Пустота
8 июля 2025 г., 14:20
Прошло несколько дней липкого ожидания и выматывающей рутины. Скорпион словно испарился, его не было ни в «Империи Огня», ни в его привычных притонах. Катара ловила себя на том, что сканирует толпу в зале каждую ночь, но вместо «добычи» она наблюдала только поток богатеньких папиков с толстыми кошельками и отсутствием вкуса в алкоголе. Она танцевала в общем зале до изнеможения, её тело превратилось в механизм: улыбка, изгиб бедра, тряска грудью, скользящий взгляд. Постоянники тоже перестали радовать своими визитами. Каждый вечер заканчивался одинаково. Деньги копились слишком медленно.
Утро было хмурым, серым, но без дождя. Катара, пересилив усталость, двинулась на окраину города, туда, где ржавые вывески заправок боролись за внимание редких машин. «Скорпион». Название резануло слух. Она увидела его сразу. Сокка, в засаленной синей робе с логотипом заправки, возился со шлангом у старенького «Бьюика», чья краска давно выцвела до цвета грязного мела. Вид брата вызвал смешанные чувства. Он двигался бодро, даже энергично, переговариваясь с водителем — пожилым мужчиной в кепке. Но когда он повернулся, Катара увидела небольшие желто-зеленые синяки под глазами, как будто кто-то неуклюже попытался нарисовать очки. Но его улыбка, когда он заметил сестру, была искренней.
— Кого я вижу?! — Сокка бросил шланг, поспешил к ней, обнял, пахнущий бензином и потом. — Сестрёнка, что ты здесь делаешь? Решила проверить, не слинял ли я с кассой? — пошутил он неуверенно.
Катара отстранилась, держа его за плечи, изучая лицо. — Просто мимо шла. Как дела, воин? Она многозначительно ткнула пальцем в синяк под его правым глазом.
Сокка смущенно потер щеку. — А, ерунда. Вчера канистру ронял, отскочила и попала прям по роже, — он засмеялся, но смех звучал чуть натянуто. — Работа нормальная, но скучноватая, зато… деньги свои. Копейки, но свои, — он кивнул в сторону кассы, где за стеклом сидела полная женщина с недовольным лицом, наблюдая за ними.
Катара кивнула. — Так держать. Кстати, отец… — она сделала паузу, глотая ком в горле, — …держится. Сказали, после гемодиализа ему стало лучше, но нужны лекарства… срочно.
Лицо Сокки помрачнело. — Знаю, Кат. Я… стараюсь. Вот, аванс получил. — Он сунул ей в руку несколько смятых двадцатидолларовых купюр. — Бери. Скоро ещё получу.
Катара сжала деньги, чувствуя их жалкую тяжесть. — Спасибо, Сокка, — она посмотрела ему прямо в глаза. —
Только честно… ты ведь ещё не завязал?
Он отвел взгляд, потоптался на месте. —Иногда дуем с ребятами после смены. Но только травка, ничего тяжелее. Клянусь. — Он поднял руку, как скаут. Но в его глазах Катара прочитала знакомую слабинку, ту самую неуверенность, которая предшествовала срывам. Бывших наркоманов не бывает. Она заставила себя слабо улыбнуться.
— Верю. Просто… будь осторожен. С канистрами и со всем остальным., — она снова обняла его крепко, чувствуя его костлявые плечи под грубой тканью робы. — Я люблю тебя, придурок.
— Я тебя тоже, — пробормотал он в её волосы. Когда она отпустила его, в его глазах стояла благодарность и та же хрупкая надежда, которая так пугала.
***
Вечер в «Империи» начался в вип-ложе № 4. Аанг ворвался как ураган, сметая все на своем пути. От него пахло дорогим виски, кокаином высшей пробы или чем-то сильнее. — Этот слепой, маразматичный ублюдок! — он швырнул портфель из крокодиловой кожи в стену. — Решил, что я —его марионетка! Хочет женить меня для «сохранения фамильного капитала»? Ха! Как будто я не знаю, что отец этой чокнутой Вэй слил половину состояния на крипто-скам! — Он сорвал галстук, разорвал его и швырнул на пол. — Я высказал ему всё прямо в лицо! Катара, действуя на рефлексах, уже скользнула к нему, её рука легла на его напряженную грудную клетку под дорогой рубашкой. — Аанг… успокойся… — начала она, но он схватил её за запястье с непривычной для него самого силой. Его глаза, мутные от кайфа и ярости, впились в нее. — Мне нужно расслабиться, сейчас! — он резко развернул её, толкнул лицом в спинку низкого дивана. Одной рукой задрал ей короткую юбку из черного латекса, другой расстегнул свои брюки, а затем натянул презерватив на свой уже наполовину возбужденный член с яростной, небрежной быстротой. Он прижал её спину, раздвинул ноги и вошел в одним резким толчком. Катара ахнула. Он начал трахать её в позе рака — жестко, глубоко, с размашистыми ударами, от которых диван скрипел и съезжал по полу. Его пальцы впились в её бедра, оставляя красные отметины. — А… а что ты сказал отцу? — выдавила Катара сквозь стиснутые зубы, пытаясь превратить животную ярость в диалог. Она выгнула спину, подставляясь глубже, пытаясь поймать его бешеный ритм. — Он вообще тебя не слушает? — Слушает?! — Аанг хрипло засмеялся, вгоняя в нее очередной мощный толчок. – -Он никого не слушает! Он живой памятник собственной глупости! Я сказал ему, что скорее откажусь от его гнилой империи, чем женюсь на этой дуре! Я знаю, как править! А он уже разлагающаяся мумия! — он кончил с резким, звериным рыком, впиваясь зубами в её плечо сквозь тонкую ткань боди. Его тело обмякло на ней, тяжелое и потное. Катара