Молчи и держи спину ровно.

Солнечные лучи едва коснулись деревянной поверхности офисного стола, и я, сидя за своим привычным рабочим местом, ощущал, как утренний свет осторожно пробирается сквозь жалюзи. Несмотря на привычную рутину — рассортированные бумаги, электронные уведомления, звук печатающей техники — моё сознание постоянно возвращалось к одному образу, едва заметному, но яркому, как драгоценный камень в глубине серого камня повседневности. Я ждал. В этот раз 2x2 шёл ко мне сам, без посредничества БрайтАйс. Доспориться с Билдерменом было нелегко — отец, конечно, высокомерно и с присущей ему суровой логикой, отказывал мне в этом. Но аргументы, доводы, настойчивость и, возможно, та внутренняя уверенность, которую я обретал с годами, позволили мне добиться своего: 2x2 мог приходить в офис, и никто не имел права ставить под сомнение это решение. Я взглянул на дверь. Ещё не открылась. Каждое утро с ним я ощущал иначе. Не просто радость встречи, скорее, предвкушение. Теплое, тихое, болезненное в своей нежности. Часто в детстве я наблюдал за реакциями отца, за его резкими словами, за грубостью, которая лишала меня покоя. И как в эти моменты я инстинктивно впадал в привычное равнодушие — холодное лицо, спокойные глаза. Ничто не должно было показать, что меня задевает, что волнует, что причиняет боль. Билдермен, к сожалению, прекрасно понимает этот приём. И его раздражает то, что я, оставаясь добрым, сохраняю внутреннюю целостность, несмотря на его критику и грубость. Он считает это слабостью. Я же знаю: доброта — не слабость. Она требует силы. Мысли о 2x2 вновь наполнили меня лёгким волнением. Я все еще помню его слегка неловкую походку, когда он впервые переступил порог офиса; как он смущённо держал руки, не зная, куда их деть; как каждый взгляд его пытался уловить меня, как будто ища одобрение. Внутри что-то дернуло, и я ощутил ту же тихую потребность защитить, которую испытывал ещё в детстве, когда видел, как несправедливость касается кого-то, кого я ценю, например Джейн. И вот теперь, когда он шёл сюда сам, без присмотра, я чувствовал одновременно и радость, и тревогу. Радость, потому что это был его выбор, его шаг. Тревогу, потому что мир может быть жесток, а Теламон, пусть и не здесь сейчас, всё равно остаётся фигурой, чьё присутствие ощущается в каждом движении, в каждом взгляде 2x2. Я тихо вздохнул, отвлекся на бумаги, но мысли вновь возвращались к образу маленького существа, почти как котёнок, который ищет тепла и защиты. Сердце слегка сжалось, лёгкая улыбка коснулась губ, и я поймал себя на том, что, возможно, это предвкушение куда глубже, чем я могу себе признать. Я снял очки и провёл ладонью по лицу, стараясь снять лёгкую утреннюю сонливость. Щетина слегка щекотала кожу. Я откинулся на спинку стула, позволив себе на мгновение расслабиться. Сколько месяцев прошло с тех пор, как я впервые отстаивал право 2x2 приходить в офис самостоятельно? Отец, в своей неизменной суровости и властности, отказывался, считая, что это ненужный риск. Не его забота, не его проблема. Но я настаивал. Сдержанно, спокойно, без криков, как всегда. Каждый аргумент был тщательно взвешен, каждая фраза обдумана. Поначалу Билдермен лишь нахмурился, чуть дернул бровью, словно пытался проникнуть взглядом в мои мысли. Но я не сдался. Я стоял на своём, вежливо, но непоколебимо. И вот теперь 2x2 может приходить сам. Ещё маленькая победа, но важная. Небольшая свобода для того, кого я хочу защищать. Я снова провёл рукой по лицу и на мгновение закрыл глаза. Внезапно в коридоре раздался быстрый, уверенный стук каблуков. Сначала я на мгновение подумал о каком-нибудь сотруднике, но ритм, лёгкость и точность движений выдали другое. Я почувствовал знакомое напряжение в груди — это были её шаги. Через несколько мгновений дверь медленно приоткрылась, и в кабинет вошла Джейн Доу. Она выглядела… недовольной. Лёгкий насмешливый изгиб бровей, сжатые губы, взгляд, который, казалось, пытался проколоть меня насквозь. Я не сразу заговорил с ней — просто наблюдал, как она делает несколько шагов внутрь, внимательно оценивая пространство и меня. Каждое её движение было уверенным, сдержанным, будто она привычно держит под контролем всё вокруг. Но что-то в её позе и выражении лица говорило о внутреннем раздражении. "Доброе утро," — тихо сказал я, стараясь, чтобы голос был ровным, без тени любопытства. Внутри же мгновенно оно возникло: что могло её так вывести? Она остановилась возле стола, слегка наклонив голову и перебросив взгляд на меня. Я ощущал напряжение, но не стал реагировать, позволяя себе сохранять привычное спокойное лицо. Её недовольство, каким бы очевидным оно ни было, не могло вызвать во мне раздражения — только готовность понять и принять. Я слегка поправил очки. Моя рука невольно сжала их дужку — привычный жест, который возвращал меня в реальность после короткого внутреннего погружения. "Ты явно чем-то недовольна," — сказал я ровно, но с мягкой иронией, предлагая ей возможность выговориться, не вмешиваясь в её эмоциональный поток — "Могу я узнать, что случилось?" Она молчала, выбирая слова, пытаясь сдержать внутреннюю бурю. Я наблюдал за этим тихо, спокойно, ведь понимаю: Джейн всегда была вспыльчивой. От Билдера, безусловно. От него же она унаследовала этот огонь, который я всегда умел лишь слегка ощутить внутри, а она — ярко и неумолимо выражала наружу. И вот, наконец, она подобрала слова, и внутренний клапан лопнул: "Блять, Джон!" — её голос прозвучал резко, неожиданно для тихого утра, — "Он опять… Он опять забыл! Что я просила! Что я так долго просила!" Она шагала по кабинету, руки сжаты в кулаки, а взгляд словно пытался прожечь меня насквозь. Каждое слово, каждая интонация — яркая, не скрытая эмоция. Совсем другая манера, отличающаяся от моей. Я лишь тихо следил, анализировал, позволяя ей выплеснуть бурю, не вмешиваясь, не пытаясь её остановить. "Он ведёт себя так, словно…" — она замолчала, делая паузу, подбирая новые слова, — "словно мы для него вовсе не существуем. Больше всего меня выводит, что сегодня, после всего, что я просила… он просто… забыл" Я слышал в её голосе обиду, раздражение, даже боль. "Джейн…" — я начал тихо, ровно, без