Трофей Войны

— Значит, шкаф, — сказал Драко, когда Гермиона в очередной раз зашла, чтобы принести ему нужные зелья. Его постельный режим, похоже, затянулся, заметила Гермиона. Её слегка удивляло, что генерал уже около недели не выходил из комнаты. Как это Лорд до сих пор его не вызвал? Гриффиндорке всё это порядком надоело — каждый день видеть физиономию человека, который убивает её друзей, а ещё и делать так, чтобы он выздоравливал и снова смог встать в строй… против её близких. Это казалось ужасной параллелью. Гермиона понимала, что плохо думать так о человеке, который уже почти сел в лодку Харона. Тем более, за всё это время, кроме пары колкостей или игнорирования, он не проявил к ней ни вспышек злости, ни враждебности. Иногда он даже внимательно слушал, когда она ему читала. Пару раз она ловила на себе его пронзительный взгляд, в котором… она так и не разобрала, что именно скрывалось. — Что? Прости? — замерев, переспросила она. — Прощаю, — усмехнулся он. Гермиона просто наградила его взглядом, в котором ясно читалось: идиот. — Шкаф. Тот, который встал у тебя на пути. Ты ведь схлопотала шишку у себя в гнезде, — всё-таки заговорил он. Гермиона открыла и закрыла рот, как рыба, — видно было, что Малфоя это позабавило, но потом она, расправив плечи, твёрдо произнесла: — Во-первых, это был шкафчик на кухне. А во-вторых, не знала, что ты так беспокоишься о моем состоянии. Столько дней прошло — я уже и забыла. На самом деле Гермиона ничего не забыла — висок всё ещё ныл, особенно к вечеру, когда усталость брала своё. А ещё — эти служанки. Целую неделю они не упускали ни одной возможности уколоть её. То язвительные комментарии вроде: «Вода из унитаза вкуснее — ты ж вроде не брезгуешь», то мерзкие шутки: «Можешь попить прямо из туалета, всё равно твоя кровь ничего лучше не заслуживает». Их "юмор" в стиле: «Раз грязная кровь, пей и отходы» — не прекращался ни на день. Гермиона сначала удивлялась их тупости, потом просто устала. За эту неделю она научилась не реагировать, но это не значило, что ей было всё равно. Особенно раздражало, как они ладят между собой, хотя почти каждая вторая, по слухам, бывала у Малфоя в покоях. И тем не менее, невзлюбили именно её — ту, кто просто следит, чтобы этот чертов хорёк не сдох. А сейчас ещё с чего он… спросил про это?Кто ему сказал? Или он сам что-то услышал? Служанки хвастались? Смеялись за спиной?А может, это просто очередной повод уколоть её? Гермиона слегка нахмурилась. Если даже кто-то доложил, зачем ему это знать? Какая ему вообще разница, кто её бил, кто издевался? Он же один из них. Точнее — они все пляшут под его свист. Или, что ещё хуже, в его постели. Мысли путались. Может, ему просто скучно, и он решил поиграть. Или… она сама совсем свихнулась, раз даже в банальной подколке услышала оттенок беспокойства. Какое, к чёрту, беспокойство? Он — Драко Малфой. Генерал. Смерть. Убийца. Её враг. — Конечно, беспокоюсь, — протянул он с ленцой. — Ты же моя любимая сиделка. Служанки давно мечтают занять твоё место, но боюсь, их интеллект не позволяет запоминать названия зелий. А ты — почти как домашний эльф, только с характером. — Благодарю за комплимент, — скривилась она. — У тебя неплохо получается, — хмыкнул он. — Что именно? — Быть моим верным эльфом. — О какой верности и кому ты говоришь? Если тебе нужен эльф — будь добр, позови его сам. Я не собираюсь выслушивать это от человека, который уже неделю не может добраться до собственного сортира. Он рассмеялся — коротко, хрипло, с каким-то болезненным эхом.