цветы в зеркале и луна на воде

сладко-горький вкус мягко расплывается на языке. хун моргает: жидкость растекается в нём маслянисто-тягуче; лижет рот крупными каплями, липнет к щекам. прижать спинку языка к нёбу — и удержать в себе подольше. жидкость послушно отзывается: обволакивает язык слизистой плёнкой. сжать в себе ещё немного— и медленно, почти лениво, сглотнуть. глоток крупнее, чем нужно: горло сводит лёгким спазмом. капли текут ниже, жгут теплом где-то под ключицами. слизнуть остатки с губ: на кончике языка остаётся металлическое послевкусие. хун легонько покачивает бокал с вином в руке. вкусно. похоже на телохранителя-щеночка. отдаёт вишней — сладкой, как преданные глазки, которыми сон у постоянно проедает в нём дыру. с горьким табачным послевкусием — как воняет его костюм, когда он почти украдкой затягивается после очередной драки. возвращаться к вечно раздражённой жене с её огромным животом беременности хочется меньше всего. а хочется— хун ведёт пальцем по бутылке. медленно. тягуче. оставляет дорожку пота на холодном конденсате стекла. можно попробовать. рот сон у кажется… удобным.

***

ночной патруль всегда скучный. вязкий. а ожидание в темноте — особенно долгое. сон у давно привыкает к таким сменам. чернота кутает и обнимает. вдавливается в глаза тяжёлым грузом. сжимает конечности и сама ведёт по дорожкам сада. сон у не нужно видеть — каждый камень особняка он помнит наизусть. резкая вспышка; темнота расступается от яркого света. сон у быстро поворачивается и всматривается вверх. всё в порядке — это зажёгся свет на втором этаже. но — лучше подойти ближе и присмотреться: такая у него работа. хун стоит у панорамного окна. свет горит ярко — обволакивает его тёплым пятном. шёлковый халат — будто нарочно — сползает с одного плеча. в руке бутылка вина. поза расслаблена, голова слегка наклонена. значит, он спокоен. хороший знак. хун слегка прищуривается и всматривается вниз: силуэт сон у едва различим, кутается в тёмно-синей тени. но — света хватает, чтобы увидеть главное. как он стоит перед ним. как задирает голову. как послушно кланяется, поймав его взгляд. губы сами растягиваются в улыбке. тыльной стороной ладони хун медленно ведёт по шее — будто проверяет температуру кожи. потом — чуть ниже, по ключице, — задевая край халата на груди. даёт понять: он знает, что на него смотрят. иди сюда. ну же. хун не просит. только — ставит перед фактом. он поднимает бутылку вина и легонько машет ей. кивает головой. одного жеста должно хватить. сон у оглядывается и судорожно поправляет галстук. что он забыл наверху? входить без приказа нельзя. но, был ли тот кивок — разрешением? был ли тот кивок — ему? глубоко вдыхает — и идёт к свету. наверх. закидывает в рот карамель — и открывает дверь. считает ступени под ногами — холодные и жёсткие, как всë в этом доме. улыбается про себя. когда-то — в прошлой жизни, несколько месяцев назад — он заблудился в лабиринте коридоров в этом особняке. сейчас — помнит каждый поворот вслепую. — теперь ты работаешь на него, — сказал тогда отец хуна, — но отчитываешься мне. следи, чтобы он не натворил глупостей. сон у ждал разных «глупостей» — но ни пьяных драк, ни ругани, ни криков по ночам не было. не было ничего. ни одного повода усомниться в том, что хун делает что-то, кроме: уехать на работу вернуться читать играть на рояле пить вино повторить бесконечное количество раз. кажется, в это расписание не вписываются даже отношения — что странно, раз хун женат. впрочем, сон у платят не за то, чтобы он сомневался, кто будущий отец этого ребёнка. карамель прилипает к зубам. кристаллики сахара впиваются в дëсна, тянутся сладкими нитями между зубами. сон у прижимает язык к нёбу, выдавливает слюну и сглатывает. горло — и без того узкое — тесно сжимается от такого наплыва сладости. ещё три ступеньки. налево — и пятнадцать шагов до двери в гостевую спальню. сон