раздражения, стараясь не перебивать, — "Знаю, что это… неприятно. Но ты ведь знаешь, он всегда такой был. Ему сложнее выражать эмоции" "Но я устала ждать, Джон!" — её голос вновь рванул, ещё громче, ещё резче — "Я устала, что он словно забывает обо всём! Блять!" Я позволил себе крошечный выдох, чуть поправил очки, наблюдая, как огонь её характера, словно пламя, разгорается и заливает пространство вокруг. Яркость, вспыльчивость — это её способ жить, бороться, быть замеченной. Она не умеет, как я, скрывать, контролировать, сглаживать. Она бьётся, кричит, выражает, и это тоже сила. Я снова тихо выдохнул, сохраняя спокойствие, потому что знаю: сейчас ей нужно не осуждение, а слушатель, который выдержит всю эту бурю без лишней критики. И я был готов быть этим слушателем. Она шла по кабинету, слова срывались с губ почти без остановки: "сука", "сукин сын", и каждое новое выражение звучало острее предыдущего, как искры, разлетающиеся от нагретого металла. Она всё больше загорается, её глаза горят огнём, руки сжаты, а шаги становятся резче, решительнее. Не выдержав напряжения, я встал и медленно подошёл к ней. "Джейн…" — тихо сказал я, но достаточно уверенно, чтобы она заметила моё присутствие, — "успокойся" Она даже не посмотрела на меня, продолжая рвать слова. Тогда я медленно наклонился к ней. Моя ладонь легла на её голову, задевая пучок волос, который она привычно собрала. Она вздрогнула, почувствовав прикосновение, но не сопротивлялась. "Давай-ка сядем," — мягко продолжил я, осторожно направляя её к креслу перед моим столом — "Здесь безопасно, спокойно" Она наконец позволила себе подчиниться, и я помог ей устроиться, слегка придерживая за плечи. Джейн всё ещё напряжена, но теперь под контролем моих действий. Я слегка потрепал её по голове. "Всё будет хорошо," — тихо сказал я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала уверенность, мягкая забота и неподдельная доброта — "Дыши. Позволь себе дышать". Я наклонился чуть ближе, следя за каждым её вздохом, каждым колебанием плеч. Моя ладонь легко касалась её головы, слегка трепала волосы, пытаясь передать спокойствие. "Джейн…" — начал я тихо, ровно, сдержанно, — "Я понимаю. Билдермен… он такой человек. Жёсткий, строгий, порой забывчивый. Сегодня он действительно поступил неправильно". Она слегка кивнула, глаза всё ещё горели. Я продолжал, осторожно, но уверенно: "Но помни: это его характер, его привычки. Он может быть суров, порой несправедлив, но мы можем только принимать это, а не позволять этому разжигать в нас ярость, которая выжигает нас изнутри". Она снова взглянула на меня, и на мгновение в глазах промелькнуло согласие. Но привычный характер не отпускал её так легко. Её губы едва сдерживали очередную вспышку, и, прежде чем я успел что-либо сказать, она выдохнула через зубы: "Блять, сука…" — тихо, она пыталась выпустить остатки раздражения. Я не мог не улыбнуться. Она была яркой, неумолимой, и даже сейчас, когда согласилась со мной, её эмоциональный накал нашёл короткий выход. "Да," — тихо согласился я, — "сука, как ты говоришь… Но это не делает ситуацию хуже. Это лишь подтверждает, что ты чувствуешь и переживаешь. И это нормально". Она вздохнула, слегка расслабившись, но я видел, что часть огня всё ещё горела. Её ярость была настоящей, искренней, и именно эта искренность делала её сильной, даже если она порой выбирала самые резкие слова. "Джейн…" — тихо сказал я, ровно, но с лёгкой ноткой строгой заботы, — "я понимаю твоё раздражение, понимаю всё, что ты чувствуешь, но… Билдермен — наш отец. Слишком грубо его так называть. Она морщится, будто готовится возразить, но я решительно тыкнул пальцем в кончик её носа. "Вот так. Понимаешь?" Она хмыкнула, глаза блеснули, но гнев постепенно стал угасать. Я видел, как внутри неё что-то смягчается, как её дыхание замедляется, а пламя эмоций уже не так разгорается. "Мы можем злиться," — продолжил я мягко, сдержанно, — "но есть границы. Даже если он действительно забыл… даже если он был ужасен сегодня. Мы остаёмся его детьми, и к нему стоит относиться хотя бы с уважением". Она опустила взгляд и слегка вздохнула. "Джейн… слышишь меня? Крыть матом родителя, каким бы он ни был, — это аморально. Даже если он неправ. Даже если он забыл что-то важное. Мы не теряем себя, когда соблюдаем элементарные рамки уважения и морали". Она подняла глаза на меня, брови нахмурены, но в голосе уже не было прежнего огня. "Да в пизду эту мораль…" — едва слышно проговорила она, — "он таким родился…" Я чуть улыбнулся, замечая, как в этих словах сквозит её внутреннее противоречие. Она соглашается со мной разумом, но характер и эмоции не дают полностью принять мою точку зрения. "Понимаю," — сказал я мягко, — "понимаю твои чувства. Но, Джейн… есть разница между тем, чтобы чувствовать справедливый гнев, и тем, чтобы позволять гневу превращаться в оскорбления. С этим жить легче, чем кажется". Она тихо вздохнула и кивнула. Я уселся обратно за свой стол, а Джейн всё ещё сидела в кресле, слегка расслабившись, но глаза её по-прежнему искрились. Я мягко улыбнулся и, опираясь на локти, развёл руки: "Ну что ж, теперь, когда буря чуть утихла," — начал я спокойно, ровным тоном, — "давай просто поболтаем" Она скривила губы, будто собираясь возразить, но в её голосе уже не было прежней резкости: "Ага… поболтать" — она слегка усмехнулась, покачав головой. Я лишь тихо улыбнулся, не перебивая её, позволяя словам падать мягко, словно лёгкая ткань. "Слушай," — продолжил я, — "как прошёл твой день до этого? Всё в порядке, ничего не случилось?" Она усмехнулась снова, глаза чуть смягчились: "Да нормально… хотя Билдермен, как всегда, смог удивить" — Она пожала плечами, слегка закатив глаза — "Ну и твоё великое спокойствие, Джон, знаешь ли, оно иногда раздражает" Я тихо засмеялся: "Просто привычка" Она покачала головой, улыбка появилась сама собой, мягкая и тихая, словно маленький солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. "Ладно,"— пробормотала она, — "тогда будем болтать. Но только не слишком серьёзно" Я кивнул, слегка наклонив голову, наслаждаясь этой простой непринуждённостью, которая так контрастировала с её недавним всплеском эмоций. "Серьёзно не