лежала, ловя дыхание, чувствуя пульсацию и жжение внутри. Она осторожно выскользнула из-под него, повернулась. Его лицо было обращено к потолку, глаза закрыты, дыхание тяжелое. Она присела рядом, рука легла на его грудь. — Может… — начала она тихо, — …может, объяснить ему по-другому? — она медленно, соблазнительно провела пальцем по его животу к поясу брюк. —. Ты говоришь, знаешь, как править? Так покажи ему это. Создай что-то небольшое, но блестящее, своё. Отель? Ресторан? Покажи ему результат. Пусть увидит. Аанг открыл глаза. Ярость в них сменилась на мгновение удивлением, потом задумчивостью. — Свое… —пробормотал он. Он посмотрел на Катару, его взгляд скользнул по ее лицу, груди, бедрам. — Ты не только красивая, но и умная шлюха, да? — в его голосе появились нотки привычного, снисходительного интереса. Он потянул её к себе, заставил сесть сверху, расставив её ноги по бокам своих бедер. Его руки скользнули под боди, сжали грудь. — Продолжай. Катара, чувствуя его возрождающийся интерес под собой, начала двигать бедрами, медленно, чувственно. Она наклонилась так, что губы коснулись его уха. — Гостиница. Небольшая, но эксклюзивная. В старом порту. Там сейчас дешево, но район поднимается. Бутик-отель. Для тех, кто хочет уединения и стиля. Ты можешь… — она провела языком по его мочке уха, чувствуя, как он вздрагивает, — …сделать его шедевром. И зарабатывать без помощи отца и его тупой политики. Аанг застонал, его руки опустились на ее ягодицы, направляя движения. — Бутик-отель… — повторил он задумчиво. — Да… Это… это могло бы сработать. Он кончил быстро, с тихим стоном, его пальцы впились в её плоть. Потом откинулся, тяжело дыша. Достал толстую пачку купюр, сунул ей в руку, даже не глядя. — Ты… гениальная шлюха, Катара. Знаешь? Держусь только благодаря тебе. Он поймал её взгляд, и в его глазах на мгновение показалась искренняя благодарность. Это льстило. Глупо, по-девчачьи, но льстило.***
В промежутке между клиентами Катара уединилась в уголке раздевалки с ноутбуком. На экране — запись лекции по стратегическому менеджменту в гостиничном бизнесе. Она делала пометки в блокноте, её лоб был наморщен от концентрации. Понимание приходило медленно, сквозь туман усталости, но приходило. Она уже могла отличить «SWOT-анализ» от «PESTLE», знала основы ценообразования и управления доходами. Рядом сидели Мэй и Суюки и курили косяк с терпким, сладковатым дымком. Следы пота и макияжа смешались на их лицах. Они лениво наблюдали за Катарой. — Хэй, профессор Катара, — хрипло бросила Мэй, выпуская кольцо дыма. — Расскажи-ка и нам про этот твой… репутационный менеджмент. Это типа, как отмыться после клиента с фетишем на золотой дождь? Катара оторвалась от экрана, устало улыбнулась. — Типа того. Но речь здесь о том, как управлять тем, что думают о твоем отеле. Если кто-то налажал, к примеру, горничная нахамила. То как это исправить, чтобы не потерять клиентов и создать образ места, куда хочется вернуться. — О, прямо как у нас! — фыркнула Суюки, указывая косяком в сторону зала, откуда доносился дикий вой музыки и пьяные крики. Она закашлялась от смеха и дыма. — Ага, — подхватила Мэй. — А вот это… — она ткнула пальцем в схему, где большими крупными буквами было выделено «SWOT». — Это что? — Сильные и слабые стороны, возможности, угрозы, — автоматически ответила Катара, ловя себя на мысли, что объясняет эту тему довольно просто. — Например, для маленького отеля… сильная сторона – персонализированный сервис, уют, а слабая — нет бассейна, как у гигантов. Возможность заключается в привлечении нишевых клиентов. Угроза — открытие рядом большого сетевого отеля. — Персонализированный сервис… — Мэй задумчиво облизала губы. — Типа как я умею? Клиент любит, чтобы его называли «папочкой» и били по жопе? Или чтобы сюсюкались? — В каком-то смысле, да, — улыбнулась Катара, закрывая ноутбук. В этот момент в раздевалку вошла Азула. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по курящим девушкам, остановился на Суюки. Ни слова упрека, только легкое движение бровей. Суюки затушила косяк, встала, стряхнула пепел с обнаженного плеча и молча последовала за Азулой в дальний угол, за стойки с костюмами. Они скрылись за ними, их шепот стал неразличимым гулом на фоне музыки. — Ну что, голубоглазая, — Мэй встала и потянулась. — Сидишь тут, мозги прокачиваешь, а деньги капают. Если никого не ждешь, можем поработать в зале. У меня новые сетки — просто офигеть какие. Катара взглянула на часы. До возможного появления Скорпиона ещё было время. Она кивнула. — Давай, только… — она достала из шкафчика блистер с противозачаточными, выдавила таблетку, проглотила без воды. — Готова. Новые наряды действительно были вызывающими. На Катаре — «костюм» из тончайших черных кожаных ремешков, которые лишь условно прикрывали грудь, соски были открыты, только прикрыты стразами, и сходились в треугольник на лобке, оставляя ягодицы полностью обнаженными. На ногах — ботфорты до бедер. Мэй была в сетчатом боди с открытыми сосками и клитором, поверх которого были лишь кожаные подтяжки и ошейник с шипами. Они вышли на общий танцпол под взрыв аплодисментов и