Гермиона прикусила язык. Не стоило. Но, чёрт побери, он сам это начал. — Ладно, я тебе не нянька. Пей зелья, или так тут и сдохнешь. Она резко развернулась и направилась к двери, но уже у выхода услышала его тихий голос: — Грейнджер. Она замерла. — Не каждый день тебя бьют шкафчики. Лучше не подставляйся. Она посмотрела на него через плечо. Он снова откинулся на подушки, будто ничего и не говорил. — А ты тоже не подставляйся. Только не под шкафы, а под чьи-то приказы. — Слишком поздно, Грейнджер. Он больше не смотрел на неё.Гермиона стиснула зубы, тяжело вздохнула, открыла дверь и вышла.   Она быстро прошла по коридору и направилась в кладовку — место, где хранились все зелья и травы, необходимые для ухода за генералом. Служанки шумно перетаскивали подносы в коридоре, смеясь над чем-то мерзким, как обычно. Кладовка была тесной и прохладной, с высокими деревянными полками, на которых стояли аккуратно расставленные бутылочки и флаконы. Гермиона давно уже знала, где что лежит, и на автомате взяла несколько флаконов из-под нужных зелий, которые уже заканчивались. Рядом с зельями лежала новая коробка с гостевыми принадлежностями — среди них она заметила несколько баночек с гелем для душа. Гермиона не могла пройти мимо: один из гелей пахнул сладкой карамелью — ароматом, который неожиданно обрушил на неё волну воспоминаний. Vanille Caramel — bain doux. Она открутила крышку.  Сладкий аромат карамели коснулся её, и она словно на мгновение провалилась в прошлое. Тёплая ванна, пар над водой. Маленькая Гермиона болтает ногами, мама осторожно моет ей волосы, напевая что-то несуществующее. Всё пахнет карамелью и домом. У неё на носу — мыльная пена в форме усов, и она делает вид, что она пират. Капли воды скатываются по носу, а мама, улыбаясь, шутит: — Хватит хлюпать, карамелька, ты же у меня почти взрослая! Гермиона закрыла глаза на мгновение, позволяя себе задержать это ощущение тепла и безопасности. Но потом быстро отодвинула воспоминания в сторону — здесь, в поместье Малфоев, не до детских грёз.Она взяла баночку с гелем и аккуратно положила себе в карман платья. Этот маленький кусочек уюта ей точно пригодится. Взяв зелья и гель, Гермиона направилась в комнаты служанок — место, где могла немного уединиться и, наконец, принять душ. Она закрыла за собой дверь и сняла верхнюю одежду, позволяя воде струиться по усталому телу. Тёплая вода смывала пыль и усталость, а аромат карамели мягко обволакивал кожу, словно возвращая кусочек давно забытого детства. Гермиона закрыла глаза, глубоко вдыхая этот сладкий запах — это был её маленький бунт против всего, что окружало её здесь, против холода и враждебности. Вода скатывалась с волос, и она мысленно позволила себе на мгновение забыть о  Малфое, о служанках и о войне. Она была просто девочкой, которой мама подарила этот запах — тёплый, нежный и такой далекий от жестокости мира вокруг.  Но вода не могла смыть всё. Усталость, напряжение и горечь остались где-то глубоко внутри. Она сжала губы и вытерлась полотенцем, решив не задерживаться. Вернувшись в комнату, Гермиона быстро надела одежду и направилась к двери. В голове уже прокручивался список зелий, которые нужно было донести к слизеринцу. Она не могла долго позволять себе слабость — война не ждёт.   Она тихо подошла к комнате Драко. Дверь была приоткрыта, и Гермиона заглянула внутрь. Генерал лежал, его лицо было бледным, а дыхание прерывистым — на лбу выступил холодный пот. Судя по всему, у него поднялась лихорадка. Гермиона колебалась секунду, но потом медленно шагнула вперёд. Она наклонилась, чтобы проверить температуру, и чуть не отпрянула — лоб был горячим. Несколько секунд сомнения — и всё же она осторожно приложила ладонь  к его лбу. Запах карамели, оставшийся на её коже после душа, окутал его полностью. Его дыхание стало чуть ровнее.