будем," — согласился я. Я слегка откинулся на спинку стула, глаза мягко следили за Джейн, пока мы болтали. Полчаса. Полчаса лёгкой непринуждённой беседы, как будто можно было забыть о строгих стенах офиса, о работе, о Билдермене. Я почти сам позволил себе забыться, наслаждаясь этим редким спокойствием и тем, что моя сестра улыбается, смеётся, шутит. Мы обсуждали всё подряд. Я замечал, как её голос, обычно резкий и громкий, сейчас звучит мягче, чуть игриво, а глаза чуть блестят от смеха. Но вдруг её лицо изменилось. Телефон в её руке замер, пальцы остановились на экране, губы сжались. Я увидел, как радость мгновенно уступает место чему-то более тёмному — ярости. "Что… что там?" — осторожно спросил я, наклоняясь чуть вперёд, внутренне напрягаясь. Она не сразу ответила, глаза сверкали, пальцы сжали телефон так, что я услышал лёгкое скрипение. "Уведомление… от отца," — выдохнула она, голос прорывался сквозь зубы, — "да ебанный..." Я видел, как в её глазах вспыхивает то же пламя, что недавно вылилось в яркую ругань, только теперь оно было сосредоточено, сжатое в острую точку. Я мягко коснулся её руки, чтобы удержать, хотя и знал, что её гнев — естественная реакция, что она сама справится. Она сжала зубы, взгляд всё ещё жёг: это будет непросто. Её пальцы крепче сжимают телефон, а взгляд превращается в острый клинок. Она делает глубокий вдох и чуть дрожащим, но твёрдым голосом сообщает: "Он написал… Билдермен сказал, чтобы я зашла к нему" Я кивнул, внимательно наблюдая за каждой секундой её реакции. В её глазах плыл огонь раздражения, но уже без прежнего рвущегося крикливого накала. Она всё ещё была раздражена, но голос, пусть и тихий, уже не прорывался через зубы с бранью. "Понимаю," — сказал я ровно, тихо, позволяя моим словам лечь мягким слоем уверенности на её внутренний шторм — "Я понимаю, насколько эта просьба вызывает у тебя раздражение, насколько она кажется несправедливой и несвоевременной. Но помни: именно сейчас, когда ты ощущаешь этот прилив гнева, важно сохранять достоинство. Не давай буре овладеть тобой полностью" Она вздохнула, плечи слегка опустились, глаза всё ещё сверкали, но ярость стала более собранной, как сжатая пружина. Я продолжал мягко, ровным, спокойным голосом: "У нас нет власти изменить характер Билдермена мгновенно, но у нас есть власть над тем, как мы реагируем. Мы можем позволить эмоциям управлять собой или использовать их как инструмент — направить" Джейн сделала лёгкий кивок, губы сжались, и на миг во взгляде промелькнула согласие. Она всё ещё была готова к взрыву, но в этой согласованности чувствовалась внутренняя дисциплина, редкая и ценная. "Спасибо тебе, Джон" — сказала она тихо, сдерживая привычную взрывчатость — "Правда" Я довольно улыбнулся. Она резко встала со стула, агрессивно, но теперь это была уже управляемая энергия, энергия, готовая к действию, а не хаотичная буря. Я видел, как её взгляд сверкает решимостью, и тихо сказал: "Удачи, Джейн. Расскажешь потом" Она кивнула и едва заметно улыбнулась. Джейн крепче сжала телефон в руке и направилась к двери. Каждое её движение было пропитано энергией, а каблуки резким, агрессивным цокотом отбивали ритм по офисному полу. Мне невольно стало весело: всегда забавно наблюдать, как моя низенькая, но столь яркая сестра пыталась шагать на каблуках, словно пытаясь компенсировать рост и характер одновременно. Но в глубине души я слегка тревожился, мысленно предостерегая, не забьет ли она ими кого-то. Она подошла к двери, резко дернула за ручку и открыла её с изрядной силой. И именно в этот момент я услышал тихий, робкий звук за дверью — шаги, осторожные, неслышные для любого другого, кроме меня. Джейн, не видя никого, оттолкнула дверь наружу, а мягкая, слегка растерянная фигура, выглянувшая с другой стороны, резко отпрянула, испугавшись неожиданной силы двери. "Ой!" — тихо выдавил он, немного подпрыгнув на месте, глаза широко распахнуты, лёгкая паника на лице, — "я..." Но Джейн, даже не обратив внимания на его смущение, уверенным шагом, с лёгкой тенью раздражения в движениях, прошагала мимо, оставляя за собой резкий след каблуков. Дверь хлопнула с мягким глухим звуком, и она исчезла из вида. Я сел, слегка улыбаясь и потирая переносицу рукой. Это было забавно и трогательно одновременно: моя сестра — буря в миниатюре, а 2x2 — аккуратный, осторожный котёнок, который пугается самой бури. И в этой странной гармонии скрывалась их естественная динамика, которую я, возможно, был одним из немногих, кто мог наблюдать без смеха и удивления. Я тихо выдохнул и снова поднял взгляд. 2x2 стоял в дверях, сжимая край мантии так, будто та могла его защитить. Бледное лицо, растерянный взгляд, едва заметное дрожание пальцев — и всё это на фоне слишком знакомого наряда. Мантия. Длинная, строгая, какая-то траурная ткань, похожая на ту, что когда-то неизменно покрывала плечи Теламона. Даже складки ложились так же — аккуратно, выверенно. Я не смог сдержать мягкий выдох. На миг в груди кольнуло не раздражение, нет, а тихая, глухая печаль. Бедный мальчишка… Даже после всего, что пережил под рукой Теламона, он всё ещё старается быть похожим на него. Всё ещё ищет образ, за которым можно спрятаться. "Всё хорошо," — произнёс я спокойно, снимая очки и потирая переносицу, — "входи, 2x2" Он замер на пороге, словно сомневаясь, действительно ли можно. "П-прошу прощения… я не хотел… она просто…" — он запнулся, явно всё ещё вспоминая Джейн и то, как дверь едва не врезалась ему в плечо. Я сдержанно улыбнулся, чуть качнув головой: "Ничего страшного. Джейн просто спешила. Она бывает… импульсивна" Он тихо кивнул и, наконец, переступил порог. Его шаги были осторожными, будто он входил не в кабинет, а в святилище, где нельзя нарушать тишину. Я жестом указал на привычное место — кресло напротив моего стола. Он сел, почти как всегда, ровно, прямо, руки сложены на коленях, будто всё ещё ждал приказа. И это, пожалуй, было самым больным зрелищем: видеть, как привычка к подчинению въелась в его движения, в осанку, в дыхание. Я медленно откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы и наблюдая за ним. Не мог я не заметить, как мантия ложится на него. Тёмная, строгая, она подчеркивала его