свист. Две королевы, воплощение запретного желания. Музыка заглушила мысли. Катара взмыла на шест, её тело извивалось в такт давящему биту, ремешки впивались в кожу, стразы ловили свет стробоскопов. Она отдавалась движению, чувствуя, как адреналин и ритм выжигают усталость. И тут она увидела его. Скорпион сидел у барной стойки, с бутылкой дешевого рома, и его мутные глаза были прикованы к ней. В танце, спускаясь по шесту, она прильнула к Мэй. — Мой «постоянный» приполз! — крикнула она ей на ухо, едва перекрывая музыку. Мэй, извиваясь рядом кивнула, а затем шлепнула её по обнаженной ягодице со звонким хлопком. — Выжми из этого ублюдка все до последней капли, малышка! Пусть уйдет в минус! — Она подмигнула, и в её глазах горел азарт охотницы. Катара ответила кокетливым взглядом, соскользнула на пол и пошла к Скорпиону. Её походка была вызовом, каждый шаг заставлял обнаженные ягодицы играть мышцами. Она подошла вплотную, грудь почти коснулась его лица. Сквозь грохот музыки она крикнула ему на ухо, обволакивая запахом пота и дорогих духов: — Привет, красавчик! Соскучился? Хочешь, найдем Тай Ли и поиграем? Скорпион схватил её за бедро, его липкая ладонь скользнула вверх, к промежности, грубо потрогав её сквозь ремешки. — Не надо, — прохрипел он, его дыхание пахло ромом. Ухмылка стала шире. — Мне понравилось… в прошлый раз. Хочу сейчас только тебя. Катара замерла на долю секунды. Без Тай Ли. Но отступать было нельзя. Она сладко улыбнулась. — Конечно, милый. Она взяла его за руку. — Идём. По пути в ложу она резко свернула в раздевалку. В её шкафчике был только маленький пакетик с кокаином — крошечная доза, которой было недостаточно, чтобы развязать ему язык. Придётся Спаивать, но это потребует времени и изощренности. Она сунула пакетик в кармашек на бедре и вышла. Воздух в ложе уже был спертым. Скорпион расстегнул куртку, плюхнулся в кресло, поставив бутылку рома на стол. Его глаза жадно скользили по ее телу в ремешках. — Начинай! — скомандовал он. — Сними это… — он махнул рукой в её сторону, — …покажи, на что ты способна. Катара включила давящий техно-бит на пульте. Она начала медленно, чувственно, проводя руками по своему телу, расстегивая пряжки ремешков. Каждый освобожденный участок кожи встречал его взгляд. Ремешки упали на пол. Она стояла перед ним обнаженной, кроме ботфорт. Затем начала танец — медленный, соблазнительный, с акцентом на все, что могло его возбудить. Она приседала над ним, не касаясь, позволяя ему видеть все. Она поворачивалась спиной, наклонялась, демонстрируя свою пятую точку. Он хрипел, его рука уже была засунута в джинсы. — Ближе! — рявкнул он. Она подошла. — Хочешь выпить, красавчик? — томно спросила она, беря бутылку рома. Она сделала глоток сама, потом поднесла бутылку к его губам. Он жадно глотнул. Она повторила это несколько раз, чередуя с танцем, постоянно подливая ему. Потом достала кокаин. — Это для остроты ощущений, — она насыпала дорожку на тыльную сторону своей ладони, втянула. Потом предложила ему. Он, уже заметно пьяный, с жадностью втянул порошок. Глаза закатились от удовольствия. Игра началась. Он требовал, она исполняла, подливая ром и подсыпая кокс, когда могла. — Стань на четвереньки! Ползи ко мне, сучка! Она поползла, чувствуя холод линолеума на коленях, его восторженный хохот. Потом склонилась над ним, её язык скользил по толстому, но короткому члену, чувствуя вкус его семени и пота, пока он стонал и гладил её по голове. — Возьми это! Он сунул ей в руку толстый черный фаллоимитатор. — Засуни его себе в киску! И вертись! Катара, стиснув зубы, смазала резиновый член лубрикантом со стола и медленно ввела его в себя, чувствуя непривычную, тупую полноту. Она начала вращать бедрами, изображая удовольствие, пока он, захлебываясь, дрочил. — Покажи дырочку! Он схватил её за бедра, притянул к себе, тыча пальцем в её анус. Катара, используя лубрикант, осторожно ввела себе в анус сначала палец, потом два, раздвигая, демонстрируя. Его стон был громким. — Сядь на меня! Вот так! Трахай себя пальцами в попку! Он расстегнул джинсы, достал свой не внушительный, но возбужденный член. Катара развернулась к нему спиной, опустилась на корточки над его коленями, её анус и влагалище были на уровне его лица. Она начала работать пальцами в анусе, глубоко, быстро, издавая наигранные стоны. Он, захлебываясь, лизал её клитор, его руки сжимали её ягодицы. Она чувствовала его пьяное, неискусное прикосновение языка, запах его дыхания. Это было отвратительно, но она двигалась, стонала, подливая ему ром прямо из бутылки, когда он отрывался. Он был пьян, обдолбан и возбужден до предела. Его речь стала бессвязной, глаза остекленели. Катара, все ещё двигая пальцами в себе, наклонилась к его уху. Ее голос был томным, дразнящим: – Ты такой сильный. Думаю… ты всех их сделаешь. Зуко… и того… на причале…Мне так нравятся сильные мужчины… — она прикусила его мочку уха. Он застонал, его бедра дернулись. — Да… я… я их всех… — он икнул. У меня… доказательства! Знаю… где его склад… левый! С оружием! И… бабки фальшивые! На «Рыбацком»… пирсе! Восьмой склад! Ты, наверное… даже не знаешь, где