Аль-Хайтам и трусы.

В обед они снова сидят в кафе. Кавех выглядит уставшим, растягивает уголки губ в улыбке. Аль-Хайтам залипает на блеск на его губах и чувствует фантомный запах. Аль-Хайтам в целом чувствует себя... Смущённо. Очень. Как подросток на первом свидании. Они двое симпатичные друг другу взрослых человека, просто обедают вместе с лёгкими... Намёками на дальнейшее общение. Кавех ведёт себя прилично и сдержанно, но по нему видно, как иногда он скользит взглядом по чужой фигуре, заглядывается на глаза, изучает руки. Они пьют кофе. Кавех - эспрессо с апельсиновым фрешем и хрустит шоколадным печеньем, Аль-Хайтам свой американо с холодным молоком. Хайтам вскользь упомянул, что видел архитектурный проект Кавеха и ему очень даже понравилось, и вообще это так здорово... Архитектор весь просиял, заулыбался и принялся рассказывать об использованных стилях архитектуры, не вдаваясь в научные тонкости. Но есть ещё один момент. Кавех его касается. Сначала обнимает его при встрече, потом невзначай прикасается к плечу, руке. Кавех очаровывает. Вызывает желание его коснуться, пощупать, изучить, залезть ему куда-то под самую сердцевинку и там остаться. Аль-Хайтам... Влюбляется? Наверное, ему рано об Этом говорить. Или нет? Человеческие чувства... Сложные. Интерпретировать их ещё сложнее. И осознать их правильность. Или наоборот, неправильность. Кавех выглядит как исключение из всяких правил. И правильных, и неправильных. Вообще любых. У него в волосах излюбленное перо, а персиковый блеск остаётся на высоком стеклянном стакане. Он Звонко смеётся, болтает воодушевленно, но вовсе не шумно и не раздражающе. На лице Аль-Хайтама скользит подобие улыбки. Кавех хохочет, машет рукой. Аль-Хайтам ловит глазами белоснежные бинты под фонариками-манжетами и озадаченно хмурится. Кавех замечает его взгляд и заглядывает в воздушный рукав собственной рубашки, а потом вновь улыбается и машет здоровой рукой. — Ничего такого, не подумай. Дурная привычка править чертежи и точить карандаши голым лезвием. Такое иногда случается. Секретарю хочется прижаться губами к израненному запястью, залечить все душевные раны и сцеловать следы усталости с улыбающегося лица. — Аккуратнее нужно. — В обычно строгом голосе так и свозит нежность и беспокойство за неряшливого архитектора. Кавех это чувствует, и вскользь, игриво касается пальцами чужой чашки, а потом и пальцев, успокаивая и передавая свое спокойствие и веселье. Аль-Хайтам вздрагивает, пальцы дергаются, и он пугается, что Кавех поймёт его неправильно, но у Кавеха эмпатия выше его роста, он мягко улыбается, гладит лёгкими прикосновениями и медленно отнимает руку, берясь за свой стакан. — Остынь, — голос у Кавеха негромкий, совсем слегка насмешливый и не слегка ласковый. Секретарь внезапно понимает, что лицо и шея у него горят праведным пламенем, полыхают. От смущения. От действий Кавеха. От его шершавых пальцев. Аль-Хайтам трёт лицо ладонью. — Я урежу тебе финансирование. — Он бурчит, смущенный. Архитектор хохочет, вновь взмахивает рукой. — Я распоряжусь поставить в твоём кабинете низкий стол, что бы у тебя болела спина. Аль-Хайтам издаёт смешок и запивает его холодным кофе. От дружеской перепалки, покдрепленной лёгким флиртом и интересной беседой, внутри что-то расцветает. Что-то, что поселилось и растёт под крепкими мозолистыми руками и белыми бинтами. - - - Спустя неделю подобных посиделок, катаний вместе до дома и на работу, Аль-Хайтам начинает привыкать к их.. Рабоче-дружеско-романтичным отношениям. Кавех носит ему кофе, когда Хайтам не успевает выйти с ним на перекус, заваленный работой, и приносит протеиновые сладости, сетуя на то, что Хайтам так исхудает и иссохнет в своих бумажках. Потом Кавех все чаще уезжает на стройку, пропадает почти из жизни офиса, и пишет Хайтаму