Разница в возрасте

Безработная, потерянная, несчастная, почти что изнасилованная — Эва волочила ноги в сторону дома. Благо, волочить было недалеко. Дверь в квартиру открылась с одного оборота ключа. Странно, обычно она закрывала на два. Впрочем, сейчас это было не важно. Ей необходим был душ. Уже втрой день она даже зубы не чистила. Впрочем, это сейчас было тоже не важно. Ведь то, что случилось, не смоет ни мыло, ни спирт, ни хлорка. Бросив сумку на журнальный стол и разувшись на ходу, Эва двинулась в свою спальню, где прямо в футболке и джинсах Ливия свернулась калачиком на разложенном диване и стала плакать. Колтун роскошных каштановых кудрей разметался по подушке, тонкие пальцы комкали одеяло. Это слишком, к этому она не была готова. Слишком много всего. Эвтида проплакала несколько часов, после чего встала, вытерла руками красные от слез глаза и пошла в ванную. В конце концов, она потеряла не все. Даже если бы мистер Аш ее изнасиловал, девственность она потеряла давно. Может, вообще стоило согласиться? Не была бы сейчас безработной. Нет, в сторону эти мысли. Мистер Аш, «Юсуф», — Эву затошнило от его имени и голоса, которым он это говорил. Заслужил свою разбитую голову и те удары в живот. Потеряно не все! Родителей и бабушку не вернуть, но у нее есть дедушка, его прооперировали, ему стало лучше, и она сделает все, чтобы он выздоровел и вернулся домой. Что жаловаться, у нее есть и крыша над головой. Ради этих двух вещей — единственного, что у нее осталось — нужно встать с кровати, умыться и идти искать работу. Девушка направилась в ванную, где бережно расчесала копну каштановых волос, разделась, встала под теплые струи воды и принялась натирать себя списанным из магазина просроченным гелем для душа с запахом ягод. Успокоившаяся и румяная от жара, Эва завернулась в одеяло и пошла разбирать и заново собирать сумку, которую принесла с работы. Ведь будет новый день и новые возможности. Все наладится. Под сумкой был листок бумаги, исписанный от руки. «Мистер и миссис Эванс, не застал вас дома уже второй день подряд. На звонки вы не отвечаете, так что вынужден вас уведомить таким образом, что ваша задолженность за оплату съемного жилья достигла 4 месяцев — так что я вынужден попросить вас освободить квартиру до 01.08.2025, в противном случае этим займется полиция.» — 01.08.2025 через 2 дня, — в слух говорит Эвтида, а сердце делает два сальто, прежде чем упасть в пятки с громким дребезгом. Теперь у нее нет ни тепла квартиры, ни водопроводной воды. Нет родителей, бабушки, заначки, работы, дома. Черт возьми, у нее ничего нет! Кроме дедушки. Его она спасет, и они вдвоем со всем справятся. Точнее, справится она, Эвтида, за них двоих. Или все же не стоило так терять такую хорошую работу? В конце концов, секс — ведь это не так и противно… Эвтида правда не была девственницей. Имя того, с кем она лишилась девственности, девушка даже не помнила. Тогда не было ни любви, ни страсти. Зато он подарил айфон и сережки — должна же была она чем-то отплатить? Другого языка, чтобы сказать «спасибо», девушка не знала. Ей некому было об этом рассказать: ни родителей, ни бабушки. Дед ничего совсем не понимал в любовных делах. Он встречался только с одной женщиной, полюбил ее сразу и ничего до свадьбы не успел подарить, потому что сразу нацепил ей на палец кольцо с огромным камнем. «Черт! Они же похоронили бабушку с ним! Надо было снять и продать!» Но маленькая темноволосая девочка не была настолько ушлой. Она тогда не знала ни о каких деньгах, ни о каких проблемах — очевидно, кроме той, что она в один день потеряла и маму, и папу, и бабушку, и чудом вообще выжила сама. Эва знала две вещи, которыми можно было оплатить что-то — деньги… и секс. Первого у нее не было, вторым она широко делилась за ужин в кафе, за кулончик на шею, помощь с экзаменом — да и много чего. Возможно, это было неправильно. Но ей никто об этом не говорил, кроме Стива, которому она случайно назначила свидание в одном месте в одно и то же время вместе с Кевином. Кевин же не осудил. Ему так нравилось заниматься с ней сексом, что она просто пообещала, что пока он балует ее подарками и вещами, он будет единственным. Она оплатила счета, приоделась. А месяца через 3-4 призналась, что все оргазмы были имитацией, и Кевин ушел. Потом был другой. Но главное, это была работа в магазине. Она всегда давала деньги, без глупого белья и туфель на каблуке. Давала денег столько, сколько отработал часов и смен, сколько