это. Ммм, да… Завтра… завтра передам… тому… которому надо! Зуко… оценит! — он уже без разбора разбрасывался информацией, запинаясь и иногда мямля, потому что язык его уже не слушался. Не слушался почти так же, как и его член. Из-за обилия алкоголя, он едва ли был твёрдым, но Скорпион старательно продолжал водить рукой по нему, от чего через время он всё же кончил, судорожно дергаясь, а его сперма брызнула ей на спину и ягодицы. Потом его голова упала на спинку кресла, глаза закрылись. Храп заглушил музыку. Катара осторожно вынула пальцы из себя, вытащила фаллос. Она дрожала от отвращения, напряжения и… триумфа. Склад восьмой. Рыбацкий пирс. Оружие. Она быстро привела себя в порядок, нашла его кошелек. Отсчитала толстую пачку купюр, гораздо больше, чем стоило даже это извращенное шоу, сунула деньги в карман и ушла, не оглядываясь. Она получила всё, что ей было нужно.***
В раздевалке царило необычное спокойствие. Суюки и Азула сидели рядом, курили одну сигарету на двоих. Никакой враждой между ними не пахло, конфликт растворился в дыму каннабиса. Катара присоединилась к ним, скинув ботфорты. Она чувствовала себя грязной изнутри, но информация горела в голове. — Надо что-то делать, — тихо сказала Суюки, не глядя ни на кого. — Менг до сих пор не объявилась. Следующей может быть кто-то из нас… Надо… что-то придумать. Азула молча кивнула, выпуская дым. Её золотистые глаза были непроницаемы, но в них читалось согласие. Страх был слишком велик, чтобы враждовать. Дверь распахнулась. Вошел Джао, его лицо было каменным. — Эй, красотки! Не рассиживайтесь! До закрытия ещё два часа! В зал! Зарабатывать! Клиенты ждут не дождутся ваших прелестей! — он хлопнул в ладоши. — Бегом! Девочки переглянулись, молча встали и начали приводить себя в порядок. Бой продолжался.***
Катара пришла домой на рассвете. Тело ныло, душа была пустой. Она сняла с шеи тоненькую серебряную цепочку с маленьким камнем — единственная ценность, положила её в шкатулку. Затем рухнула на кровать, не раздеваясь, и провалилась в черный, без сновидений сон. Очнулась она уже утром. Она встала, потянулась, почувствовав скованность во всем теле. Она сняла с себя одежду, решив, что сейчас самое время для стирки. Проходя мимо зеркала в прихожей, она заметила: лицо и тело были слегка отёкшими, под глазами —синева. Стресс, недосып, алкоголь, наркотики. Раньше такие проблемы не не беспокоили, ведь она регулярно занималась спортом намного чаще и усерднее. Ещё в детстве отец привил ей любовь к движению — плавание, бег, даже бокс. Это держало её в форме и в здравом уме. Нужно было размяться. Она надела старый, но удобный спортивный топ, не скрывающий живота, и короткие шорты. Включила на телефоне энергичную музыку и начала с разминки, плавно переходя к приседаниям, выпадам, скручиваниям на пресс и отжиманиями. Пот лился ручьями, мышцы горели, но это приводило в тонус, отгоняло плохие мысли и понемногу убирало отёки. Она ловила ритм, забывая на мгновение об отце, о происходящем в «Империи», о Зуко и их сделке. Только тело, дыхание, движение. Стук в дверь прозвучал как выстрел. Резкий, властный. Катара замерла в планке, сердце бешено заколотилось. Она подошла к двери, заглянула в глазок. Чан. В черной футболке, облегающей каждый мускул торса, и тренировочных штанах. Он выглядел бодрым, опасным и чертовски привлекательным. Она открыла. — Ты всегда так вовремя, — съязвила она, пытаясь скрыть одышку. — У тебя что ли конвейер черных футболок? Чан шагнул внутрь, его взгляд скользнул по её спортивному топу, вспотевшей груди, открытому животу, коротким шортам. Голод в его глазах вспыхнул мгновенно. — Хватит и на тебя, — парировал он. — Кофе есть? Катара кивнула, чувствуя, как под его взглядом влага снова стекает по телу не только от активной тренировки, но и между ног. Она прошла на кухню, начала молоть зерна. — Неплохо было бы дать мне свой номер, — бросила она через плечо, стараясь говорить небрежно. —Чтобы не врываться каждый раз, как бандит. Чан прислонился к дверному косяку, скрестив руки. — Буду приходить, когда захочу. Так надежнее. — А если меня не будет дома? — спросила Катара, наливая кипяток в турку. Он ухмыльнулся. — Я все равно попаду сюда. И ещё я всегда знаю, где ты. Его слова повисли в воздухе — угрожающе, но от этого только сильнее возбуждающе. Катара почувствовала мурашки по спине. Эта его тотальная осведомленность была пугающей, но ей это чертовски нравилось. Она просто хотела его. Прямо сейчас. Они сидели за кухонным столом, пили крепкий черный кофе. Катара, собравшись, выдала всю добытую информацию: склад на Рыбацком пирсе, оружие, фальшивки в старом холодильнике, план Скорпиона «сдать» конкурента Зуко завтра. Чан слушал внимательно, без эмоций. Кивнул. — Так и думали. Давненько пора его устранить. Катара вздрогнула, но старалась быть равнодушной. — Убьёте его? Чан отпил кофе, поставил чашку. Его взгляд был ледяным. — Я сказал — устранить. Есть способы надежнее, чем убийство, детка. Он встал. — Мне пора. Но Катара не хотела его отпускать. Тело горело, воспоминания о прошлом визите смешивались с его нынешней близостью. Она вскочила. — Подожди! У