только "спокойной ночи" в три утра и шлёт смайлики. Его не встретить утром у подъезда, он не приносит кофе в кабинет секретаря и не флиртует с ним, игриво поправляя чужие пепельные пряди, падающие на лицо, не касается его рук, не перебрасывается шутливыми угрозами. И Аль-Хайтам, вместо спокойствия от того, что жизнь вернулась в привычное русло, испытывает тревогу, не может нормально работать, и думает о Кавехе. А ещё по ночам дрочит в кулак, тяжело дыша, потому что трусики, так и висящие в ванне, не дают ему покоя. Он обязательно вернёт их Кавеху. Или не Кавеху, если это не его. За ещё одну неделю, пока архитектор пропадает на объекте, Хайтам взращивает в себе твёрдое решение поговорить с ним. И наконец принимает как факт то, что он все таки влюблен. Особенно когда ночью Кавех пишет ему радостное сообщение, что он полностью освободился, они завершили очередной тяжёлый этап строительства и зовет Аль-Хайтама выпить, а сам Хайтам по-дурацки улыбается, держа в руке телефон, и думает о том, что бы позвать Кавеха к себе. Днём Аль-Хайтам собирается в офис, чувствуя волнение. Приятное волнение и томное ожидание... Предстоящего вечера. И возможно его интимного продолжения. За две с половиной недели секретарь смирился с тем, что он конченный извращенец и дрочит на украденные (косвенно, но это не помогало чувству стыда) чёрные кружевные трусики, представляя в них свой объект воздыхания, регулярно вдыхая запах кондиционера для белья. Кавеха в офисе нет, и это несколько разочаровывает. Хотелось.. Хотелось увидеть его, услышать, что бы он мягко засмеялся, положил ладонь на его плечо и немного сжал. Хайтам даже заглядывает в его кабинет, но тут все как всегда. На большом столе макет здания, несколько стопок бумаг со стикерами с примечаниями, флакон антисептика, и две чашки. Чистых, между прочим. Хайтам усмехается и выходит из кабинета. Ладно. Если ему надо подождать, он подождёт. На удивление, в этот раз работа идёт куда лучше и активнее. Возможно, потому что Хайтам очень надеется освободиться пораньше. Может, купить Кавеху букет цветов? Это будет хорошим, но ненавязчивым актом внимания. Точно. - - - — Ты серьёзно? — Тигнари откровенно хохочет, и секретарь чувствует себя немного сконфуженным. Но он серьёзно кивает. Тигнари качает головой. — Кавех любит все неординарное, но не вычурное. Подари ему маттиолы. Это цветы, раскрывающие бутоны ночью, и имеющие хороший аромат. Я подскажу тебе, где их достать. Аль-Хайтам выглядит искренне удивлённым. Он благодарно кивает, бросает короткое "Спасибо" и уходит. Тигнари не обижается - уже выучил Хайтама, как личность, и прекрасно знает, что в его случае это искренняя и большая благодарность. — Удачи, — он улыбается и кивает ему. Секретарю приходится потратить добрые полтора часа, что бы найти живые цветы, доехать до них, выбрать и купить. Флористка уверяет его, что это те самые цветы, которые распускаются в сумерки и вечернее время, и его предмет воздыхания будет без ума от такого оригинального подарка. Аль-Хайтам чувствует себя школьником, который идёт на свидание. Особенно когда Кавех пишет, что он убрался дома и приготовил ужин, и ждёт его. Это странно. Непривычно. Волнительно. И очень приятно. У Аль-Хайтама был опыт влюблённости, симпати и плотских утех, но он прошёл незаметно, и никогда это не сопровождалось такими эмоциями и чувствами. Это ведь свидание, верно? Надо будет уточнить у Кавеха, можно ли считать это за свидание. Секретарь полагает, что можно. Они нравятся друг другу. И он несёт Кавеху дорогие цветы. А ещё он дома два раза переоделся. И долго смотрел в зеркало. И в итоге остался в своей чёрной безрукавке и лёгких брюках. У него потеют руки, когда он берет горшок и поднимается на пару этажей выше. А ещё... Ещё у него в кармане штанов чёрные кружевные трусики.