стройную фигуру и контрастировала с белыми, слегка вьющимися волосами, которые он осторожно вытащил из-под капюшона. Локоны мягко спадали на плечи, играя на фоне тёмной ткани, и, признаюсь себе, это выглядело… очаровательно. Но я тут же прервал этот короткий момент эстетического наслаждения, внутренне ругая себя: "Соберись, Джон, не стоит пялиться, это неприлично" "Ну что, как утро прошло?" — спросил я спокойно, стараясь держать голос ровным, лишённым лишних эмоций, хотя сердце почему-то ускоренно билось. Он моргнул, сжимая края мантии, словно пытаясь собрать себя воедино. "Утро…" — начал он тихо, но остановился, опустив взгляд — "Ничего особенного…" — добавил он, будто опасаясь, что слишком много эмоций может выдать его слабость. Я слегка наклонился вперёд, мягко, сдержанно, наблюдая за ним. "Послушай, 2x2,"— сказал я спокойно, — "ты ведь знаешь. Ты можешь мне всё рассказать. Я не стану осуждать. Если тебе нужно выговориться, если что-то застряло внутри — пусть выйдет. Здесь, со мной, тебе не нужно скрывать чувства" Он сжал руки в кулаки, но я видел, как плечи слегка расслабились. Глаза продолжали скользить по полу, но в них появилась крошечная искра доверия, того редкого, почти забытого чувства, что кто-то действительно слушает. Я позволил себе короткий, тихий вздох, наблюдая, как он борется с собой, старается держать лицо, не выдать расстройства. "Знаешь," — продолжил я, стараясь сделать голос мягким, но уверенным, — "иногда легче кажется молчать, но даже самые сильные, храбрые воины нуждаются в том, чтобы с кем-то разделить тяжесть" Он посмотрел на меня, чуть опустив голову, но не отвернувшись. Я улыбнулся. "Так что если хочешь, я слушаю" Он быстро упомянул о своём утре, и слово "Создатель" вылетело на мгновение: "Создатель сегодня… был зол…" — проговорил он тихо, сжимая края мантии. Я заметил, как его пальцы слегка побледнели от напряжения, как плечи напряглись, и в груди снова сжалось. Зашуганный… Но затем он ловко перевёл тему, словно сам себя остановил, не желая задерживаться на неприятном. "А… а ты как?" — спросил он осторожно, с любопытством в голосе — "Как твое утро прошло? И… Джейн… почему она была так зла?" Я мягко улыбнулся. "Моё утро… обычное, спокойное. Работа шла своим чередом," — ответил я, стараясь говорить ровно и спокойно, — "а Джейн… Джейн просто Джейн. Её характер всегда был более пылким, чем у меня. Её эмоции, порой, вырываются наружу с силой, которую я предпочитаю держать в себе" Он слегка кивнул, внимательно всматриваясь в мои глаза, словно проверяя искренность моих слов. "Значит… это не из-за тебя?" — уточнил он, чуть смягчившись, — "просто… характер?" "Именно," — сказал я с лёгкой улыбкой — "Она не хотела обидеть ни тебя, ни меня, ты знаешь. Просто иногда её буря сильнее, чем мы можем предусмотреть" Он снова опустил взгляд, стараясь не выдать эмоции, но я видел, как губы дрогнули, будто он сдерживает лёгкую улыбку или облегчение. "А… утро твоё..." — повторил он, уточняя, — "правда спокоеное?"— и на мгновение в его глазах промелькнула тревога. Неужели он боится, что я разозлюсь или откажусь говорить? Столько общаемся, а эта черта так и осталась... "Да, спокойное. Спасибо, что спрашиваешь. Это приятно" Я чуть приподнял брови, на секунду задумавшись, и всё же решил сказать прямо, без тени лжи. "Если честно, Джейн злилась из-за отца," — произнёс я спокойно, но с тем самым оттенком усталости, который всегда проскальзывает, когда разговор заходит о Билдермене. 2x2 чуть заметно дёрнулся, будто это слово коснулось его болезненно — скорее, узнав что-то знакомое. Я заметил, как он слегка поправил капюшон, отводя взгляд. "Из-за… Билдермена?" — переспросил он тихо. "Да" — Я кивнул — "Он снова забыл то, о чём она просила. Подготовить всего-то пару документов для неё. Для неё это важно, а он… всё время занят, всё время где-то не с нами" — Я вздохнул, подперев подбородок рукой — "Джейн просто взорвалась" Я задумчиво посмотрел на свет в настольной лампе, и добавил: "Она не злая. Просто ей больно. И, пожалуй, я её понимаю. Иногда кажется, что отец... будто бы помнит о нас не как о детях, а как о своих проектах" — Слова вышли тише, чем я ожидал — "Наверное, поэтому ей и тяжело" 2x2 слушал внимательно, затаив дыхание. Его взгляд был какой-то растерянный. Белые пряди упали ему на лицо, и я поймал себя на том, что снова смотрю чуть дольше, чем следовало бы. Черная, с золотым швом по краю мантия подчёркивала его бледность, и это странным образом шло ему. Даже слишком. Он тем временем тихо произнёс: "Ты… часто злишься на него?" Я чуть улыбнулся. "Нет. Я просто стараюсь понимать. Это не отменяет боли, но хотя бы делает её... рациональней" Он кивнул. "А... Знаешь... Теламон сегодня," — начал он — "разозлился потому что… я… я хотел… привести тебя в гости" Я улыбнулся. "Ах," — тихо произнёс я — "Понимаю… он, вероятно, посчитал это… неуместным" Он кивнул, но сразу же перевёл взгляд на меня, словно проверяя, как я отреагирую. "Но…" — он замялся на мгновение, собираясь с духом, — "у меня получилось. Я… я сделал кое-что…" — он не уточнил, что именно, — "и теперь он приглашает тебя сегодня" Я почувствовал, как внутри меня разлилась тихая радость, смешанная с удивлением. Его старание, его смелость — всё это, несмотря на страх перед Теламоном, будто говорит о том, насколько он решителен и заботлив. "Сегодня?" — переспросил я, стараясь держать голос ровным, спокойным — "Это… прекрасно. Спасибо, что сделал это" Он кивнул, слегка опустив голову. "Итак…" — мягко сказал я, улыбаясь, — "расскажи мне, как тебе удалось это провернуть. Если, конечно, можешь" Он слегка напрягся, но потом спокойно покачал головой: "Это секрет," — тихо сказал он — "Но я рад, что ты придёшь" Я кивнул, ощущая тихое тепло внутри: то, что раньше казалось почти невозможным — встреча, доверие, маленькая победа над страхом и строгостью Создателя — давно стало реальностью. Он сделал лёгкий вдох, собираясь с духом, и тихо сказал: "Теламона не будет дома…Он с БрайтАйс работает" Я кивнул, мягко улыбаясь. В глубине души это облегчение: не нужно сразу сталкиваться с суровым взглядом этого крылатого бога, можно спокойно быть собой рядом с 2x2. "Отлично," — сказал