Молчи и держи спину ровно.

Айзек прихорашивался так, будто собирался не просто выйти погулять. Зеркало в прихожей давно знало этот ритуал: Он приглаживал светлые волосы, проверяя, как ложатся волны, чуть дольше обычного задерживался взглядом на глазах — голубых, ясных, выразительных. Он выглядел… красиво. Элегантно. И чертовски довольным собой. Именно в этот момент из гостиной вышел Думбрингер. "Ну и куда это мой цыплёнок так наряжается?" — лениво поинтересовался он, скрестив руки на груди. — "К любовнику, что ли?" Айзек фыркнул, даже не оборачиваясь. "Фу, пап", — он хихикнул, поправляя ворот. — "Просто гулять. Потом на каток" "А-а-а",— протянул Думбрингер с таким видом, будто услышал самую подозрительную отговорку в мире. — "Просто гулять. Просто каток" Пауза. "С кем?" Айзек наконец повернулся, закатывая глаза. "Ну пап, ты же знаешь" "Я много чего знаю", — невозмутимо ответил тот. — "Но по обязан уточнять. Так с кем?" Айзек вздохнул тяжело, демонстративно. "С Нейтом" "М-м", — хмыкнул он. — "С Нейтом, значит" "Да", — Айзек уже улыбался шире, — "С Нейтом" "Тем самым Нейтом", — продолжил Думбрингер, не двигаясь с места, — "который высокий, страшный, с когтями, и из-за которого ты уже третий раз за неделю ходишь как подстреленный?" "Пап!!" "Что "пап"? Я констатирую факты, щегол" Айзек покраснел. Совсем чуть-чуть, но заметно. Он отвернулся, делая вид, что проверяет перчатки. "Ты задаёшь слишком личные вопросы. Я все папе расскажу" "А вот тут не повезло", — спокойно сказал Думбрингер. — "Пташка спит. Защиты не будет. Так что, цыплёнок, терпи" "Это вообще нечестно", — пробормотал Айзек. "Жизнь — штука несправедливая", — философски заметил Дум. "Я просто иду кататься на коньках", — упрямо повторил Айзек. "На коньках", — кивнул Думбрингер. — "Конечно. А если наебнешься?" Айзек замер. "... Не наебнусь" "Лжёшь плохо", — усмехнулся отец. — "Весь в Тафа, кстати. Тот тоже никогда не умел врать мне в глаза" Айзек обернулся резко: "Ты меня вообще собираешься отпускать?" "Не торопись, щегол", — Думбрингер сделал шаг ближе. — "Я ещё не решил" "Пап!" "Возраст?" "Шестнадцать" "Ответственность?" "Есть!" "Голова на плечах?" "Есть!!" Думбрингер кивнул. "Прекрасно", — сказал он. — "Тогда слушай сюда, цыплёнок" Айзек застонал. Вот оно. "Каток", — начал Думбрингер тоном лектора, — "это объект повышенной опасности" "Пап…" "Лёд. Холод. Скользко", — он загибал пальцы. — "Люди падают. Ломают конечности" "Я профессионал", — возмутился Айзек. — "Я на льду с—" "Не перебивай старших, щегол",— строго сказал Думбрингер, но уголок его рта дрогнул в улыбке — "Я ещё не дошёл до самой страшной части" Айзек прищурился. "Самой страшной?" "Да. Без взрослых" Айзек моргнул. "…что?" "Без надзора", — продолжил Думбрингер, уже явно давясь смехом. — "Без ответственного лица. Без человека, который в случае чего скажет: "Ай-ай-ай, Айзек, так нельзя" " "Ты сейчас серьёзно?" "Абсолютно", — кивнул тот с каменным лицом — "Ты знаешь, сколько трагедий начиналось со слов "да я умею кататься"?" "Ноль", — быстро ответил Айзек. "Вот видишь", — удовлетворённо сказал Думбрингер. — "Ты даже статистику не знаешь" Айзек скрестил руки на груди. "Пап, ты издеваешься" "Немного", — честно признался Думбрингер. — "Но исключительно из любви, сына корзина" Он