продал, насколько соблюдал дресс-код. Впрочем, благотворительностью мистер Аш не занимался. Он использовал труд несовершеннолетних и платил им меньше, чем официально устроенным людям, плюс не платил налоги, плюс не давал перерыва на обед. Но деньги, черт возьми, деньги, Эвтида. Об упущенных возможностях уже не стоило грустить. Ничего, будет еще работа, будет еще кольцо с огромным изумрудом. Все обязательно будет, Эвтида. Собрав часть вещей сразу в дорожную сумку — вдруг она опять останется на ночь в больнице, и одевшись в спортивный костюм, мисс Эванс отправилась в больницу навестить дедушку и опять просидеть под дверью реанимации несколько часов. Она не звонила, не стучала, не заглядывала в кабинеты. Просто села в «свое» кресло. Да, другого кресла нет теперь, так что она присвоит себе это кресло «ожидающей в коридоре внучки». Девушка вновь почти заснула, когда проходящий мимо реаниматолог осведомился, кого она ждет в коридоре. — О, мисс Эванс, почему же Вы не позвонили? Мистер Хоуп как раз хотел с Вами поговорить, но Вы не берёте трубку. Эвтида порылась в сумке и нашла разрядившийся выключившийся телефон. — Извините, мне подойти куда-то? — Я передам, он сам к Вам выйдет. Мистер Хоуп не появлялся долго, Эва начала нервно грызть ногти, мистер не просто так Надежда, может дать, новость и хорошая. «Наверное, его переводят в кардиологию», — мысленно успокаивала себя Эвтида. Спустя час послышалось тактичное «кхе», и белоснежная улыбка озарила девушку. — Мисс Эванс, у меня не самые лучшие новости для Вас. Около часа врач рассказывал растерянной девушке, что такое постреперфузионный синдром , почему он развился и как проявляется, а Эва лишь хлопала глазами — от переживаний она ничего не понимала и, возможно, просто отказывалась воспринимать плохие новости. Тем не менее, она поняла, что состояние дедушки ухудшилось и период лечения затянется. А ей негде жить и нечем платить. — Мистер Хоуп, я понимаю, не в Вашей компетенции такие вопросы, но не ищут ли здесь санитарку? — Санитарку ищут даже в нашем отделении, а у Вас есть знакомые? — У меня только я. — И Вы хотите работать санитаркой? — Да, я хотела бы быть в больнице постоянно и иметь возможность ухаживать за дедушкой, и еще мне нужна работа и деньги, — сказала Эвтида, а про себя добавила «и место, где я буду нелегально жить». — У Вас имеется образование? Я предложу вашу кандидатуру. — Только школа. — К сожалению, для работы санитаркой — она же младшая медицинская сестра — надо пройти специальный курсы, и это небыстро и не бесплатно. Но, может быть, Вы хотели бы работать уборщицей? — О, я очень бы хотела. — Вам следует тогда обратиться в отдел кадров, я думаю, что они будут рады молодой энергичной девушке. Молодой, энергичной и сговорчивой на переработки девушке в отделе кадров были очень рады. Ее отправили на медосмотр и пообещали трудоустройство в течение недели. Жизнь, казалось, налаживалась. Получив работу, Эва тихонько заехала на ПМЖ в больницу. Взяла все смены, что предложили, и «для удобства» стала оставаться на ночь. Вещи она отвезла в гараж к родителям Ливия за город. Те с улыбкой приняли ее как невесту сына под настойчивое: «не-не-не, мы друзья, что вы, не-не-не». Дедушка был стабильно плох еще целых три недели. И все три недели она безвылазно торчала в больнице. То мыла полы и туалеты, то доедала лишние порции еды, то сидела под дверью реанимации в «своем личном» кресле. Правда, зарабатываемых денег не хватало, и долг за пребывание мистера Эванс в больнице только рос. Тем временем отношения между мистером Хоуп и Эвтидой теплели. Часто он звал ее в кафе, в театр или снимал номер в отеле. Эва была молода, красива и совсем не против номера в отеле. А мистер Хоуп, то есть Джек, как уже завала его девушка, хоть и был женат и имел детей, в свои 47 лет выглядел очень даже хорошо и молодо. Со временем мистер Хоуп стал оплачивать пребывание мистера Эванс в своем же отделении и оказывал ему чуть больше внимания. А Эвтида горячо и умело его благодарила. Наверное, если бы Джек знал, что девушка живет в больнице, то и квартиру ей бы снял. В Лондоне врачи не бедствовали и все эти траты на любовницу не обременяли мистера Хоуп. К счастью для сердца дедушки, он этих отношений не замечал, как и то, что его внучка живет в больнице. Но ни это незнание, ни деньги, ни повышенное внимание реаниматолога не остановили сепсис с полиорганной недостаточностью. Чарльз пришел к логичному завершению своей жизни.