я, стараясь держать голос ровным, доброжелательным — "Тогда мы можем спокойно провести время" Он слегка опешил, но тут же заговорил быстрее: "Я… я очень рад. Никогда ещё не водил никого к себе" Я улыбнулся шире, чуть наклонив голову: "Постараюсь не мешать. Обещаю" Он будто вдохнул глубже и очень-очень быстро заговорил: "Нет, нет, нет! Ты никак не помешаешь! Совсем!" — Его слова сыпались быстро, как будто он боялся, что я подумаю иначе. — "Ты не будешь мешать. Я сам всё устрою… чтобы тебе было удобно" Я тихо рассмеялся, ловя в его голосе смесь восторга и робости, и мягко сказал: "Хорошо, я верю тебе. Не сомневаюсь" Он чуть кивнул, его обычно пустые глаза заблестели, и он мягко улыбнулся. "Я… Мне просто приятно, что ты придёшь" Я тоже улыбнулся, пытаясь вложить в взгляд всё тепло и поддержку, которые мог дать: "И мне приятно быть рядом. Не переживай, всё будет хорошо" "И... Знаешь, я бы очень хотел показать тебе, как умею обращаться с мечом, когда ты придёшь в гости. За все наше общение ты так и не увидел этого, а для меня это очень важно, так что..." Я моргнул, едва удержав лёгкий шок на лице. Меч? Он умеет сражаться? "Ты… серьёзно?" — выдавил я, стараясь не выдать удивление слишком явно — "Я… я знал, конечно, что Теламон — лучший мечник в Роблоксии, но…" — я замялся, осознавая странность моих слов — "не думал, что он обучает и своих созданий такому" Он кивнул, слегка смутившись, но глаза его горели тихой решимостью. "Да…"— тихо произнёс он — "И я… я стараюсь быть похожим на него" Я невольно улыбнулся, ловя противоречие. "По твоей внешности такого и не скажешь," — пробормотал я вслух, больше себе, чем ему, — "кто бы мог подумать, что за таким котиком скрывается настоящий воин" Он слегка покраснел, будто это был комплимент, и я тут же переключился, мягко улыбаясь: "Ну что ж… я очень хочу это увидеть. Только обещай, что будешь осторожен" Он кивнул с лёгким напряжением, но внутри его робости я видел искру гордости и нетерпения. "Обязательно," — сказал он, чуть улыбаясь. Я осторожно взял его ладошки в свои — они были заметно меньше, холоднее, чем я думал. Я сразу почувствовал, как его лёгкое напряжение передалось мне, но я мягко сжал пальцы, пытаясь передать уверенность. "Расскажи мне," — сказал я тихо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и доверительно, — "Что именно ты умеешь? Как ты держишь меч, какие движения знаешь?" Он слегка смутился, краснея, и опустил взгляд: "Ну… всего лишь базу знаю…" — тихо сказал он — "Ничего особенного. Наверное, среди всех созданий Теламона я сражаюсь хуже всех" Я посмотрел на него и невольно нахмурился, внутренне сомневаясь. Базу? Хуже всех? Ученик самого Теламона? Человек, который пережил его строгие уроки и стал тем, кто сейчас передо мной сидит, что-то тут явно не сходилось. "Базу? Хуже?" — спросил я, мягко улыбаясь — "Ты уверен? Не верю. Не говори так. Я… я думаю, ты себя недооцениваешь" Он поджал губы, будто хотел возразить, но промолчал, в его глазах мелькнула смесь скромности и робкой гордости. "Послушай…" — продолжил я, осторожно проводя взглядом по его лицу, чтобы отвлечь себя от того, как красиво на фоне тёмной мантии лежат его белые локоны, — "Я очень хочу увидеть эту базу. И знаешь… даже базовые вещи от ученика Теламона это далеко не "ничего". Это уже многое. Да и зная тебя, ты вообще в этом деле умничка" Он медленно поднял глаза, на мгновение встретив мой взгляд, и я увидел тихую искру интереса, которую он обычно прячет. "Правда?" — тихо спросил он. "Правда," — улыбнулся я, стараясь вложить в слова и тепло, и восхищение, и чуть-чуть предвкушения — "Я уверен, что ты гораздо сильнее, чем думаешь" Он слегка кивнул, и я почувствовал, как напряжение в руках чуть спало. Маленькая победа — доверие, которое он дарит мне, пусть и не полностью раскрывая свои возможности. ..... Мы шли по узкой доске, соединяющей два островка, и я с трудом сдерживал дыхание. Снизу, словно в бездне, простирался ничем не ограниченный пустой простор. Высота, воздух, казалось, дрожал под ногами, а каждый шаг требовал полной концентрации. Я не мог скрыть удивления, наблюдая, как уверенно идёт 2x2. Окружающие острова напоминали мозаику: дерево и камень, уступы, выступы, узкие мостики, качающиеся плиты и исчезающие доски. Мой взгляд инстинктивно ловил опасные участки — одно неверное движение, и падение в пустоту было бы неизбежным. "2x2…"— сказал я тихо, — "ты уверен, что это безопасно?" Он лишь слегка улыбнулся, отвечая взглядом, будто всё хорошо. Я вижу, как каждое движение его ног, каждое балансирование на краю моста отражало не только тренировку, но и привычку к постоянной опасности, которую его Создатель ввёл в этот мир. Мостики, доски, качающиеся плиты — всё это создаёт ощущение, что здесь можно погибнуть от одного неверного шага, хотя в Роблоксии смерть почти невозможна. Но, несмотря на страх, я не мог отвести взгляд. Каждый остров, каждый выступ казался продуманной деталью, словно Теламон сам выстраивал этот мир как урок, проверку, испытание. Я невольно замедлил шаг, наблюдая, как 2x2 легко шагает. Моё сердце сжалось от смеси тревоги и восхищения. Опасность здесь не иллюзорная, но 2x2 словно часть этого мира. Он движется по нему с грацией и осторожностью, о которых я могу лишь мечтать, и это делает его одновременно невероятно сильным и удивительно хрупким. Я почувствовал, как в груди разливается странное тепло: восхищение, трепет и мягкая забота. Это место может убить любого… но не его. Жаркое солнце заливало SFOTH всеми оттенками золотого и янтарного. Я машинально проводил рукой по лбу, ощущая, как пот начинает собираться у висков, и с удивлением заметил, что 2x2, несмотря на жару, остаётся в своей тяжёлой мантии. Белые локоны, вытащенные из-под капюшона, блестели на солнце и казались ещё теплее на фоне тёмной ткани. В такой одежде, да ещё и с длинными волосами, ему вероятно должно быть невыносимо жарко, но никаких признаков он не подаёт. Он шёл вперёд, шаг за шагом, с лёгкостью, которая казалась нереальной. Я сам с трудом переносил солнце и горячий воздух, заставлявший тело жаждать прохлады, а он… Интересно. Огненное кольцо посреди центральной платформы отражало солнечные лучи, а раскалённый воздух словно вибрировал, заставляя стекла моих очков быстро покрываться конденсатом. Я машинально снял их, протер пальцами и всё равно чувствовал, как каждая порция горячего воздуха давит на грудь. 