меня… стиральная машина шумит странно. В ванной, — она указала в сторону коридора. — Может… может ты посмотришь? Не хочется тратить деньги на мастера. Чан остановился, медленно обернулся. Он осмотрел её с ног до головы, затем постарался поймать её бегающий взгляд, а потом ухмыльнулся. — Шлюшка не может без секса и секунды? — спросил он тихо, шагнув к ней. — На работу приходят мужики с маленькими членами, которые не могут трахнуть, как следует? Катара попыталась дерзить, поднять подбородок. — А разве у тебя большой? Что-то я не заметила. Он не ответил. Он схватил её одной рукой за шею, не сдавливая, но властно, а другой — за бедро под шортами, притягивая к себе. Они оба застонали от прикосновения. Их губы сошлись в яростном поцелуе. Руки рвали одежду. Шорты спустили до колен, его тренировочные штаны упали на пол. Он приподнял её, положил на стоящий в центре гостиной диван, раздвинул ноги. Его член — огромный, толстый, с пульсирующей головкой — уперся в её влажный вход. Он направил его, начал вводить медленно, мучительно медленно, только головку, дразня. — Пожалуйста… — застонала Катара, впиваясь ногтями ему в спину. Он ухмыльнулся, продолжая водить только головкой по её чувствительным губам и клитору, чувствуя, как она стонет и извивается. — Наслаждайся… В этот момент раздался резкий, пронзительный рингтон. Не вынимая член до конца из Катары, Чае достал телефон из кармана сброшенных на пол штанов. Взглянул на экран и лицо в миг стало каменным. — Да, Босс? — произнес он ровным голосом, хотя Катара видела напряжение в его челюсти. Она чувствовала пульсацию его члена внутри нее, всего на пару сантиметр ов вошедшего. Это было невыносимо. —Понял. Сейчас буду. Он положил трубку. Вынул член из нее резким движением. Катара ахнула от пустоты и разочарования. — Прости, киса, у меня дела. Зуко сказал это срочно, — коротко бросил он, натягивая штаны. Катара приподнялась на локтях на диване, голая, с раздвинутыми ногами, её влагалище пульсировало от неудовлетворенного возбуждения. Она смотрела на него с немым укором. Чан поправил футболку, взглянул на нее. — Устраняем угрозу, которую ты допрашивала. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Катара осталась одна. Разочарование, злость и неутоленное желание клокотали внутри. Она пошла в спальню, там в ящике тумбочки лежал гладкий, розовый вибратор. Она достала его, легла на ещё не заправленную постель. Закрыла глаза и представила Чана. Его железные руки, держащие её, его губы на шее и огромный член, входящий в нее глубоко, грубо, безжалостно. Его слова: «Шлюшка не может без секса и секунды?» Она включила вибратор на максимальную мощность, прижала его к клитору. Другая рука сжала грудь. Фантазии смешивались с реальностью — его запах, его голос. Она представляла его толчки, его власть над кё телом. Волна накатила быстро, мощно, смывая разочарование, оставляя только физиологическую разрядку. Она кончила с громким, надрывным стоном, выгибаясь дугой, заливая простыни соками своего возбуждения. Катара лежала, тяжело дыша, глядя в потолок, потом встала, собрала мокрое белье и простыни и всё-таки пошла ставить стирку.***
Перед вечерним наплывом в раздевалке царил хаос, превратившийся в ритуал. Девочки, как солдаты перед боем, облачались в свою броню из латекса и кожи. Мэй — в костюм «роковой невесты»: корсет из белого латекса, туго стягивающий талию, с кроваво-красными розами, выложенными стразами на груди. Мини-юбка из тюля, едва прикрывающая ягодицы, и чулки с подвязками в тон корсету. На голове — фата из черной сетки, падающая на лицо. Она зажала сигарету между зубов, чтобы случайно не смазать помаду с губ, затягиваясь глубоко. — Говорят, сегодня заказали групповуху в ложе № 7. Четверо мужиков из строительного бизнеса. Суюки выбрала что-то более агрессивное. Её наряд сегодня: боди из красного латекса с вырезами, открывающими татуировки на спине и боках, с накладными кожаными «чешуйками» и шипами на плечах. Высокие сапоги-ботфорты с металлическими накладками. Она наносила темно-бордовую помаду, её рыжие волосы были собраны в высокий, агрессивный хвост. — Я бы присоединилась к ним, если они заплатят сразу, — хрипло ответила она Мэй. — У меня сегодня всё забито. Она достала маленькое зеркальце, насыпала дорожку розоватого порошка и втянула её одной ноздрей, поморщившись. Тай Ли, стоявшая рядом, наблюдала за Суюки с наивным любопытством, смешанным со страхом. На ней был её привычный «невинный» сет: белое кружевное боди-корсет, подчеркивающий хрупкость, белые гольфы и туфли на небольшом каблуке. Ее лицо было почти без макияжа, что выделяло её среди остальных. — Суюки, а можно я тоже…? — робко спросила она, указывая на зеркальце. Суюки протянула зеркальце Тай Ли. — Бери, милая. Забьешь на всю эту хуйню. Тай Ли неуверенно взяла зеркальце, её пальцы дрожали. Она попыталась повторить движение Суюки, но вдохнула слишком резко, от чего закашлялась. Мэй засмеялась: «Полегче, милая! Не глотай, а вдыхай!». Тай Ли снова попробовала, на этот раз аккуратнее. Через пару минут ее глаза стали чуть стеклянными, улыбка — растянутой и неестественной. Катара, наблюдая за