Гермиона взяла марлю, смочила её в прохладной воде и аккуратно протёрла ему лоб, стараясь не причинить неудобств. Драко чуть дёрнулся, но не проснулся. Она задержалась ещё на секунду, проводя марлей по его коже — движение получилось почти ласковым, инстинктивным, будто забота проскользнула помимо воли. В этот момент его глаза медленно открылись. Он смотрел прямо на неё, но взгляд был рассеянным, будто не до конца осознавал, кто перед ним. — Этот запах… — выдохнул он слабо, почти неразборчиво. Гермиона вздрогнула. Слова прозвучали неожиданно — без колкости, без привычной бравады. Почти по-настоящему. Почти растерянно.Он снова моргнул, будто хотел удостовериться, что она не наваждение. — Это ты?.. — одними губами. Она чуть кивнула, не доверяя голосу. — Угу. Я. И у тебя температура, — ответила негромко. — Придётся продолжать пить зелья, хочешь ты того или нет. Он не возразил. Только закрыл глаза и снова глубоко вдохнул. Аромат карамели словно удерживал его в этом мире, вытаскивая из жара и бреда. Гермиона не стала задерживаться в его покоях. Бросив последний, почти машинальный взгляд на Малфоя — всё так же бледного, со взмокшим лбом и тяжёлым дыханием — она тихо прикрыла за собой дверь. Пока он не встал на ноги, у неё есть шанс. Возможно, единственный. Эта мысль уже несколько дней сидела в голове, словно назойливая муха: кабинет Малфоя. Если у кого и могут храниться важные записи, чертежи или приказы — так это у него. У генерала. Не в библиотеке, не в залах , а именно там, где полностью его территория . Нужно действовать. Она почти физически ощущала, как время капает где-то внутри — мерно и тревожно. Гермиона свернула в боковой коридор. Служанки как раз тащили чистое бельё, и ей пришлось замедлить шаг, чтобы не привлечь внимание. Проходя мимо, одна из них бросила в её сторону нечто вроде полупрозрачной усмешки, но Гермиона даже не обратила внимания. Сейчас у неё была цель — и она не собиралась с неё сворачивать. "Надеюсь, на дверях не окажется очередных пуристских заклинаний или ловушек. Хотя… это слишком в духе Малфоя. Проклятье, надо быть осторожной." Она добралась до верхнего этажа, где располагался кабинет генерала. Здесь было тише. Зловеще тихо. Звуки снизу — гомон слуг, лязг посуды — здесь будто исчезали. Остановившись у двери, Гермиона провела рукой по косяку. Никакого характерного магического покалывания. Ни одной рунной метки, ни свечения — ни снаружи, ни изнутри. "Либо это слишком просто… либо слишком опасно." Она прижала ухо к дереву. Тишина. Осторожно, почти с благоговейным напряжением, дотронулась до дверной ручки. Проверила — не заперто. Щелчок. Дверь мягко приоткрылась. — Серьёзно?.. — прошептала она. — Не заперто? Подозрительно. Почти обидно. Она ожидала как минимум проклятия, а тут — просто открытая дверь. Гермиона вошла и, не закрывая за собой плотно, осмотрелась. Кабинет Малфоя  У неё уже бывала возможность побывать в этом кабинете. Он оказался просторным, мрачным и до невозможности аккуратным. Тяжёлый дубовый стол, за ним — высокое кресло с кожаной спинкой. Полки до самого потолка — книги, свитки, карты. Несколько чернильниц, идеально выровненные предметы на столе. Всё выглядело так, будто любое смещение — уже преступление против порядка. На стенах висели гобелены с гербами, портреты предков Малфоя. Особенно выделялся Арманд Малфой — тот самый, что прибыл в Англию с Вильгельмом Завоевателем и за помощь в победе получил земли в Уилтшире и родового поместья. Настоящий исток династии. Смотря на портреты, Гермиона снова подумала о характерной черте этой семьи: платиновый оттенок волос. Не просто светлый — почти серебряный. Ни у кого из них — даже спустя поколения — не появлялось ни рыжеватого, ни русого, ни тёмного оттенка. Такое постоянство казалось... невозможным. Она вспомнила, как мамина подруга когда-то пыталась добиться похожего цвета — результат вышел жалким: что-то между выгоревшей соломой и ржавым льном. Но у Малфоев... это было что-то иное. Гермиона читала, что у  Малфоев в роду якобы были вейлы.