2x2 подошёл ближе, и я невольно наклонился к нему. Его холодная, даже ледяная рука легла мне на плечо, и я ощутил странный контраст: жара вокруг, и одновременно неожиданная прохлада от него. "Давай, я тебе кое-что покажу," — произнёс он тихо, его голос звучал необычайно спокойно среди этого грохочущего огненного окружения. Он осторожно указал рукой на платформу, расположенную ближе всего к кольцу огня. Камень, стоящий на платформе, был выжжен, а в его сердцевину был воткнут огромный меч — пламя словно отражалось в его красном металле. "Это… Фаербранд," — произнёс 2x2, его взгляд был сосредоточен — "Теламон никогда не разрешает его трогать" Меч, красный как кровь, выглядел словно живой, словно дышал и ждёт, кто осмелится приблизиться. Я знаю о силе Теламона, о том, как он владеет мечами, но видеть здесь, перед собой, такое величественное оружие... 2x2 слегка улыбнулся, но в глазах блеск осторожности. Он понимал, что я поражён, и это немного расслабило атмосферу. "Ничего страшного здесь нет, если конечно не трогать" Затем, мы вместе с 2x2 развернулись, и взглядом я машинально следовал за его рукой что показывала на что-то, но мои глаза сначала не уловили то, что он хотел показать. Платформа, на которую он кажется указывал, казалась просто дальним островком среди множества мостиков и узких переходов. "Нет, смотри сюда," — тихо сказал он, и прежде чем я успел перевести взгляд, его холодная ладонь лёгла на мою щёку. Контраст температуры был поражающим: раскалённый воздух вокруг нас и неожиданная прохлада руки 2x2 на моем лице. Я замер, наслаждаясь этим прикосновением. С его лёгким нажимом я перевёл взгляд в сторону, куда он указывал. Мост, ведущий к платформе, выглядел очень специфично: его середина была прозрачной. На платформе, воткнутый в камень, покоился меч. Он был меньше, чем Фаербранд, но чем-то ещё более загадочным: белый, полупрозрачный, словно сотканный из тумана. "Это… Гостволкер," — тихо произнёс 2x2, голос тихо дрожал, — "я… я боялся его, когда был маленьким" Его рука на моей щеке слегка сжалась, и я ощутил лёгкое давление, не причиняющее боли, но подчёркивающее серьёзность момента. Я невольно ближе прильнул к его руке, сердце заколотилось. Он выдохнул, немного отстранив руку, и взгляд его был сосредоточен на Гостволкере. "Ладно... Не суть. Пошли дальше" Мы снова поворачиваемся, его рука на моём плече слегка сжимается, он почти обнимает меня как бы невзначай, но от этого жеста по коже пробегает лёгкий озноб. Он указывает рукой на следующую платформу, расположенную совсем рядом с Гостволкером. Мост к ней отсутствует, и путь лежит через несколько маленьких островков, словно испытание для любого, кто решится туда шагнуть. Я слежу за движениями его пальцев, наблюдая за каждой линией и направлением, за тем, как он показывает маршрут. "Это…" — произнёс он с явной искренней радостью, — "Веномшанк" На платформе так же расположен меч. Огромный, такой же, как Фаербранд, и зелёный. Я невольно приподнял брови; этот меч выглядел не просто тяжёлым, а непосильным для кого-либо роста 2x2. Он сияет от удовольствия, и его глаза блестят, когда произносит: "Это мой любимый меч. И Теламон даже разрешает мне его брать" Сердце моё чуть дернулось: забавное сочетание его детской радости и взрослой уверенности в том, что он имеет право держать такой меч, было удивительным. "Хочешь, я покажу тебе, что могу с ним делать?" — спросил он, и голос его дрожал от радости и нетерпения. Я едва успел повернуть голову, чтобы ещё раз убедиться: он действительно готовится взять в руки меч таких размеров. Я не мог скрыть удивления — его хрупкая фигура вот-вот возьмет в руки такой меч, который мне кажется довольно тяжёлым. "Ты серьёзно?" — выдохнул я, не скрывая восторга — "Он огромен… и ты собираешься…" 2x2 лишь кивнул, лучезарно улыбаясь, и в этой улыбке была вся уверенность, которую он когда-либо прятал, когда сталкивался с Теламоном. Я не мог отвести взгляда, поражённый тем, как человек, который выглядит так хрупко, сейчас готовится показать силу, скрытую за каждым движением, каждым жестом. Я стою, замерев, наблюдая, как 2x2 берёт в руки Веномшанк. Меч кажется невероятно тяжёлым, его размеры и массивность должны были превратить его в непосильную ношу для любого человека, но не для него. Он делает первый взмах, и я буквально чувствую, как воздух вокруг него реагирует на силу меча. Каждый поворот, каждый замах — совершенная гармония скорости и контроля, словно сама энергия меча подчинена его воле. Я замечаю, что мышцы, казалось бы, почти неразвитые, работают с удивительной точностью. В этот момент от шока у меня словно пропал дар речи. Я могу лишь наблюдать, рот слегка приоткрыт, глаза расширены, а сердце колотится так, будто оно хочет выскочить наружу. Чувство удивления постепенно плавно перетекает в что-то другое — в глубочайшее восхищение. Он выполняет серию ударов и выкрутасов, словно это не просто показ, а танец, с точностью, выверенностью, доведённой до автоматизма. В каждом движении — память о долгих часах тренировок, о строгих наставлениях, о жестокости, с которой его учили, о силе Теламона. Я чувствую, как внутри меня что-то сжимается и одновременно разгорается. Это больше, чем гордость, это восхищение, смешанное с теплом, с нежностью, с… любовью. Я замечаю, как тёмная мантия подчёркивает каждый изгиб его тела, каждую грациозную позу. Я полюбил его ещё больше. Ещё глубже, ещё сильнее. Я не могу отвести взгляд. Я не могу дышать равномерно. И прекрасно понимаю, что это чувство не просто восхищение мастерством, это любовь, которая внезапно стала неотделимой частью меня. Он завершает последнюю серию движений. Веномшанк спокойно лежит в его руках, как продолжение его самого. Каждое движение идеальное, отточенное до мельчайшей детали, без лишнего, без пробелов, без промаха. И всё это время он чувствует мой взгляд, я вижу, как он слегка смущается, ощущая моё восхищение. И всё же он продолжает, не позволяя себе сбиться, как будто не замечает того, что