прошёлся по прихожей, заложив руки за спину, как настоящий судья, читающий приговор. "Вот скажи мне снова", — продолжил он, — "а если ты упадёшь?" "Не упаду" "А если упадёшь?" "Встану" "А если не встанешь?" "…меня поднимут?" "Кто", — тут же уточнил Думбрингер, резко остановившись. Айзек замялся. "Ну… Нейт" Думбрингер медленно повернул голову. "А-а-а",— протянул он — "Этот" Айзек понял. Поздно. "Пап, не начинай" "Я ещё даже не начинал",— спокойно сказал Думбрингер. — "Но раз уж ты сам заговорил..." Он наклонился ближе, понизив голос: "Ты правда считаешь хорошей идеей доверять свою хрупкую тушку этому… жуку-переростку?" "Он не жук!" — вспыхнул Айзек. "У него жвалы и две пары рук" "Это не аргумент!" "Для меня — аргумент", — отрезал Думбрингер. — "И очень весомый" Айзек закатил глаза. "Ты его просто не любишь" "Я его терпеть не могу", — спокойно поправил отец. — "Это разные вещи" "Почему?!" "По качану", — Думбрингер усмехнулся, — "Он всегда смотрит на тебя так, будто загрызёт" "Это романтично!" "Это тревожно", — парировал Думбрингер. — "Особенно для отца" Он выпрямился, сложив руки на груди. "Так что, цыплёнок", — подвёл он итог, — "каток опасен, взрослых рядом нет, а человек, с которым ты идёшь, мне не нравится" Айзек всплеснул руками. "Ты просто не хочешь меня отпускать!" "Конечно не хочу", — пожал плечами Думбрингер. Айзек застонал. "Я опоздаю…" "Никуда ты не опоздаешь", — лениво сказал Дум. — "Настоящий допрос только начинается. И вообще", — как бы между прочим продолжил Думбрингер, — "шанс-то есть" Айзек насторожился. "Чего ещё шанс?" "Ну", — отец пожал плечами, — "что вы там будете… обжиматься, а этот твой Нейт возьмёт да и прикусит тебя жвалами" Айзек поперхнулся воздухом. "Что?!" "А что?" — невинно развёл руками Думбрингер. — "Ты вообще знаешь, какая у жвал сила сжатия?" "Он не кусается!!" "Пока", — философски заметил отец. — "Сегодня целует, завтра — хрясь, и мама не горюй... Папа" "Пап!!" "Паап!! Я просто говорю", — Думбрингер ухмыльнулся, — "Эллернейт — это тебе не Дуед" Айзек нахмурился. "Причём тут Дуед?" "А вот при том", — спокойно продолжил Думбрингер, — "что Дуед — жучок мягкий, безопасный" Он сделал паузу. "А этот… вырос слишком упоротым" Айзек вспыхнул: "Он аккуратный! Он меня любит! Он никогда—" "Айзек", — перебил Думбрингер, поднимая палец, — "у меня аргументов больше, чем у тебя ресниц" "Это нечестно!" "Жизнь вообще штука нечестная, цыплёнок" Айзек сделал шаг вперёд, сердито жестикулируя: "Ты его просто не знаешь! Он заботливый!Он... Я на тебя пожалуюсь!" — выпалил Айзек. Думбрингер моргнул. Потом усмехнулся. "О-о", — протянул он, — "что, под мамину юбку побежишь?" Айзек задохнулся от возмущения. "Пап!!!" "То есть под крылья", — невозмутимо поправился Думбрингер. — "Расплачешься, а он заслонит от злого мира?" Айзек покраснел до кончиков ушей. "Ты невозможный! Он… он заботливый", — упрямо продолжил Айзек, подбирая слова. — "Он внимательный. Он никогда не причинит мне вреда" "Пи-пи-пи-пи-пи", — тут же отозвался Думбрингер, наклонив голову. — "Пи-пи-пи. Пи" Айзек замер. "... Что?" "Это я", — невозмутимо пояснил отец, — "Твои чириканья со стороны показываю" "Прекрати!" — возмутился Айзек, опираясь на бедро и бросая на Дума убийственный взгляд. — "Ты ведёшь себя как…" Он осёкся. Потому