Lucky you.

      На Колумбию опускается ночь, мрак окутывает всё вокруг, и только Райские сумерки, как всегда, мерцают всеми цветами, которые только можно проиграть по ярким светодиодам. В самом сердце города, где огни светятся ярче звёзд, а ритм музыки заставляет кровь кипеть, рождается другая реальность — мир ночного клуба и пьянящего дурмана.       Здесь, под покровом темноты, можно забыть о заботах дня, снять маски и дать волю своим истинным желаниям и эмоциям: будь то поддаться страсти и, кокетливо сверкнув обольстительной улыбкой, ускользнуть в приватные комнаты, или пуститься в танец, прижимаясь телами и чувствуя друг друга всеми клеточками тела. Каждый становится героем своей истории, написанной в танце, в глотке коктейля и в мимолетном жантильном взгляде, отданном очередному незнакомцу. Здесь правят музыка и танец, стирающие границы между людьми и создавая единый пульсирующий организм, который так завораживающе вскруживал голову.       Басы пронизывают тело, заставляя вибрировать каждую клетку, неоновые огни создают психоделические узоры на стенах, а в воздухе витает аромат парфюма, алкоголя и… свободы? Tonight, he’s satisfied, Rolling back his eyes       Так она и ощущалась: как лёгкий ветерок от глухо работающих кондиционеров в волосах, как не слишком ритмичные движения в такт музыке, как отсутствие страха выпивать алкоголь и возможность отрываться по полной.       Всё было таким чуждым и незнакомым: некогда неизвестные для Нила чувства словно открылись благодаря появлению близ себя Эндрю, которого Джостен так не вовремя потерял из виду, прежде чем броситься на танцпол.       Если бы не подначки со стороны неравнодушного Хэммика, тот бы и не полез туда, однако ударившие в сознание коктейли, так любезно подлитые Роландом, делали свое дело сами за себя. Нил совсем чуть запнулся. Услышав подбадривания со стороны команды, тот, чуть помешкав, поискал глазами Миньярда. Ледяные синие глаза скользили по всему периметру клуба в поисках родной белесой макушки. Заострив свое внимание на сердце ночного клуба, где бармены, как шаманы, колдуют над коктейлями — бутылки сверкают в полумраке, а лёд в бокалах звенит, созывая на ночное таинство: здесь рождаются чувства и раскрепощение. Странности этого вечера не заканчивались, казалось бы.       Проследив за разношёрстной толпой, Нил чуть помедлил прежде чем принять решение. Ударившая в сознание очередная стопка на пару с крекерной пылью знатно окутала сознание Джостена сладостной пеленой, погружая тело в сладкую полупьяную истому, а на лице заставляя появиться игривой усмешке. Everything is turning to black, All in one night,       Музыка будоражила, казалось бы, весь организм разом, подбрасывала органы внутри и оставалась с макушки до кончиков пальцев обжигающим электрическим напряжением от духа музыки.       Нил совсем не понял, как очутился на танцполе в компании независимо танцующих от него пьяных, и не очень, тел. Тот остался в эпицентре ночного клуба, где энергия бьёт ключом, а мечты мигом сливаются с реальностью. Здесь люди освобождаются от душащей повседневности в виде строгого костюма или гнетущего молчания и выражают себя через движения. Танец это универсальный язык, понятный каждому, даже если не владеешь такими навыками.       Тени на стенах резво повторяют движения танцующих, искажая их и тем самым придавая загадочный оттенок. В их танце можно увидеть желания и страхи, надежды и разочарования, выраженные через излишнюю замкнутость в движениях или же пьянящую развязность, которой так и веяло от Джостена:       Его не заботило, как тот выглядел со стороны — всё, что сейчас имело значение, — это живой ритм музыки, которая приятно отбивала по барабанным перепонкам. Джостен вскидывает руки вверх, рвано и вовсе не в такт музыке, чуть покачивая бедрами и неумело переставляя ноги, пытаясь вновь раствориться в музыке. He just went to heaven and back,       Гулкий проигрыш в песне словно окончательно распластал Джостена под софитами. Он театрально развернулся на плоской подошве кроссовок, чуть откидываясь назад. Однако не учёл одного: крекерная пыль уже ударила в голову, а потому отклониться обратно в ровное положение показалось невозможным. Вот-вот тот бы и упал, если бы не ловкое движение чужих рук, кои с присущей их обладателю грубостью подхватывают падающего Джостена и с силой притягивают к себе.       В разноцветном безумии и кричащей музыке думалось, что Нил не опознает незнакомца, в ту же секунду больно сжимающего чужую талию, однако по силе чужой хватки ответ напрашивался сам на себя:       — Джостен заделался в танцы? — беззлобно хмыкает Эндрю, по-хозяйски располагая руки в черных повязках на темной толстовке Нила.       До спортсмена, очевидно, чужие слова доходили с явной задержкой в несколько десятков секунд, а кричащая музыка так и намекала на уединение где-то поодаль от гурьбы людей. Столь родной запах излюбленных Миньярдом сигарет успокаивал и вводил Джостена в ещё больший экстаз.       — Потанцуй со мной, — неслышимо бормочет Нил одними губами, укладывая руки на чужие плечи, прекрасно зная, что возражений на этот жест не последует.       В ответ на просьбу последовали молчаливые действия со стороны Миньярда: тот с присущей ему грубостью разворачивает Нила в повороте и позволяет тому встать перед блондином спиной. Джостен, казалось, понимал всё вовсе без слов, откидывая голову назад во время ритмичных движений двух тел, так бесстыдно исследующих друг друга спиной и торсом. Вратарь позволяет себе хоть немного раствориться в медленном танце с его рыжей бедой, а тот несомненно этому рад: губы вновь расплываются в кривой улыбке, а прикрытые синие глаза особенно ярко сверкают в полумраке танцпола.       Прежде чем Нил успевает среагировать, тот ощущает на собственной шее горячие, шершавые от покусанных губ поцелуи, кои, казалось, пробирают своим пламенным теплом до самых костей: Эндрю чуть трётся носом о кожу спортсмена, вдыхая аромат ненавязчивого парфюма, так любезно подобранного блондином. He went to heaven and back, ooh yeah, uh       Перед глазами плыло, а тело словно совсем перестало слушаться его хозяина — Джостен на ватных ногах разворачивается к своему парню, взгляд которого, казалось, пылал огнём, а после рыжик, норовя подразнить, тянется за поцелуем ко второму. Молниеносной реакции Миньярда можно только позавидовать, а ладонь, закрывшая чужой рот, тому прямое доказательство.       Жалобный взгляд ярких глаз напротив подействовал не хуже «щенячьих глазок». В свете софитов вратарь недовольно закатывает ореховые глаза, прежде чем перехватить чужую руку в свою и решительно двинуться в сторону VIP-комнаты.