моё внимание полностью поглощено им. Когда он наконец останавливается, дыхание ровное, движения плавные и спокойные, он слегка опускает взгляд. Его белые волосы падают на лоб, и я замечаю, как маленькая тень волнения пробежала по его лицу. "Извини, если…" — он начинает, и я слышу в его голосе лёгкую неуверенность, — "Если я не оправдал твоих ожиданий…" Я хочу что-то сказать, хочу убедить его, что он превзошёл всё, о чём я мог мечтать. Но слова застревают где-то между восхищением и волнением, и я лишь могу тихо произнести: "Ты превзошёл их, все мои ожидания. Все" 2x2 на мгновение поднимает взгляд. Его глаза встречаются с моими, и я вижу там удивление, лёгкую робость, но также и что-то ещё… Жаль, что он не знает, как глубоко моё восхищение переходит в любовь. Я чувствую, как внутри всё теплеет, как сердце будто замедляет свой ритм, чтобы не выдать истинные чувства. И всё же, он сделал меня счастливым. Его точность, его грация, его самоотдача… всё это — часть того, кто он есть, и я могу лишь восхищаться. Он опускает меч, слегка склоняясь. "Ты невероятен…" — выдавливаю я, наконец позволяя себе улыбнуться, — "И это совсем не шутка" 2x2 моргает, слегка опуская глаза, будто не может поверить, что я действительно так считаю. На лице мелькает неуверенность, его щеки слегка окрашиваются. "Это… это ничего особенного," — слышу я, как он тихо бормочет, избегая моего взгляда. Его голос дрожит — "Я просто делаю то, чему учил меня Создатель… Ничего больше" Я делаю шаг ближе, стараясь быть мягким и ободряющим, и протягиваю руку к мечу: "Я… если можно, мог бы я подержать Веномшанк?" — спрашиваю вежливо, стараясь не нарушить его границы, но в словах сквозит моё восхищение и любопытство. Он застынет на мгновение, взгляд снова поднимается ко мне, и я вижу, как внутри него борются смущение и желание угодить. Наконец, осторожно, он сжимает рукоять и протягивает меч мне, не отводя глаз. Я аккуратно берусь за Веномшанк. Он тяжёлый, но сбалансированный, ощущается идеально в моих руках. И в этот момент я его пальцы слегка касаются моих. Лёгкое, случайное прикосновение, а внутри меня что-то щёлкает, так тепло... "Ты… действительно умеешь справляться с этим мечом," — говорю я, не отводя взгляда, — "И это, честно говоря, поражает" Он снова опускает взгляд, смущение усиливается, для него это что-то значимое — не просто показать меч, но быть замеченным мной, быть одобренным. "Я… я просто… я стараюсь," — слышу тихий ответ. Я улыбаюсь, стараясь смягчить атмосферу, и медленно говорю: "И это прекрасно. Для меня… это многое значит" Я аккуратно провожу ладонью по гладкой, холодной поверхности лезвия Веномшанка, наслаждаясь балансом, весом и тем, как сталь будто живёт в руках. Лёгкий блеск меча отражается в моих очках, а сердце тихо трепещет — я вижу, как 2x2 напряжённо наблюдает за каждым моим движением. "Будь осторожен," — его голос тихий, в нём слышна тревога, — "Меч… ядовитый" Я кивнул, не отводя взгляда, и уже через мгновение почувствовал резкий, пронзительный укол на ладони. Яд. Глубокий, жгучий. Капля крови медленно стекает по коже, оставляя ярко-красный след. Внутри меня вспыхнула боль, но я не отодвигаю Веномшанк. Меч в моих руках его любимый, его часть, и я знаю, насколько это важно для него. Я не могу бросить меч на пол. "2x2..." — начинаю тихо, голос спокоен, ровен, хотя по коже пробегает жжение, — "Это ничего… я могу справиться" Но взгляд мой ловит его, и сердце сжимается: глаза широко распахнуты, губы дрожат, словно он вот-вот расплачется. Страх, беспомощность, искреннее волнение, всё это он не скрывает. И мне становится ещё теплее от его доверия, ещё важнее показать, что я рядом. Я крепче сжимаю меч, дыхание ровное, глаза сфокусированы, хотя яд уже начинает действовать, постепенно разливаясь, оставляя лёгкое головокружение и жжение по вене. "Смотри… все хорошо," — тихо говорю, уверяя его, — "Всё в порядке. Ты не сделал ничего плохого…" 2x2 дернул меня за собой, я позволил. Его движения были быстрыми, лёгкими, но в каждом жесте ощущалась нервозность, словно он боялся, что я вот-вот упаду. "Прости… прости, я не хотел…" — слышался его прерывистый шёпот, каждый раз словно иглой врезающийся в моё внимание. Я не мог удержаться от лёгкой улыбки. Как мило он выглядел, когда спешил, когда тревога буквально светилась в его глазах. Я вижу, как он слегка морщится, как ему тяжело тащить меня, и это только умиляет меня ещё сильнее. "Спокойно, 2x2," — сказал я, пытаясь быть максимально уверенным, — "Всё будет хорошо" Он замедлил шаг лишь на мгновение, глянув на меня, а затем снова ускорился, торопясь чтобы как можно быстрее оказать помощь. Его руки на моих плечах, на спине, аккуратно подталкивали меня вперёд. Сердце моё учащённо билось. Его паника, его забота, его смущение, всё это делало его странно очаровательным. И в то же время я понимал, что у него есть невероятная сила, сила, которую он бережно скрывает, стараясь казаться слабым или осторожным. "Не переживай," — мягко сказал я, — "Всё под контролем. Давай просто идти медленно, спокойно" Но он едва ли слушал меня. Каждый шаг, каждый рывок, каждый взгляд через плечо к моему лицу, и я снова ловил себя на том, как восхищаюсь его вниманием. Такого 2x2 я видел редко, и мне было одновременно мило и тяжело на сердце: тяжело от того, что он переживает, мило от того, как он это делает. Мне совсем не хотелось отпускать его руку. 2x2 буквально волочил меня, и вот мы уже оказались в небольшой комнате. Почти пустой, с минимальным количеством мебели, сдержанной и строгой, словно в ней пытались избежать любой лишней детали. Он осторожно усадил меня на кровать, и я заметил, как его рука на моем плече дрожит от волнения. "Здесь… моя комната," — тихо произнёс он, — "Сиди, я принесу аптечку" Пока он уходил, я осмотрел помещение. Ничего излишнего, никакого декора, никаких игрушек. На полке лежала зелёная лента, аккуратно сложенная: наверное, это та, которой он завязывает волосы. Шкаф, вероятно, с его одеждой, стоит в углу. На первый взгляд чисто, упорядоченно… но взгляд упал на странный красный след у ванны. Кровь? Я почувствовал легкий холодок по спине. Все это было похоже на дом одинокого человека, который живёт