Иначе как объяснить такую генетическую неизменность? Такая внешность — платиновые волосы, холодная красота, светящиеся глаза — могли быть лишь результатом магического наследия. И если у кого и был бы древний, "благородный" ген вейл, тщательно сохраняемый веками — то именно у них.Та же точность — в чертах лиц: заострённые скулы, ровный нос, выверенный подбородок.Но больше всего поражали глаза. Даже у Драко. Цвет глаз этой семьи варьировался от ясного небесно-голубого до стального, почти серого. Они были одновременно бесчувственные и... завораживающие. В этих глазах не было тепла. Но было что-то необъяснимо сильное, ледяное — как безмолвная уверенность, как власть. Гермиона поймала себя на том, что смотрит слишком долго. И слишком внимательно. Так… что-то я слишком много думаю об этой семье, — раздражённо подумала она, нахмурившись.Да, красивы. Но уж точно — все как один ничтожества до мозга костей. Она фыркнула про себя и резко отвела взгляд, будто возвращая себе контроль над мыслями. Она подошла ближе к столу, аккуратно перебирая свитки. Большинство — отчёты, переписка, планы перемещений гарнизонов. Вроде ничего важного, но один пергамент, слегка выбивавшийся из общей кучи, был плотно свёрнут и перевязан серебристой нитью. На нём стоял герб Лестрейнджей. "Интересно..." Она уже потянулась, чтобы развернуть его, как вдруг…скрип половиц. Гермиона замерла. Кто-то был в коридоре.   Гермиона затаила дыхание. Она быстро сунула пергамент с гербом Лестрейнджей в рукав, поправь остальные вещи на столе . Затем юркнула в тень за одной из высоких книжных полок, почти не дыша. Дверь приоткрылась медленно, осторожно, без лишнего звука. В кабинет вошли двое. Гермиона сразу узнала его —Маркус Флинт. Его походка осталась всё такой же: тяжёлая, неуклюжая, чуть вваливающаяся вперёд, как будто плечи шли раньше головы. Ещё со школы Гермиона не выносила его — и дело было не только в мерзком характере, но и в том, с каким пафосом он себя подавал. Самодовольный, шумный, уверенный в собственной неотразимости, он всегда вел себя так, будто окружающие должны пасть ниц от одного его взгляда. А Гермиона только диву давалась: с его-то лицом — грубым, словно высеченным тупым ножом, с тяжёлой челюстью, редкими тёмными бровями и вечно кривыми зубами, больше похожими на клык летучей мыши, чем на человеческую улыбку — откуда такая самоуверенность? Он шепелявил, когда злился, и это всегда вызывало у Гермионы внутреннюю злость, потому что этот человек, с его тупостью и жестокостью, умудрялся в системе смерти и силы держаться на плаву, просто потому что был "своим". Кровь, фамилия, и старая грубая верность. Второго она никогда до этого не видела . Он был моложе, худощавее, и держался совершенно иначе — резко, нервно. Глаза бегали по комнате, выискивая, судя по всему, что-то определённое. На нём был аккуратно подогнанный мундир, чуть расстёгнутый у горла, будто он терпеть не мог форму, которую приходилось носить. Лицо — вытянутое, с тонким носом, острыми скулами и застывшей полуулыбкой, в которой чувствовалась насмешка, но неуверенность. В нём чувствовалась порода, но не сила. — Говорил же, — прошипел Троун, — дверь не заперта. Этот идиот и правда слёг. Полуживой. Самое время… — Не кипятись, — буркнул Флинт, — главное — не наделать шума.