что его взгляд вдруг сместился чуть сбоку плеча Думбрингера. И Айзек… победно нахмурился. Думбрингер понял всё мгновенно. "А-а-а", — протянул он, даже не оборачиваясь. — "Вот и всё. На чириканье, значит, птичка пришагала" Он развернулся и тут же широко улыбнулся. В дверях спальни стоял Таф, просто в тёмном домашнем халате, который сидел на нём непривычно открыто, чёрная кожа с золотистыми узорами виднелась на груди, на ключицах, на предплечьях. Светлые волосы слегка растрепались после сна, крылышки на голове чуть опущены, он ещё не до конца проснулся. Он хмурился. Медленно. Думбрингер шагнул к нему и, не задумываясь, подхватил на руки легко, привычно. "Доброе утро", — сказал он весело. — "Прости, разбудили" Таф тихо выдохнул, крыльями и когтистыми руками обнял его в ответ, прижимаясь ближе. Крылья за спиной слегка расправились, а маленькие крылышки на голове дрогнули, недовольно взмахнув — мол, шумно. Айзек не удержался: "Он меня не пускает", — тут же пожаловался он, подходя ближе. — "Он опять издевается" Таф перевёл взгляд на сына. Глаза мягкие, тёплые, чуть сонные. Крыло едва заметно расправилось в его сторону — жест защиты. Думбрингер фыркнул. "Смотри-ка", — усмехнулся он. — "Цыплёнок под крылья спрятался. Ябеда" Айзек вспыхнул: "Я не прячусь!" "Конечно-конечно",— кивнул Думбрингер. — "Ты просто… стратегически располагаешься" Таф чуть сжал его плечо, и Думбрингер тут же примирительно добавил: "Всё, всё, молчу" Таф вздохнул, крылья слегка опустились, но объятий он не разомкнул. Айзек же довольно улыбнулся. Таф шевельнулся у Дума на руках, чуть выпрямился. Он поднял одну руку — ладонь раскрыта, движение плавное. Пальцы мягко сомкнулись и разомкнулись, затем он указал на Айзека, потом на дверь. После — короткое, резкое движение запястьем в сторону Думбрингера. Хватит. Отпусти. Не неси ерунды. Думбрингер мгновенно понял. Он хмыкнул тихо, виновато. "Ладно, ладно", — пробормотал он. — "Видишь, щегол, демократия восторжествовала" Он опустил Тафа на пол с той же осторожностью, с какой держал, и тут же — щёлк, легко ткнул Айзека пальцем по носу. "Но", — тут же добавил он, — "одеться теплее" Айзек уже тянулся к пальто, но замер. "И шапку", — продолжил Думбрингер, прищурившись, — "Не для красоты, а по назначению" "Па-ап…" "Цыц. И аккуратнее с твоими "ой, я просто упал неудачно" ", — он изобразил в воздухе нечто слишком драматичное. — "Ты мне не бессмертный" Айзек закатил глаза, но улыбался. "Хорошо, хорошо" Он снял пальто со спинки стула, накинул его на плечи, быстро просунул руки в рукава. Застёжка щёлкнула небрежно. Потом он потянулся к шапке, секунду помедлил… и всё-таки натянул её, приглаживая выбившиеся пряди. "Вот, доволен?" — буркнул он без злости. Думбрингер прищурился, оценивающе. "Уже лучше" Айзек закатил глаза, но уголки губ дрогнули. Он шагнул вперёд и быстро обнял сначала Думбрингера — коротко, крепко, а потом Тафа — дольше, мягче, уткнувшись лбом в его плечо. Таф расправил крылья и обнял в ответ, осторожно, как всегда. Когтистая ладонь легла Айзеку на затылок. Айзек отстранился, сияя. "Я пошёл!" "И чтобы без фокусов", — крикнул вслед Думбрингер. — "И если что — звони" "Да-да!" Дверь хлопнула. Где-то там, снаружи, его ждали. Думбрингер выдохнул и посмотрел на Тафа. "Я ведь прав, да?"