этим, почувствовала ледяной укол в груди. Ещё одна душа скользила в бездну, но помочь она ей не могла. Сейчас она была занята своим нарядом: лифчик из черного бархата, усыпанный стразами, который скорее подчеркивал, чем прикрывал грудь, с тонкими бретельками-цепочками. Мини-юбка из такой же черной кожи, с высокими разрезами до бедер. Чулки с ажурной резинкой и подвязками. И убийственно высокие шпильки с красной подошвой — её слабость. Джао ворвался в раздевалку, хлопая в ладоши. — Эй, красотки! Подъем! Танцпол ждет! Катара, Суюки — на центральные шесты! Мэй, Тай Ли — работа по залу! Вип-ложа № 3 заказала шоу с доминированием через сорок минут — Суюки, готовься, возьми кого-то себе в пару! Ложа № 5 через час — Азула, твой клиент! Быстро-быстро! Деньги не ждут! Его приказы резали воздух, девочки засуетились. Танцпол встретил Катару стеной звука и взглядов. Она взмыла на центральный шест, её шпильки уверенно зацепились за металл. Сегодня она не думала об отце, о Сокке, о Чане или о Зуко. Она закинулась голубой таблеткой экстази перед выходом, и теперь мир превратился в калейдоскоп ярких огней, давящего ритма и притупленных ощущений. Она крутилась, извивалась, её бархатный бюстгальтер ловил свет, кожаная юбка задиралась, открывая вид на самое интересное. Мужики свистели, тянули руки, пытаясь коснуться и орали:«Крутись, шлюха! Выше зад!». Кто-то махал пачкой купюр: «Сюда!». Катара соскользнула, подошла, наклонилась, позволяя насыпать кокаин на декольте. Мужик, трясясь от возбуждения, втянул дорожку, потом грубо шлепнул её по ягодице. Она улыбнулась стеклянной улыбкой, перешла к следующему, садясь к нему на колени, чувствуя его возбуждение сквозь ткань брюк. Его руки больно сжали её грудь через бархат, но она продолжала улыбаться, двигая бедрами. Она и Тай Ли ласкали одного и того же лысеющего бизнесмена: Катара целовала его в шею, Тай Ли водила рукой по его внутренней стороне бедра. Потом Катара потянула Тай Ли за руку, заставила её встать спиной к мужчине, и начала целовать молодую девушку, медленно, чувственно, проводя рукой по её кружевному корсету к промежности, пока мужчина, тяжело дыша, сжимал их обеих. Все для удовольствия клиента. Все для денег. Катара сегодня блистала — опасная, роскошная, недоступная и доступная одновременно. Ноги горели, голова гудела от музыки и экстази. Она прошла мимо барной стойки, опираясь на стул. Гао, полировал бокал. Его каменное лицо смягчилось, когда он увидел её. Он молча протянул толстый белый конверт. — Какой-то тип час назад сказал, передать тебе, — его голос был низким, как грохот камнепада. Катара взяла конверт. Он был тяжелым. Сердце екнуло. Чан. Она кивнула Гао, быстро, пересекая зал, прошла в туалет для персонала и заперлась там. Руки дрожали, когда она разорвала конверт. Пачки стодолларовых купюр — толстые, новые. Она быстро пересчитала. Сумма была ошеломляющей. Больше, чем за несколько вечеров с самыми щедрыми клиентами. Радость, острая и пьянящая, ударила в голову, смешавшись с экстази. Она прижала деньги к груди, закрыв глаза. На мгновение мир перестал быть адом.***
На следующий день Катара вошла в «Империю» в новом образе, купленном на деньги Зуко. Черная кожаная куртка-косуха идеального кроя, облегающие черные кожаные леггинсы, на которых играл каждый мускул, и те самые шпильки. Макияж — дымчатые тени, подчеркивающие голубизну глаз, и бордовая помада. Она выглядела дорого, опасно, не как проститутка, а как рок-звезда или жена мафиози. В раздевалке ахнули. — Нихуя себе, — вырвалось у Мэй, её глаза округлились. — Милая, ты сегодня просто секс! Суюки свистнула: «Косуха — огонь! Где взяла?». Катара чувствовала на себе оценивающие взгляды, слышала зависть в в чьих-то колких тихих замечаниях, в оценивающих взглядах. Но её «девочки» оценили новый образ по достоинству. Даже Азула, проходя мимо, остановилась, её золотистый взгляд скользнул по куртке и туфлям. — Неплохо, — произнесла она ровно. –Катара улыбнулась. Работа. Сначала танец на общем поле, в новой коже и на шпильках она чувствовала себя неуязвимой. Потом вызов. Джао махнул ей: «Вип-ложа № 4. У гостей сегодня мальчишник. Порадуй их». Ложа была полна молодых, пьяных, наглых лиц. Воздух — коктейль из дорогого коньяка, сигарного дыма и тестостерона. В центре — он. На вид ему было не больше двадцати лет, с нарочито небрежной стрижкой, в майке «Gucci» и джинсах «Dolce&Gabbana». Лицо —красивое, но испорченное высокомерием. — Шлюха приползла! — крикнул он, едва она вошла. Его друзья заржали нарочито громко. — Ну, давай, развлекай! Покажи, за что твой сутенер берет бабки! Катара заставила улыбнуться. Комплекс маленького члена? Но когда он расстегнул джинсы, доставая его, размер члена оказался приличным. Не как у Чана, но крепкий, средний. Просто избалованный мажор. Она включила все свои навыки. Подошла, села к нему на колени спиной, почувствовав его возбуждение. Её руки скользнули по его бедрам. — Что-то ты нервный, красавчик… Расслабиться хочешь? — она достала из клатча пакетик с кокаином, насыпала дорожку себе на ключицу, над бархатным лифчиком. — Попробуй. Он с жадностью втянул дорожку, от чего его глаза заблестели, и толкнул её на диван. — Раздвигай ноги, шлюха! Шире!