А то, потом ,как ты говоришь, этот идиот , не моргнув глазом тебя прикончит. Он замолчал на секунду, оглядываясь по сторонам, затем тихо добавил, почти шёпотом: — Думай, о ком и что ты говоришь, даже когда он не слышит. В этом мэноре… и стены могут подслушивать. — Смешно, — усмехнулся Троун, криво, ядовито. — Ты тут строишь заговор, хочешь его подставить, а меня учишь быть осторожным из-за каких-то слов? Флинт резко обернулся, сверля его взглядом. В глазах раздражение, граничащее с угрозой. — Я тебя предупредил. А дальше — делай, как знаешь. Только потом не скули. Он резко отвернулся и подошёл к столу. С глухим раздражением начал перебирать бумаги, вытаскивая свитки, отбрасывая ненужное, листая документы. Гермиона, затаившись в полумраке, сжала кулаки. "Они что, решили обчистить кабинет Малфоя?.. Зачем?" — Этот пергамент... — Троун запустил руку в одну из шкатулок. — Он должен быть тут. Лестрейнджи передавали его лично. Если найдём — у нас будет доказательство, что Малфой не передал приказ своему отряду. А если он не передал — значит… — …предатель, — усмехнулся Флинт. — Или хотя бы халатный. А Лорд с халатностью, сам знаешь, не шутит. Гермиона почувствовала, как внутри всё похолодело. Они действительно хотели подставить Малфоя.Пока он болен, бессилен, они собирались выкрасть один-единственный документ и использовать это против него. Обвинить в срыве приказа, саботаже, может, даже в измене. - Письмо срочное ,надо передать его войскам к завтрашнему дню. Но мне там птичка напела, что пока никому эта информация не была передана. Значит, свиток где-то здесь. И мы его должны просто уничтожить... или просто спрятать тут. Эвандер Троун усмехнулся. — И вуаля, я новый генерал. — Не ты. Я, — ядовито бросил Маркус. — Посмотрим, кому Лорд поверит. Они начали шарить в столе всё активнее, один из них даже опрокинул чернильницу. Гермиона понимала — если они не найдут свиток сейчас, они могут заподозрить неладное. Но если найдут — Малфоя ждёт казнь. И хуже всего — на свитке ведь может быть что-то действительно важное для Ордена. Она пока не знала, что именно там написано, но раз за него идёт такая борьба — точно не просто отчет. Решать нужно сейчас. В это время Гермиона, сжавшись в тени шкафа, лихорадочно думала: «Если бы у меня была палочка… Если бы…» Но шансов не было. Её могли заметить в любой момент.Дышать становилось всё труднее. В ушах грохотал пульс, пальцы онемели от напряжения. И вдруг — неосторожное движение. Её плечо нечаянно задело корешок одной из книг на полке. Книга чуть выдвинулась — и в ту же секунду раздался щелчок. Механизм сработал. Что-то в стене дрогнуло, как будто ожило. — Ты это слышал? — насторожённо спросил Троун, замерев. — Это сквозняк. Или служанки где-то таскаются, — отмахнулся Флинт, с раздражением оглядываясь по сторонам. Но Эвандер уже подошёл ближе, уловив неладное. Его пальцы нашли панель, что выделялась в книжном шкафу. Он надавил, и створка медленно ушла в сторону, открывая тёмный, пыльный проход. — Что за… — прошептал он. — Смотри. Гермиона замерла, сердце подскочило к горлу. За тайной дверью открывалась лаборатория. Просторная, с каменными столами, покрытыми фолиантами, свитками и пробирками с тускло мерцающими жидкостями. На цепях свисали фонари — их колеблющийся свет отбрасывал рыжие тени на каменные стены. Обстановка выглядела почти ритуальной. В центре зала стояла сложная алхимическая установка. На полках — банки с ингредиентами, на каждой — аккуратные метки, выполненные точным, угловатым почерком. Даже в этом хаосе царила пугающая точность. Лаборатория Малфоя была именно такой, какой Гермиона могла её представить… и в то же время — совсем не такой. — Конечно, — усмехнулся Флинт. — Вот и тайник самого Малфоя. Всё с ними всегда не чисто. Пока мы выполняем его приказы, он тут маггловские теории проверяет. — Его голос