Трофей Войны

Тусклый свет ламп заливал высокие полки библиотеки, превращая их в бесконечные лабиринты теней. Гермиона стояла на цыпочках у одного из дальних стеллажей, подбирая с верхней полки затёртую книгу по алхимии, когда голоса донеслись откуда-то рядом.   — Он больше не представлял ценности, — холодно произнёс Люциус Малфой, его голос отражался от каменных сводов. — Сломлен, растоптан. Только мешал.   Гермиона замерла, сердце её бешено заколотилось. Она медленно опустилась на корточки между полок, затаив дыхание.   — Приказ Лорда? — раздался голос Драко. Он звучал глухо, без выражения.   Люциус усмехнулся, презрительно и самодовольно.   — Я не стану ждать приказов на такие мелочи. Лорд поймёт. Рон Уизли был обузой. Кровь предателей должна быть первой, что зальёт фундамент нашего нового мира.Одной грязью меньше, Драко.   Малфой-старший говорил с такой гордостью, будто только что лично выстроил новую империю.     Драко молчал. Слишком долго. Наконец, глухо проговорил:   — Понятно.   В его голосе не было ни радости, ни гордости. Только пустота.   Гермиона прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Её тело будто заледенело от ужаса.   Люциус шагнул вперёд — и Гермиона едва успела скользнуть за соседний стеллаж. Она прижалась к стене, чувствуя, как дрожат колени.   —Мы строим наше великое будущее без этих грязных отбросов. — сказал Люциус, голосом строгим и режущим, как сталь.   Шаги удалялись. Только тогда Гермиона осмелилась выдохнуть. Пальцы всё ещё сжимали край униформы , суставы побелели. Стараясь не выдать себя ни шорохом, ни дыханием, она выскользнула из лабиринта полок, как тень. Библиотека, казалось, дышала ей в спину, словно знала слишком много. Когда за спиной осталась массивная дверь, Гермиона остановилась на секунду, прижавшись к холодной каменной стене. И только тогда позволила себе дрожь. Она не помнила, как добралась до коридора. Ноги не слушались, в голове шумело. Всё внутри било тревогу — от ужаса, от злости… от бессилия. Рон. ***   Cад встретил её прохладой ночи. Гермиона рухнула на мраморную скамью, вжавшись в холодный камень.   Слёзы сами покатились по щекам. Она кусала губы до крови, сжимала в кулаках подол платья.   Рона больше нет. Их Рона. Того, кто всегда смеялся, кто защищал их, кто мечтал о мире.   "Его убили," — тупо стучало в голове. "И никому нет дело до этого."   *** Драко нашёл её быстро. Он знал, что Гермиона была в библиотеке в тот самый момент, когда его отец заговорил об убийстве Уизли — и достаточно хорошо понимал, куда захочет направиться гриффиндорка, чтобы поплакать о своём друге. Эта информация не тронула его вовсе. Как и любая другая, где шла речь о жизни или смерти. Он столько лет жил в этом — приказывал, убивал, руководил армией Смерти. Один Уизли меньше — что с того? Их и так было много. На взгляд Драко, они все были одинаковыми: бедными, бесполезными, убогими. Что вообще делал этот рыжий в составе "золотого трио"? Просто бегал за Поттером и Грейнджер, как преданная дворняжка? Единственное, что по-настоящему занимало его — как отреагирует Лорд, когда узнает об этой вольности Люциуса. Ведь не просто так Повелитель до сих пор оставлял рыжего в живых... Когда он вошёл в сад, была тишина.   Он увидел Гермиону почти сразу — на краю фонтана, в тенях.   Её дрожащая фигура казалась странно хрупкой, потерянной. Не раздумывая, он направился к ней.   — Грейнджер.   Голос был ровным, почти ледяным.   Она резко вскинула голову — глаза заплаканные, безумные.   — Ублюдок! — всхлипнула она, вскакивая. — Ты такой же, как твой отец! Нет, хуже! Пёс, готовый убивать хороших людей, лишь бы выслужиться перед гнилью!   Драко остался стоять.   Лицо его замерло, как высеченное из мрамора.   — Думаешь, мне нравится? — прошипел он. — Думаешь, я этого хотел?   Гермиона замахнулась, будто хотела ударить его. Он перехватил её запястье, сжал — и тут же отпустил, как обжёгшись.   — Ты понятия не имеешь, Грейнджер... — срывающимся голосом сказал он. — Что значит быть здесь . Чтобы выжить — сначала сломать кости. Потом сломать душу.-он отвёл взгляд- Меня  сделали оружием.   На миг его глаза вспыхнули такой ненавистью — к кому-то невидимому, не здесь — что Гермиона отшатнулась.   Драко развернулся, резким движением словно отсекая всё.   — Ненавидь меня, если хочешь. — Его голос звучал глухо. — Но никогда не думай, что знаешь, через что мне пришлось пройти.   И он ушёл, растворяясь в тенях сада.   Гермиона осталась одна. Сквозь стук сердца в голове звучали слова, которые она никак не могла забыть.   "Сломать сначала кости. Потом душу."