у платят не за то, чтобы он думал, почему хун сейчас в гостевой спальне, а не в супружеской. он идëт в темноте — на свет: дверь приоткрыта. изнутри тянет прохладой и вином. — заходи, — голос хуна плывёт из комнаты. сон у вытирает губы — убирает сладкие следы карамели — и послушно кивает. он не видит хуна — но слышит, как вино покачивается в бокале. хун не видит его — но уже чувствует карамельный привкус. сон у аккуратно открывает дверь и замирает на пороге. ждёт — не объяснений. приказов. но хун застывает у окна; даже не оборачивается. соскользнувший с плеча халат оголяет лопатку: косточка остро выступает, рисует рельеф под кожей. шёлк лениво держится на втором плече — вот-вот спадёт вниз. он легонько качает бокал в руке и медленно, двигаясь будто через силу, — делает глоток. воздух густой: давит расстояние между ними. застывает беззвучной паузой; так тихо, что слышно, как жужжит электричество. глоток хуна в сжимающей тишине звучит слишком громко. — иди сюда, — будто только заметив присутствие сон у, тянет хун. голос ниже, чем обычно. тише. в нём что-то неуловимое — будто капли вина вплетаются в звуки. — и закрой дверь, ладно? сон у послушно кивает: видимо, разговор требует максимальной приватности. скрип закрытой двери. несколько шагов к начальнику: недостаточно, чтобы сократить расстояние; достаточно, чтобы уважительно держаться поодаль. хун разворачивается вполоборота. на лице — улыбка, слишком мягкая для него. он нежно обнажает зубы и прищуривает глаза от удовольствия. сон у редко видит его в хорошем настроении. обычно сон у не позволяет себе лишних слов в присутствии хуна. но — кажется, что сейчас он упускает что-то важное. — я могу помочь? осторожно. будто прощупывает ртом пространство между ними. хун не отвечает — только ловит его взгляд. ест глазами его дрожащие зрачки, и: скользит ладонью по бедру. по ткани. проглаживает себя лениво-вызывающе. поднимается пальцами к тонкой талии. сон у не понимает — но не может оторвать взгляд. губы чуть приоткрыты. ниточка сладкой слюны тянется от зубов к нижней губе. красиво. линия талии — тонкая и хрупкая — только подчёркивается поясом. хун и сам — тонкий и хрупкий. он из другого мира. а его бёдра — плавные и широкие. странный контраст. красивый. пальцы доходят до живота. задерживаются. и — отводят халат чуть в сторону. теперь хун скользит вниз; теперь — уже по голой коже. едва осязаемо тянет по внутренней стороне бедра. проводит тыльной стороной пальцев. обволакивает кожу лёгкими, круговыми движениями. сон у не пытается понять причины — просто смотрит. впитывает картинку. глазами скользит по бедру к талии — и обратно. это слишком мягко. слишком… естественно. ничего неправильного не происходит: хун просто делает, что ему хочется. во рту приторно-липко, как сон у и любит. хочется держать этот вкус — вид — подольше. просто — смотреть. и чувствовать сладость под языком. хун откидывает полу шире, чем нужно — и сон у замечает, что под халатом ничего. ни рубашки, ни белья. только — кожа. закусывает нижнюю губу. хун ловит эту микроскопическую реакцию. улыбка тянется шире. — ближе. — через шёпот пробивается привычная твердость. он наклоняет бокал в сторону сон у. — попробуй. предлагает — не — вино; а — себя. сон у так и стоит — на расстоянии, держа руки за спиной. забывает сделать вдох. задерживается взглядом на том месте, где тонкая талия резко переходит в мягкое бедро. хочется проследить эту линию пальцем. наверное, кожа хуна мягче, чем его. интересно, она бархатная? или шёлковая, как его халат? воздух в лёгких застывает сладким комом. — подойди ближе, — голос хуна возвращает сон у в реальность: тело слушается. он останавливается в шаге от хуна. руки прямые, подбородок приподнят, взгляд — чуть выше плеча хуна. ждёт приказ. отвечать сейчас сложно — горло перехватила сладость. — как тебе? — хун прокручивает бокал в ладони. сон у секунду