под постоянным давлением. И даже в этот момент, когда яд разъедал мою руку и боль становилась всё острее, я ловил себя на том, что сердце сжимается от жалости. Маленькая, тихая, изолированная комната, и он здесь словно в ловушке своей собственной судьбы. Я уже не испытывал прежнего уважения к Теламону. Даже один взгляд на 2x2 напомнил мне, как жестоко его мучили. Я не позволю никому, даже Теламону, причинять ему боль. Не физическую, не душевную. Этот юный, удивительный человек заслуживал гораздо больше, чем тот ужас, который ему навязали. Я с трудом сдерживал дыхание, наблюдая, как 2x2 торопливо, почти бегом возвращается с небольшой аптечкой. В глазах смесь страха и паники, он скоро расплачется. Он снял капюшон с головы, обнажив длинные вьющиеся волосы, и лёгкой, но уверенной рукой помог мне приподнять локоть, ведя к небольшой ванной. Яд уже успел слегка разойтись по руке, ощущалась лёгкая слабость и жжение. "Джон…" — голос его дрожал, — "Прости, я… я должен был быть осторожнее" Я слегка улыбнулся, пытаясь не показывать боль: "Всё в порядке, я доверяю тебе. Тем более, сам виноват" Он осторожно смочил стерильную марлю в воде, а затем аккуратно начал промывать рану, держа руку так, чтобы кровь и яд смывались под струёй. Каждое движение было точным, выверенным, будто он делал это сотни раз, но глаза всё равно были широко раскрыты от волнения. "Нужно удалить яд с поверхности и не давать ему проникнуть глубже... " — пробормотал он для себя, наклоняясь ближе. Его ладонь касалась моей руки, но ни капли лишнего давления, только точность и забота. Он достал маленькую бутылочку с прозрачной жидкостью, это кажется был нейтрализатор. Он аккуратно налил несколько капель на рану, затем мягко распределил их стерильной марлей, наблюдая за моими реакциями. "Почувствуешь лёгкое жжение — это яд нейтрализуется," — предупредил он, сжимая мои пальцы, чтобы рука не дрожала. Я ощутил странное тепло и лёгкое покалывание. Когда жидкость подействовала, он снова аккуратно промыл рану, убирая остатки смеси и крови. Каждое движение было медленным, тщательно контролируемым, как если бы он боялся нанести хоть малейший вред. "Всё," — сказал он наконец, опуская руки, — "Теперь рана безопасна. Но нужно дать руке покой" Я посмотрел на него и не смог сдержать улыбку. Он чуть склонял голову, пытаясь скрыть смущение, но глаза выдавали всю панику, которую он испытывал за моё здоровье. Доверять ему — это не только безопасно, но и приятно. Он отступил на шаг, всё ещё держа в руках аптечку, и слегка дрожащей рукой протянул мне чистую марлю, чтобы я аккуратно промокнул остатки воды с кожи. "Я… я не хотел, чтобы это случилось," — пробормотал он тихо, чуть наклоняясь ко мне, я уверен он готов был извиняться ещё долго. Я, несмотря на боль и лёгкое жжение, взял его руки в свои и улыбнулся: "Ты прекрасно справился, умница. Яд больше не страшен" Он чуть покраснел и опустил взгляд, но я заметил лёгкую улыбку, проблеск облегчения. Он сидел на краю кровати, слегка сгорбившись, и нервно водил пальцами по длинной рукояти Веномшанка, стараясь выдавить из себя хоть каплю уверенности после произошедшего. Его волосы падали на лицо, а взгляд то и дело скользил ко мне, проверяя, все ли хорошо. Но я видел, злости в нём нет ни тени. Весь этот страх и волнение были лишь из-за меня, из-за того, что он хотел защитить. "Ты..." — я слегка улыбнулся и, не отводя взгляда, провёл пальцем по лезвию Веномшанка, — "не представляешь, насколько мило это выглядит, когда ты так волнуешься" Он слегка дернулся, сжал меч крепче, а его губы дрогнули, словно он собирался улыбнуться, но сдержался. "Мил… мило?" — тихо переспросил он, будто проверяя, слышит ли он меня правильно. Я усмехнулся и подшутил: "Да, ужасно мило. А Веномшанк в твоих руках выглядит как твой питомец. Осторожно, а то он может ревновать" 2x2 не смог сдержать лёгкий смешок, и в уголках глаз появились едва заметные искорки веселья. Молчание, которое следовало за этим, уже не было напряжённым, оно было уютным. Я видел, как плечи 2x2 медленно расслабляются, как руки больше не дрожат, как дыхание становится ровнее. "Я… рад, что ты держишься," — тихо сказал он, — "и что… ничего страшного не случилось" Я наклонился чуть ближе и, играя, коснулся его плеча: "Поверь, 2x2, мне ничего не страшно рядом с тобой. Даже яд Веномшанка" Он наконец широко улыбнулся, и это была настоящая улыбка — лёгкая, искренняя. "Если хочешь…" — начал он, в глазах блеск игривости и лёгкая дерзость, — "я могу показать тебе и другие мечи. Те, которыми я давно тренируюсь," — и уже почти не дрожа, слегка сжимая Веномшанк, он поднялся с кровати, — "если ты готов, конечно" Я рассмеялся, почувствовав прилив лёгкой радости. "Готов. И очень хочу увидеть всё, чему ты научился" Он энергично кивнул и взял меня за руку, направляясь к двери. Воздух за дверью был всё ещё горячим, пах металлом, пылью. 2x2 шёл немного впереди, и я невольно отметил, как уверенно он ступает по узким плитам моста, будто и не замечает пропасти под ногами. Его длинные волосы мягко колыхались на ветру, мантия плавно шуршала, а в его движениях было что-то… удивительно знакомое. Я не сразу понял, что именно. Лишь когда он обернулся через плечо, чтобы убедиться, что я иду за ним, что со мной все впорядке, меня пронзило это чувство — это выражение лица, чуть тревожное, чуть робкое, но при этом с тем самым спокойствием и добротой, которым обладал только один человек, — Эрик Кассел. Я остановился на секунду. В груди что-то странно кольнуло. Удивительно, как иногда случайный жест может воскресить прошлое. В том, как 2x2 смотрел, было столько чистоты, столько внутреннего света, что я почти увидел образ папы — того самого Эрика, доброго, тихого, терпеливого. Не того, кем стал Билдермен после его смерти. Тот же добрый взгляд. Та же безмятежность, за которой скрывалась бездна чувств. Я отвёл глаза, чтобы не дать себе слишком сильно утонуть в воспоминаниях. Не стоило, не сейчас. Но сердце всё равно болезненно сжалось, словно между прошлым и настоящим протянулась едва видимая нить, связывающая 2x2 и Эрика. "Джон?" — его голос выдернул меня из мыслей — "Всё в порядке?" Я кивнул, чуть улыбнувшись. "Да. Просто задумался"