Катара повиновалась. Он грубо стянул леггинсы и стринги, движения были неискусными, резкими. Он ввел себя в нее без прелюдий, начал двигаться — быстро, поверхностно, больше для самоутверждения, чем для удовольствия. Катара закинула ноги ему на плечи, подставляясь глубже, стонала театрально, думая о деньгах. Она мечтала о том моменте, когда этих денег будет так много, что она скажет «нет» таким, как этот тип. Вылечит отца и загонит Сокку в лучший реабилитационный центр. Купит тихий домик у моря… Он кончил быстро, сдавленно застонав, его сперма заполнила презерватив. Он откинулся, тяжело дыша, даже не глядя на нее. — Нормально. Можешь идти. Он сунул ей в руку толстую пачку купюр. Дым сигарет и травки висел сизой пеленой в раздевалке. Девочки, скинув часть одежды, курили, пили воду, наносили макиял заново. — Ну что мажорчик? — спросила Мэй. — Его хватило на пять минут, — коротко ответила Катара, пересчитывая деньги. — Зато заплатил хорошо. Тай Ли, как ты? — она посмотрела на молодую девушку, которая выглядела бледной, её руки слегка тряслись. — Нормально, — пробормотала Тай Ли. — Нас двоих опять заказали через час. Катара вздохнула. Ещё один фетишист, который любит наблюдать, как девочки ласкают друг друга, пока он дрочит. Потом такие обычно вырубаются от алкоголя или травы. — Надо вытянуть из него максимум до того, как он отключится, — шепнула она Тай Ли. Час спустя они уже были в ложе. Тай Ли, немного взбодренная новой дозой порошка, и Катара знали свои роли. Они целовались — сначала неловко, потом с большей страстью, их руки скользили по телам друг друга под ярким светом ложи. Катара расстегнула лифчик Тай Ли, взяла её грудь в руку, лаская сосок. Тай Ли ответила, её пальцы скользнули между ног Катары, к клитору. Они стонали, извивались на диване, их движения были отточенным спектаклем для возбуждения мужчины. Он сидел в кресле, тяжело дыша, его рука яростно работала под расстегнутыми джинсами. Вскоре его движения замедлились, глаза закрылись, храп заглушил тихую музыку ложи. Они быстро привели себя в порядок. Катара ловко вытащила его толстый кошелек из кармана куртки, висящей на стуле. Отсчитала плату за «шоу» и сунула деньги в клатч. Тай Ли сделала то же самое с его золотым Rolex, лежавшим на столике. — Он не заметит. Спит как убитый, — прошептала она, ее глаза блестели от адреналина и наркотика. Катара не стала её останавливать, она помнила себя в её возрасте. Ей раньше тоже рвало крышу от наркотика, пока он не стал обыденностью. Она была уверена, что когда этот мужик проснётся, он не только не вспомнит про часы, но, возможно, не вспомнил — как он вообще оказался в этом клубе.***
Глубокая ночь. Улицы были пустынны, лишь редкие машины проносились мимо. Катара шла домой, её новые шпильки уверенно стучали по асфальту, но усталость валила с ног. Эйфория от экстази и денег сменилась глухим опустошением и «отходосами». Она свернула в более короткий, но темный переулок, чтобы быстрее добраться до дома, лечь в постель и не беспокоиться ни о чем хотя бы до полудня. Она услышала звук медленно движущегося автомобиля за спиной и инстинктивно ускорила шаг. Машина прибавила газу, поравнялась с ней, а затем резко остановилась. Дверь открылась. Из нее вышел крупный мужчина в темной куртке, в темноте лица его не было видно. Катара почувствовала ледяной укол страха и рванула вперед, но шпильки не давали ей ускориться, а усталость и наркотики делали её реакции замедленными. Тень настигла её в самом конце переулка, у глухой стены склада, куда не доставал свет единственного уличного фонаря. Грубая рука схватила её за плечо, развернула. Холодное лезвие ножа уперлось ей в горло, чуть ниже кадыка. Запах пота, перегара и злобы ударил в нос. — Ты думала, сука, обчистить меня и смыться? — прошипел он. Голос был хриплым, пьяным, но полным ненависти. Она узнала его — тот самый, чьи часы украла Тай Ли. Он проснулся раньше, чем она ожидала. — Ты знаешь, кто я? Ты взяла плату, так будь добра всё отработать, стерва! До последней капли! Он прижал её к капоту своей старой «Тойоты», металл был холодным даже сквозь тонкую ткань топа. Нож по-прежнему был у горла. Другой рукой он грубо рванул её кожаную юбку вверх, залезая пальцами в трусики, сжимая, царапая кожу внутренней стороны бедра. Катара замерла, сердце бешено колотилось, слезы выступили на глазах от ужаса и понимания, что сейчас будет хуже, чем с любым клиентом. Она чувствовала, как он одной рукой расстегивает свою ширинку. Вдруг — глухой удар. Хрип. Стук тела о металл. Лезвие ножа дрогнуло у её горла. Катара дернулась, отпрянув. В тусклом свете она увидела Чана. Он держал бородача в железном захвате, одной рукой за шею, прижимая к машине. В другой руке у Чана был пистолет с длинным глушителем, дуло упертое в висок бородача. Лицо Чана было непроницаемым, но глаза горели холодным, смертоносным гневом. — Ты, сука, ничего не перепутал? — голос Чана был тихим, как шипение змеи, но он перекрыл все звуки ночи. — Ты знаешь, чья это шлюха? — он сильнее прижал дуло к виску мужчины, тот застонал