молчит. как тебе — что? вино? нет, хун не спрашивал бы про вино. на работе — никакого алкоголя. может, как тебе — вид? наверное, так. — выглядите завораживающе, — честно отвечает он, склоняя голову в вежливом поклоне. — очень красиво. хун довольно хмыкает. прокручивает бокал ещё раз — и улыбается шире. — я заскучал, — тянет он, снова проводя пальцами по бедру. снова заставляя сон у не отрывать взгляд. — по близости. сон у кивает. отвечать что-то бессмысленно: все в особняке и так всё понимают. беременная жена. раздражённая. огромный живот. логично. — сомневаюсь, что смогу помочь вам с этим, — ещё один вежливый кивок. сон у понятия не имеет, как люди снимают девушек на ночь. у него нет подходящих контактов, что уж говорить об обеспечении безопасности. бровь сон у дёргается сомнением: будет ли это считаться «глупостью», про которую стоит доложить? — можешь, — хун лениво протягивает к нему ладонь. берёт его за запястье. сон у вздрагивает. кожа хуна — холодная и гладкая. хун играет с его ладонью — один за одним разжимает пальцы, согнутые в кулак. проводит по середине его ладони, проглаживая ямочку. и — прижимает руку сон у к своему бедру. ведёт его ладонью выше — от бедра к талии. тягуче-медленно, чтобы сон у смог ощутить каждую пору дорогой кожи. сон у уводит взгляд в пол и пытается вежливо отвести свою руку. слабая попытка. но хун только крепче держит его запястье. — не надо, — голос сбивается в низкий шёпот, — ты мне помогаешь. — не уверен, что это так, — сон у не поднимает взгляд. поднимет — и проиграет. утонет в горьком шоколаде глаз хуна. хун тихо смеётся, заполняя воздух между ними алкогольной вишней. снова двигает рукой сон у — выше. проглаживает свои рёбра. ведёт к соску. задевает его пальцами сон у. наблюдает за реакцией — его щеночек вздрагивает. хорошо. проводит по себе его ладонью выше — задевает воротник халата и сбрасывает его со второго плеча. — я не умею оказывать такую помощь, — последняя попытка сон у как-то сопротивляться. сердце колотится слишком быстро. что, если глупость, про которую нужно доложить, — это он сам? горло сдавливает прилив паники. он пытается найти слова — для побега, для оправдания, для чего угодно, чтобы стать на шаг ближе к выходу и на шаг дальше от того, чтобы закопать себя заживо. не получается. резким мгновением хун убирает его ладонь от своего тела. сон у сжимает пальцы свободной руки в кулак; пытается удержать дрожь внутри себя. между рёбер противно жжёт. не от разочарования (от — разочарования): в любом случае, ему нельзя думать о таком. но — хун не выпускает его ладонь. ползёт пальцами по руке сон у выше, мягко перебирая по коже подушечками; перехватывает запястье. задерживает на нём ладонь и прижимает большой палец к вене: считает пульс. — боишься. — не вопрос; констатация. он легонько наклоняет голову набок. невесомо выдыхает в лицо, — ну же. всё в порядке. лениво скользит выше, вдоль предплечья. запускает пальцы под рукав пиджака и проглаживает сон у через ткань рубашки. сон у почти стыдно, что хун касается грубого хлопка на нём. хватка пальцев на предплечье становится крепче. хун сжимает его так, что чувствует твёрдую кость. напряжение в мышцах. и — давит вниз. ничего не говорит, но кивает взглядом на пол. за месяцы работы в особняке сон у привык улавливать любые приказы через микродвижения. через лёгкие кивки, через сведённые брови. но — сейчас он не до конца верит в то, что считывает. хун слегка наклоняется над ним — и не разжимает хватку. отступать некуда. сон у сдавленно кивает и медленно опускается вниз. сначала осторожно на одно колено — пытаясь ухватить реакцию хуна. он все делает как нужно? довольная расслабленная улыбка на лице становится шире. хорошо. значит, сон у понял правильно. в своей аккуратной осторожности перед хуном он опускается целиком. садится на пол и складывает сжатые кулаки на колени. смотри снизу-вверх: преданно-выжидающе. хун усмехается довольно — почти по-доброму. ухватывает, как дёргается кадык сон у. наклоняется над ним ниже, отводя свои красивые бёдра назад — и проводит по его шее, царапая ногтем. двигается выше. доходит пальцем до подбородка и поднимает лицо сон у на себя. даже его невесомое движение — властное. мягко-требовательное. сон у послушно подчиняется. сон у замирает. чувствует, как кожа покрывается мурашками — они бегут вдоль, за каждым вдохом хуна, как послушные псы. может, он и сам послушный пëс, раз покорно терпит? хун всматривается: зрачки расширены — от тревоги? возбуждения? хочется — второе. он сгибается над сон у так низко, что между лицами остаются миллиметры. воздух напряжён: приходится буквально проталкивать своё дыхание наружу. — расслабься, — обволакивает он выдохом лицо сон у. — тяжёлая смена? смена в саду — не тяжелая. смена в гостевой спальне— хун вдыхает запах с красивого личика. слизывает запах сон у своими лёгкими: как во время дегустации. дегустировать щеночка ему нравится больше, чем дорогое вино. издалека сон у пахнет… обычно. одеколоном. шампунем. иногда — кровью. иногда — отбеливателем. настоящий запах проступает, когда сон у близко настолько. в нос бьёт запах карамели. хун вдыхает с сон у жжённый сахар: похоже на мускат. дешёвый, переслащенный, с нотами леденцов. последние капли профессионализма заставляют сон у смотреть мимо начальника. выбрать нейтральную точку. это сложно, когда губы хуна — в сантиметре от его собственных. когда чувствуешь влажное, липкое, дыхание хуна. когда понимаешь, что невольно смешиваешь два дыхания — винно-дорогой вдох и потерянный карамельный выдох. ниже. хун касается кончиком носа его виска. от невесомого прикосновения воздух между ними бьёт разрядом. молочный шоколад? напоминает десертное вионье. маслянистая сладость уходит в ликёрный привкус… нет. не так. сон у не похож на вино. нужно войти в него — глубже. хун прижимается щекой к его лицу. позволяет запаху сон у входить в себя сильнее— что-то тёплое. съедобное. до глупости простое. сон у наблюдает как будто со стороны: выдох становится более резким. прерывистым. похожим на — всхлип. у него не было отношений. он никого не любил. но действия начальника нельзя считывать никак иначе. сон у разжимает челюсть и приоткрывает губы. прикрывает глаза — и ждёт. внутри всё дрожит — от страха или от предвкушения? тягучая тяжесть внизу живота, кажется, отвечает на этот вопрос. сон у тянется наверх — выгибает шею. если это то, что хочет хозяин, — он готов. хун довольно поедает глазами внутреннюю поверхность приоткрытых губ и карамельный блеск. то, как челюсть еле заметно — но всё-таки дрожит. щеночек боится. красиво. приторный запах карамели вытесняет сложную композицию, которую хун втягивал до этого. так вот оно что. щеночек пахнет жжёным сахаром и покорностью. больше — ничем. сон у страшно признавать, но ему интересно. как будет ощущаться поцелуй хуна? нежно и аккуратно, как его игра на рояле — или жёстко и властно, как его рабочие переговоры? холодная, липкая жидкость бьёт в лицо сон у. заливается везде: в прикрытые веки, в ноздри, в приоткрытый рот. сон у захлёбывается с непривычки, давится — но жидкость заливается в горло и бьёт в носоглотку. хрип вырывается сквозь жидкость. сон у инстинктивно отшатывается, но пальцы хуна лежат на его затылке, не дают двинуться. кисло. сладко. непривычно. пытается откашляться — бесполезно. пытается открыть глаза — веки слипаются, жидкость жжёт. жжёт. вино. сон у пытается проморгаться — видит сквозь красную пелену размытый силуэт хуна, недосягаемо высоко над ним. и — пустой бокал. прежде, чем сон у успевает что-то сказать, он чувствует палец хуна на своих губах. — не дёргайся, — довольно, мурчаще-протяжно. — так… лучше. если хун хочет, то сон у примет и — это. остаётся только крепче сжимать кулаки на коленях. единственная вольность — опустить голову и пытаться проморгаться. бесполезно, от этого глаза режет только сильнее. хун медленно облизывается, тянет языком по нижней губе. остаётся влажный — розоватый от вина — след. ему хочется ещё; он не наигрался. он подхватывает бутылку со столика рядом и прокручивает в руках. свободной ладонью — сжимает волосы сон у и поднимает его голову на себя. — открой рот шире. вино течёт из бутылки тонкой струей. хун смотрит, как оно заливает сон у чёлку. как скатывается по переносице. наклонить бутылку сильнее и — прямо в рот; хлюпающие звуки из горла сон у звучат… приятно. струя вылизывает подбородок и течёт ниже, по красивой шее и — на белую рубашку. вино пропитывает хлопок краснотой; воротник мокнет, скользко липнет к шее. хуну не жалко бутылку целиком. для него эти деньги ничего не стоят. а стоят — слезящиеся мокрые глазки, красные от жжения — и несчастные в своей потерянности. пузырьки слюны в уголках губ. лицо в красных потёках и струях. это купить сложнее. когда сон у у его колен — сдерживаться всё сложнее. сложнее сдерживаться от того, как он шумно глотает; как открывает рот, пытаясь дышать. хун закусывает губы, и — тянет за пояс халата. мягким шуршанием шёлк соскальзывает на пол. член уже давно напряжён — и хун медленно, демонстративно проводит по нему ладонью. стирает пальцем выступающий предэякулят. капля падает вниз: оставляет пятно на штанах сон у. губки сон у — аккуратные в своей асимметричности. всегда такие пухлые: будто он не телохранителем работает — а сосёт члены без остановки. лучше бы так и было. эфемерность куда-то ускользает. всё, что хочет хун — чтобы эти губы набросились на его член как можно скорее. но щеночек не двигается. не смотрит на него. не ест глазами. не сжимается на нём ртом. хун выдыхает — в нежном выдохе скользят раздражение и нетерпение. — давай, обхвати губами, — он гладит мокрую от вина чёлку, с напускной заботливостью убирает её со лба. — хочу, чтобы ты взял в рот. сон у не отвечает — только трëт глаза запястьями. они всё ещё слезятся: возможно, не только от вина, но и от — разбитых ожиданий? о чём ты, сон у. интересно было, как с тобой будут целоваться? вот ответ: с тобой не будут целоваться. не будут церемониться. это — приказ. сон у покорно подползает ближе — колени скользят по липкому полу. медленно наклоняется вперёд, к паху. там хун пахнет иначе: животно-мускусно. не вишнёвым вином. но — и не деньгами. — извините, если что-то сделаю не так, — он вежливо склоняет голову, — я уже говорил, что не умею. перестаёт тереть глаза — сжимает ладони в кулаки и складывает на свои бёдра. приоткрывает рот, высовывает язык — и неуверенно касается кожи у основания члена. горько и солëно. наверное, такой на вкус чужой пот. — извините. сон у ловит себя на том, что правда боится не угодить. он — та самая глупость, о которой нужно доложить, но он боится не наказания. а — разочарования. хун глухо смеётся и запускает руку в его мокрые волосы. — не думай, — он мягко направляет голову сон у выше. — лижи. сон у высовывает язык шире, проводит по стояку снизу вверх, медленно, не отрывая взгляд от члена. он большой. не получится. слишком большой. особенно слишком — для первого отсоса в его жизни. он сглатывает волну паники, но карамельный ком в горле никуда не уходит. — выше. — хун подталкивает его затылок. выше — к головке? нет, у сон у не получится. он в панике смотрит на член, пульсирующий у самых губ. пытается обхватить ртом — задевает член зубами и резко выпускает. — простите, — голос хрипит от испуга, — больно? — учись, — хун мягко гладит его по щеке. поедает глазами, как капли вина стекают с подбородка. давай, щеночек, учись и старайся. возмутительно, что на твоём лице до сих пор только вино. сон у судорожно кивает — проводит языком вдоль члена. старается, ведёт языком к головке. вылизывает, как послушный пëс. слизывает предэякулят. солëно. горько. сладко. слишком