Добин. — Я же сказал, ничего не случилось, господин. — О! Где же мои манеры? Фан Добин, прибыл для участия в соревнованиях, а вы?.. Мужчина окинул его внимательным взглядом и хмыкнул, но представляться не спешил, вместо этого посоветовав: — Не стоит так поздно бродить в незнакомом месте. Добин растерялся ещё больше, ведь это он только что пришёл на помощь этому человеку. — Я могу за себя постоять. — Не сомневаюсь, однако эти господа, — мужчина кивнул ему куда-то за спину, — могут всё неправильно истолковать. Фан Добин инстинктивно оглянулся, но на аллее, где они стояли, больше не было ни души. — Какие господа? — удивился он. Однако, стоило отвести взгляд, и мужчина в лиловом ханьфу самым невежливым образом испарился. — И что это было? К чему так сбегать, будто я сделал что-то неприличное? — расстроился Фан Добин и устыдился, вспомнив, как только что самым неприличным образом пялился на собеседника. Но ведь он действительно хотел помочь! А теперь опять остался совсем один и все ещё не знает, куда идти. Как-то в этих краях не очень с гостеприимством. Огорчённый сложившейся ситуацией, Добин отправился дальше на поиски хоть одной живой души, пообещав себе непременно узнать завтра же, что за человек ему повстречался. Его образ всё ещё ярко стоял перед глазами, заставляя сердце странным образом ускорять темп. Это было совсем незнакомое Добину чувство, но вызывающее приятное томление. Им непременно ещё представится случай познакомиться в более удачной обстановке.