от боли. — Моего Босса. Знаешь его? Он показал ему своё предплечье, на котором красовалась татуировка дракона. Он отрежет твой член и заставит тебя его съесть есть. Понял, мразь? Тот замычал, его тело обмякло от животного страха. — Прости! Прости! Умоляю! Я не знал! Отпусти! Пожалуйста, отпусти! — он захлебывался слезами. Чан резко отпустил его и тот рухнул на колени, рыдая и умоляя о пощаде. Чан пнул его ногой. — Увижу тебя в этом районе и тебе конец. Чан повернулся к Катаре. Он не убрал пистолет. Взгляд его был ледяным. Взял её за локоть, властно, почти больно. — Пошли. Он повел её не по главной улице, а через те же темные дворы, запутанные проходы, постоянно оглядываясь, пистолет был наготове. — Почему ты, как магнит, притягиваешь к себе какую-то хуйню? — спросил он резко, когда они углубились в лабиринт задворок. — Из-за таких ублюдков у Зуко могут быть серьезные проблемы. Ты его «актив», ты можешь не лезть туда, куда не надо? Катара, еще дрожа от пережитого ужаса, почувствовала вспышку злости. На него. На Зуко. На весь этот кошмар. Злость смешалась с обидой за прерванный в прошлый раз секс. Она вырвала руку. — Что мне до твоего Зуко? — прошипела она, останавливаясь. — Ты что, его мамочка? Бегаешь, спасаешь его «дорогие активы»? Я вам не вещь, понятно? Чан резко развернулся к ней. В темноте его глаза были двумя угольками. Он шагнул вплотную. — Вещь? Лучше, ты — его инструмент. И пока ты приносишь пользу, твоя красивая задница под защитой. Он толкнул её вперед, не сильно, но властно. — Иди. И прекрати уже вести себя, как тупая курица. Мы здесь не в игрушки играем. Они дошли до её дома. Чан снова грубо толкнул её в сторону подъезда. — И не высовывайся до завтра. Катара, подпираемая злостью, страхом и адреналином, не выдержала, съязвив, — Твой босс не разрешает тебе быть вежливым? Или ты его личная собачка и можешь ластиться только перед ним? Чан замер. Его лицо в темноте было неразличимо, но Катара почувствовала, как напряжение вокруг него сгустилось, как перед ударом молнии. Пожалуй, она хотела вывести его и почувствовать эту опасную искру между ними. Она решила взять всё в свои руки — шагнула к нему, схватила за воротник куртки и поцеловала. Грубо, отчаянно, вкладывая в поцелуй всю свою ярость и желание. Он ответил с той же яростью, его руки схватили её за бедра, прижали к стене подъезда. Катара оторвалась, её губы были в сантиметре от его уха. — Трахни меня, — прошептала она хрипло. Он не заставил себя ждать. Рывком открыл дверь подъезда и втолкнул её внутрь темного, пахнущего сыростью и старыми коврами коридор. Повел по лестнице вверх, к её квартире. Её ключ дрожал в руках, он выхватил его, открыл дверь, втолкнул её в прихожую. В квартире было темно, но свет был им совершенно не нужен. Руки рвали одежду друг друга. Он прижал её к стене в прихожей, его губы и зубы были на её шее, груди. Его руки срывали леггинсы и стринги. Он поднял её, она обвила его ногами, он вошел в нее одним мощным, резким толчком, стоя. Она вскрикнула от боли-удовольствия, впиваясь ногтями ему в спину сквозь футболку. — Какая же ты блядская шлюха, — прошипел он, двигаясь внутри нее грубо. Его руки держали её за ягодицы. — Ты уже столько членов пересосала… — он всадил в нее особенно резкий толчок, заставляя её взвизгнуть. — …но нравится тебе только мой — Да… — выдохнула Катара, её голос сорвался на стон. Она цеплялась за него, чувствуя, как волна накатывает слишком быстро. Он зарычал, ускоряя темп, от чего его тело напряглось, а затем кончил с мощным, сдавленным стоном, вгоняя в нее последние толчки, его сперма заполнила её до краёа. Катара кончила следом, с надрывным криком, её тело затряслось в спазмах, ноги судорожно сжали его талию. Они опустились на пол в прихожей, тяжело дыша, в луже из сброшенной одежды. Чан отстранился и тут же начал одеваться в темноте, его движения были быстрыми, деловитыми. Катара сидела на полу, прислонившись к стене, чувствуя, как его сперма вытекает по внутренней стороне бедра. — Слушай, — сказал он, застегивая куртку. Голос вернул привычную ледяную ровность. — Новое дело. Есть тип… он послезавтра у него будет встреча, не в «Империи». Все подробности сообщу завтра.. Надо узнать, у кого он закупает оружие. Канал и имя поставщика. Использовать надо будет всё и быть осторожной вдвойне. Катара кивнула. — Хорошо. Я постараюсь. Чан стоял у двери, его силуэт вырисовывался на фоне слабого света из окна на лестничной клетке. Он немного колебался. — И… — начал он, но замолчал. Потом резко открыл дверь. — Выспись. Завтра тебе понадобятся силы и голова на плечах. Он вышел, закрыв дверь за собой. Катара осталась сидеть на полу в темноте. Удовлетворенное тело ещё горело, но внутри была только пустота и каша из мыслей: страх, злость, непонимание своих чувств к Чану, ужас от нападения, гнетущая ответственность за отца, Сокку, за себя. Она была совершенна запутана. Запутана в паутине криминала, секса и опасных связей. Она закрыла глаза, прислонившись головой к холодной стене. Одно было ясно — это потерпит до завтра. Сегодня сил не было ни на что, кроме как доползти до душа и рухнуть в постель.