много. слишком тяжело. пытается насадиться на член сильнее — мускусный запах выбивает из равновесия. сон у давится и закашливается — член снова выскальзывает изо рта. пальцы хуна на затылке сжимаются резче. сон у не успевает сориентироваться, когда мягкое прикосновение снова становится требовательным — и, как подхватив его за волосы, хун протаскивает его на себя. хун делает шаг назад и упирается спиной в панорамное окно, не выпуская из кулака волосы сон у. голая спина, голые бёдра, голые ягодицы — прижимаются к стеклу. он улыбается, собирая морщинки у глаз: со стороны сада, определённо, очень красивый вид. жаль, что — и хорошо, что — никто этого не видит. сон у на очередном дежурстве обязательно бы понравилось. сон у задерживает дыхание — так, что резь перехватывает грудь, — и сантиметр за сантиметром пытается насадить себя на хуна. мягкие губы натягивают себя на член; им идёт быть пошло растянутыми. — бери глубже. хуну интересно, какими эти губы будут после тщательной работы. насколько покрасневшими. мокрыми. ещё больше — припухшими. и — эти губки компенсируют всё. перебивают даже несчастные, бесполезные попытки сон у сосать — мягко скользя, делают всю работу за него. кажется, на сегодняшнюю ночь хун сделал — правильный — выбор. хун сильнее прижимается к стеклу и убирает руки за голову. смотрит на сон у, как в театре с первого ряда — такое представление ему нравится больше привычных механических минетов. сон у такой… жалкий и отчаянный. только от вида ползания под ногами у хуна встаёт сильнее, чем от неловкого языка на его члене. член резко упирается в нёбо — и сон у не может бороться с собой. задыхается и отстраняется — жадно глотает воздух. откашливает слюну и предэякулят. полупрозрачные нити тянутся от члена — и до рта. вязко капают на пол. — помогай рукой, — тянет хун. — если совсем не можешь глубоко. сон у не поднимает глаза на хуна; кутается в каком-то неуместном стыде. одна рука так и остаётся прижатой к бедру — а свободной он обхватывает основание. — сильнее. что ж ты так боишься. сон у кивает; и, придерживая член рукой, лижет головку. хун легонько, почти лениво, двигает в него бёдрами. вставляет внутрь миндально-вяжущий привкус — мешая с карамельной сладостью и кислотой вина. сон у сложно. неудобно. почти — вкусно? хлюпающее бульканье забивается в тишину комнаты. слюны так много, что она пузырится, обволакивает член и течёт на подбородок. — тише… работай языком. по низу и волной. сможешь? это не вопрос: сон у знает — это приказ. сможет. он старается и берёт член глубже; нёбо дерёт от глубоких движений. слёзы выступают в уголках глаз. слишком громко. слишком мокро. слишком пошло. — дыши, когда я двигаю бёдрами. от нетерпения толчки хуна в его рту становятся интенсивнее. сон у гладит член рукой нежно, едва касаясь — и послушно повторяет указания. как пёс, которого учат новой команде. выдох. мягкое скольжение внутри него; член описывает дугу по нёбу. вдох. ловить воздух. бороться с булькающей слюной в носоглотке. и снова — выдох. член хуна бьёт по нёбу — больно царапает, сбивает дыхание. сон у не понимает, как девушки в фильмах делают это так… натурально. это сложно. рвотный рефлекс возвращается не вовремя. сон у стонет в член, но не от удовольствия — от растянутой глотки и от слюны, которая лезет в нос. удовольствие — ниже, тянет тяжестью в собственном паху, пачкает брюки предэякулятом. но — вторая рука сон у так и остаётся на колене. он даже не пытается трогать себя. всё происходящее здесь — не для него, а для хуна. нужно постараться. он аккуратно выпускает член изо рта, ловя драгоценный воздух. скользит языком по уздечке, слизывает солёные капли с члена хуна. наконец поднимает взгляд на хозяина — всё правильно? пальцы в его волосах одобряюще сжимаются. хорошо. сон у, кажется, правда рад, что может… помочь. назовём это так. глотает воздух ртом, как