стал грубее. — Он думает, что выше всех. Но мы с тобой покажем Лорду, кто достоин командовать. Троун шагнул внутрь первым, медленно, с осторожностью, как будто ожидал ловушки. — Сюда, — негромко позвал он, чуть приглушённым голосом. В нём звучал интерес, почти азарт. — Ты должен это видеть. Гермиона, прижавшись к выступу стены, затаилась. Пульс грохотал в висках, дыхание сбивалось. Она видела, как Флинт вошёл следом. Пару шагов — и он поравнялся с Троуном, заглянув в раскрытую старинную книгу, разложенную на каменном столе. Слизеринец щёлкнул пальцем по какому-то чертежу и что-то заговорил шёпотом.Они были увлечены. Оба. Это — шанс. И, возможно, единственный. Гермиона подняла глаза на столе, почти в пределах досягаемости, стояла тяжёлая бронзовая статуэтка змеи. Потускневшая от времени, но явно массивная и увесистая. Она взглянула на неё — и больше не колебалась.Сначала — Маркус. Он стоял ближе.Гермиона, действуя стремительно, выхватила статуэтку и ударила его в висок с размаху. Хлёстко. Резко. Без малейшего звука , без предупреждения. Флинт всхлипнул — и повалился набок, заваливаясь прямо на лабораторный стол, сметая банки и свитки. — Что за…?! — обернулся Троун, не понимая, что происходит. Он увидел только движение — Гермиона вынырнула из тени и, не давая времени на реакцию, со всей силы толкнула его в грудь. Он не ожидал атаки. Поскользнулся, инстинктивно потянулся за чем-то, но зацепил только воздух — и рухнул на своего приятеля, глухо ударившись о камень стола. На секунду — тишина. Как перед бурей.Гермиона задыхалась. Сердце било в горле. Не думая, она проверила в кармане свиток, который искали двое Пожирателей. Прижала к груди — и метнулась к выходу. В проходе за её спиной она слышала, как Флинт с глухим стоном пытается подняться, как в лаборатории звенят раскатившиеся флаконы. Но она уже выскользнула за дверь — её укрыл коридор. Промозглый полумрак мэнорского холла обволок её, как чёрный плащ. Ступни беззвучно скользили по каменному полу. Сердце грохотало в ушах. Воздуха не хватало. Но она бежала. Бежала — спасая свиток. И, возможно, спасая и его. Она захлопнула за собой дверь .Руки дрожали. Грудь вздымалась от бегства и ужаса. В полутьме комнаты — всё тот же бледный, недвижимый Драко, будто вырезанный из льда. Он не шевелился. Он был здесь, но как будто вне этого мира.Свиток — в её руках. Она с трудом развернула его на столе, подтащила свечу ближе.Слова. Строки. Знаки. Военный приказ.Маршрут, по которому должен отправиться отряд Пожирателей под командованием самого генерала. Если их там не будет… Волдеморт потеряет часть участка Северной Англии. Гермиона застыла. Мысли метались. «Это может спасти десятки жизней. Отдать Ордену — правильно. Хотя бы попытаться отдать. Но… тогда Малфоя обвинят в измене. Он не отдал приказ. Он не сообщил. Это будет выглядеть, будто он саботировал всю операцию.» Она медленно перевела взгляд на него. Он дышал едва заметно. Лоб мокрый от пота. Уставший. Ненавидимый.Но не предатель. «Ты монстр. Да. Но ты не предатель. А я — гриффиндорка. И я не позволю, чтобы тебя убили за ложь.» Она аккуратно свернула письмо обратно. Подошла к кровати. Острым кончиком ножниц распорола один из швов на подушке, вложила пергамент внутрь.Старалась не дрожать от адреналина, всё ещё бегущего по венам после случившегося минутами назад. Она села рядом. Взяла стул. Провела пальцами по его лбу, отводя светлую прядь назад. Он не шелохнулся. — Я не знаю, какой путь ты выберешь, когда выкарабкаешься. Но решать тебе. Не мне. Не им. Свет свечи плясал на стенах.И в этой зыбкой тишине впервые за всё время в её сердце поселилось нечто, похожее на веру.Не в победу. Но в выбор.Который может сделать он.