перед нырянием в воду, — и берёт очередной толчок бёдер. давит языком глубже. взгляд становится влажным — горло спазмирует, но отрываться нельзя. ещё один взгляд наверх. хун должен кончить. за этим его сюда позвали. только за этим. собственный стояк несогласно пульсирует в штанах. требует внимания. сон у сжимает основание члена — хуна. скользит ладонью вверх-вниз. помогает себе взять в рот ещё больше. наконец — слышит, как дыхание хуна срывается в стоны. сон у с мокрым хлюпаньем выпускает член изо рта — и позволяет себе чуть больше. — кончите на меня? — он смотрит наверх. тяжело дышит. руки дрожат. губы распухли. глаза слезятся. только это он и заслуживает. он — заслуживает; хоть это и наглая просьба — щеночек, всё же, старался. — молодец. правильно просишь. привычный голос, глубокий и сдержанный, соскальзывает в стоны: высокие. неправильно-громкие. с лёгким хрипом. сон у не думал, что когда-то услышит хуна таким. рука хуна соскальзывает с волос — ведёт к щеке. не гладит, но поднимает голову сон у наверх, на себя. свободной рукой он направляет свой член на красивое, вспотевшее лицо. пара движений хуна по самому себе — и член расплёскивается. не от жалких стараний: а — от покорности. от вида между его разведённых ног. капли сползают по лицу. сон у жмурится от мокрой густоты на себе. хуну нравится, как сперма заливает его — как вплетается в потёки вина. краснота застыла липким следом — и белая вязкость мешается с ней. сплетается в розовый. розовый. да. похоже на игристое розовое — маслянистое и обволакивающее: как смесь вина и спермы. пузырьки — как дрожь на теле сон у. но — заглатывать это вино рано. первый сбор ещё не настоялся. вкус наверняка уже терпкий — жалко-скулящий; красивый — но ещё не сформировавшийся изнутри. дальше. вторая волна — гуще. сперма попадает на переносицу — тянется на вздёрнутый аккуратный нос. капли вязко пачкают пухлые губы. сон у не дышит: вздрагивает от лёгкого жжения; сперма течёт ниже. тёплая. контрастирует с — резким холодом вина. сон у теряется во времени. сколько он уже сидит перед хуном? надеется только на то, что хорошо выполнил работу. и, слегка смелее, чем можно… что теперь хун запомнит его. когда глаза привыкают к жидкости, сон у осторожно открывает их. щурится — и не видит хуна рядом с собой. мягкие шаги позади красноречивы. громкие в своей тихости: продавливают следы в сердце сон у. топчут босыми ногами до крови: как топчут виноград для вина. — уберись тут, хорошо? сон у оборачивается: хун стоит у двери. на нём снова халат, а на лице — довольная улыбка. удовлетворённо мягкая. хун поднимает брови и кивает: — постарайся сохранить наш маленький секрет. и — выходит. вот так просто, ничего больше не сказав. не прижав. не погладив. не поблагодарив. не дав свернуться под ногами. даже — не кинув кость. сон у не знает: убраться — в комнате, или убраться — куда подальше. спрятаться. не высовываться. затеряться в охране хуна. больше не поднимать на него глаза. он так и сидит на коленях. приходит в себя; старается не обращать внимания на боль между ног. смотрит на панорамное окно: на нём все ещё следы пота от тела хуна. грязное стекло — всё, что ему остается. сон у тяжело вдыхает. наполняет лёгкие сверху донизу: холодным воздухом, смирением и одиночеством. ветер на улице воет: деревья испуганно дрожат от резких порывов. перевеcти глаза; с окна — вниз, на пол. он долго смотрит на лужу спермы и вина перед собой. рассматривает, как она ловит блики луны. это всего лишь отражение. больше не на что рассчитывать. сон у вспоминает что-то из прошлой жизни; собственным голосом в голове, мысленно — по словам, будто вслух, — проговаривает внутри себя: 제자가 물에 비친 달을 바라보며 스승님께 물었습니다: "제가 이 물속 달을 소유하고 있는 걸까요? 이 달은 제 것인가요?" 스승님은 물속에 돌을 던지셨습니다: 달 그림자가 수백 갈래의 동그라미로 부서졌습니다. "이제야 보이는가, 환상이 끝나는 곳을? 네가 달이라 여겼던 것은 빛의 장난일 뿐이니라. 그것은 너에게 달려 있지 않느니라." 넌 갈망할 수 있을지언정, 차지할 수는 없느니라.